Русская Стратегия


      Цитата недели: "Если оскудевшая душа человека или его подорванный разум не находят уже благословения даже для Отечества - то это значит, что такой человек не способен ничего любить горячей, самоотверженной любовью."
(Л.А. Тихомиров)

Категории раздела

Герои наших дней [165]
Созидатели [29]
Люди науки и искусства [28]
Разное [41]

Поиск

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

СВОД. НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Статистика


Онлайн всего: 9
Гостей: 8
Пользователей: 1
dmitDM

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • СОВРЕМЕННИКИ

    Главная » Файлы » Герои наших дней

    Добровольцы. Век ХХI. Военкоры. Анна Мохова
    23.11.2016, 22:39

    https://i0.wp.com/crimeavector.com.ua/uploads/posts/2014-09/1411715969_xw_1002602.jpg

    24 августа журналисты Анна Мохова и Алексей Шаповалов выехали в Ханженково, где шёл обстрел.

    «…приехав на точку, мы не сразу поняли, где проводился обстрел, — вспоминала Анна в интервью Кириллу Нестерову. — Очевидных подтверждений ему не было, а жители указывали разные места. Один из местных вызвался нас проводить, и мы выехали в сторону Коммунара. В результате мы приехали на украинский блокпост, который не был никак обозначен. Там не было ни украинских флагов, ни флагов ДНР. Бойцы были одеты в разномастную военную форму без знаков различия. Так как журналистские удостоверения были у нас при себе, мы решили объясниться.

    На блокпосту мы предъявили документы, после чего нас начали избивать. У моего коллеги был российский паспорт, поэтому ему досталось больше – после первого же блокпоста половина лица у него была опухшей. А после первого допроса у Алексея было сломано ребро и очень много других физических повреждений. Впоследствии мы находились с ним в одной камере, но в первые дни нас допрашивали и содержали порознь.

    Есть много литературных произведений, в которых описываются места содержания военнопленных. Мы по очереди опробовали все эти варианты. Мы побывали и в яме, и в холодном подвале, где были долго прикованы к полу наручниками, и при непрерывном освещении и в кромешной тьме. Нас пристегивали наручниками к шведской стенке наподобие распятья – так удобнее было производить избиения.

    В войсках мне грозили изнасилованием, которое не состоялось по причине объявленной боевой тревоги.

    От блок-поста до места нашего заключения СБУ в городе Изюм, мы побывали в пяти местах. Изначально мы попали в батальон «Айдар», потом «гостили» в подразделении, все бойцы которого, до того как пошли служить, занимались боевыми искусствами. Возможно, это была разведка, но это уже был точно не «Айдар». Мы присутствовали на поле, по масштабам похожем на летное, с большими радарами.

    Затем нас привезли на шахту. Позже мы установили, что это шахта «Коммунар». Там меня на протяжении полутора суток держали привязанной к каким-то металлическим конструкциям. Там нас не били, но находиться в полуподвешенном состоянии, без еды, такой промежуток времени — это весьма неприятно. Последним местом, где нас держали, была комендатура в городе Изюм, оттуда мы уехали на обмен. В большинстве мест, где мы находились, мы подвергались избиениям.

    Мне на полном серьезе говорили, что я агент Путина, и они с полной уверенностью считали, что я могу позвонить президенту России. Более того, украинские военные требовали чтобы я ему позвонила и под видеозапись сказала, что нахожусь  в украинском плену и что меня сейчас расстреляют, потому что он меня предал. Это при том, что сюда я приехала по заданию редакции и осталась здесь по собственной инициативе. Такие обвинения абсурдны, равно как и попытки заставить меня позвонить ему по телефону.

    Кроме того, председатель СБУ Валентин Наваливайченко тогда официально заявил, что мы с Алексеем Шаповаловым являемся личными советниками Игоря Стрелкова по информационной политике, и этот украинский деятель с высокой трибуны объявил, что мы подписали об этом признательные показания.

    В городе Изюм, где нас с Алексеем держали в камере, приковав к полу наручниками, за неделю до обмена к нам был «подселен» третий человек. Звали его Александр, 1962 года рождения. Его в одних трусах вытащили из собственного дома в Славянске, четыре дня избивали, требуя признать, что он ополченец с позывным Монгол.

    Так долго он держался лишь потому, что когда-то в молодости воевал в Афганистане, где испытал на себе разные вещи. После продолжительных избиений он вынужден был оговорить себя и еще нескольких своих знакомых, также мирных жителей. Он старался называть тех мужчин, которые уже уехали из Славянска и тех, кто могли выдержать многочисленные побои.

    В результате, по его наводке в Славянске был взят парень, которого тоже пытали, и он признался в «содействии» этому, так называемому, Монголу. Остальные заключенные – простые граждане, из которых даже не все разделяли взгляды ДНР и не имели совершенно никакого отношения к военным действиям, но их держали в плену и обменяли на украинских военных.

    Что касается содержания военнопленных в условиях военного времени, учитывая, что война никем не признана и никакие международные нормы там не действуют,  можно сказать, что в Изюме с нами обращались жестко, но корректно.

    Более того, я благодарна некоторым изюмским сотрудникам, которые старались нас поддержать, давали какие-то книги, бумагу и ручку.

    Человеку из мирного пространства наверно будет сложно это понять. Мы находились в летней одежде в подвале, а  на улице было три градуса тепла. При этом кормили по утрам и вечерам, и то не всегда. Замечу, что еды не хватало не только заключенным, но и самим военнослужащим, которые за нами присматривали.

    В туалет выводили также дважды в сутки по три минуты. Над головой были постоянно включены лампы дневного света… Но нас не забили до смерти, мы не сошли с ума, да и с голоду никто не умер…

    Во всех этих условиях возникают обидные случайности, в результате которых пленные погибают. Например, украинские военные после первых пяти дней допросов, пыток, и итогового подписания протоколов, продолжали надеяться на то, что мы можем сознаться в том, что мы агенты ФСБ или других спецслужб России. Для этого по ночам они врывались в наши камеры и стреляли из автоматов поверх голов. Таким способом они пытались выбить из нас случайное «откровенное» признание.

    Подобные методы дознавания применялись не только к нам, но и ко многим заключенным вне зависимости от степени их «вины».

    В одной из соседних камер сидела красивая девочка лет двадцати, она общалась с охранниками и старалась помочь: мыла посуду и помогала в приготовлении пищи. Как-то ночью ее случайно убили выстрелом в грудь – то ли патроны оказались не холостыми, то ли случайно выстрелили ниже, чем хотели. Смерть наступила практически мгновенно. Это происходило возле нашей двери. После чего ее тело увезли в неизвестном направлении».

     В плену журналисты находились 28 дней. Их освободили 21 сентября во время очередного обмена пленных.

    Анна Мохова прожила на Украине полжизни, окончила киевский институт, работала в украинских изданиях по строительству, архитектуре и дизайну, учредила журнал по боевым искусствам и единоборствам, в котором популяризировался здоровый образ жизни и методики саморазвития. Её мать – коренная киевлянка, а отец родился в России. Война на Донбассе стала разделительной чертой между родными Анны. Именно это привело её на передовую: «Мне было необходимо понять, что здесь на самом деле происходит. Поэтому я приехала сюда не только как журналист, но как человек, кровно заинтересованный в том, чтобы ситуация освещалась адекватно».

    Предварительные итоги войны Мохова оценивает крайне пессимистически, считая, что Россия проиграла её. «Я была в плену, видела бойцов, — поясняет журналистка. — Люди искренне не понимают, что на самом деле происходит, не понимают, для чего мы работаем. В итоге проигранной информационной войны рвутся дружеские связи, рушатся семьи и брат идет войной на брата в самом буквальном смысле слова.

    У меня есть много родственников в Киеве, с которыми мы уже давно не общаемся и даже не переписываемся. У моего брата жена киевлянка, у нее две сестры в Киеве, которые всегда были объективными и воспринимали местную пропаганду критически. Но сейчас они близки к тому, чтобы считать нас врагами.

    Мои друзья и родственники считают меня шпионом. Еще год назад это было бы дико как для меня, так и для них»[1].

    [1] http://36on.ru/users/oleg36on

    Категория: Герои наших дней | Добавил: Elena17 | Теги: герои новороссии
    Просмотров: 42 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Наш опрос

    Нужно ли в России официально осудить преступления коммунистической власти и запретить её идеологию?
    Всего ответов: 42

    ГАЛЕРЕЯ

    ПРАВОСЛАВНО-ДЕРЖАВНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

    БИБЛИОТЕКА

    ГЕРОИ НАШИХ ДНЕЙ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru