Русская Стратегия


      Цитата недели: "Если оскудевшая душа человека или его подорванный разум не находят уже благословения даже для Отечества - то это значит, что такой человек не способен ничего любить горячей, самоотверженной любовью."
(Л.А. Тихомиров)

Категории раздела

- Новости [1438]
- Аналитика [812]
- Разное [51]

Поиск

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

СВОД. НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Календарь

Статистика


Онлайн всего: 4
Гостей: 4
Пользователей: 0

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Главная » 2016 » Ноябрь » 25 » Пётр Ткаченко. «В СВОЕЙ СТРАНЕ Я СЛОВНО ИНОСТРАНЕЦ…»
    02:14
    Пётр Ткаченко. «В СВОЕЙ СТРАНЕ Я СЛОВНО ИНОСТРАНЕЦ…»

    http://file-rf.ru/uploads/original/analitics/052012/50ad25c9a19ae1460ad8a9bd3a2d5a735de0ad11.jpgОткрытие в редакции «Литературной газеты» (№ 39, 40, 2016) Опорного пункта охраны русского языка (ОПОРЯ) мне представляется событием своевременным, злободневным и даже знаковым. В том смысле, что оно довольно точно характеризует истинное духовное, культурное и нравственное состояние нашего общества. И не только в их внешних проявлениях – в этих самых иностранных вывесках на улицах наших городов, – но и в том, что кроется за ними и что далеко не всегда различается.

    Ведь, в конце концов, дело властей – всех их видов и уровней – не допускать такого засилья иностранных слов и чуждого российским гражданам образа жизни, понятий и представлений, подавляющих и унижающих их; принимать закон о государственном языке и добиваться его исполнения. Но ведь может быть и так, да и бывало, что все вывески правильные, все говорят на чистом русском языке, а разлад и трагедия непонимания меж людьми сохраняются… Не об этом ли запредельном состоянии с такой пронзительностью и болью взывала Марина Цветаева:

    Не обольщусь и языком

    Родным, его призывом млечным.

    Мне безразлично – на каком

    Не понимаемой быть встречным!

    А стало быть, есть нечто помимо языка, на страже чистоты чего должны и обязаны стоять художники, писатели. Ведь язык не есть только средство коммуникации, но – выражение и продолжение во вне души человеческой. Можно и безусловно должно избавить русские города от иностранных вывесок, очистить русский язык от нелепых заимствований. Но как сохранить в чистоте дух человеческий, если это не может быть регламентировано никакими законами?..

    Это не значит, что с засильем иностранных вывесок, а, по сути, с бесцеремонным духовным насилием над людьми не следует бороться. Наоборот, в нынешних условиях, видимо, именно с этого и следовало начинать, так как иностранные вывески на улицах наших городов – это уже самое откровенное и наглядное свидетельство торжества псевдолиберальной идеологии западничества, которая уже давно терзает Россию. И которая, в своём догматическом упорстве, никогда не приносила нам блага: «Европейское просвещение приносит на нашей почве скудные и уродливые плоды» (Н. Страхов). Именно то «просвещение», которое, как обезьянничаньем и лакейством назвать невозможно. То есть, свидетельством духовной подавленности и угнетённости личности.

    Открытие же Опорного пункта охраны русского языка свидетельствует о таком повсеместном засилье иностранных слов, что как говорится, больше жить не можно. И что можно выразить разве что стихами Сергея Есенина:

    Язык сограждан стал мне как чужой,

    В своей стране я словно иностранец.

    Нам скажут, что это, мол, мы только теперь заметили, такое языковое засилье, словно не видели его раньше. Видели, конечно, изначально к чему всё идёт. Знали о том, что в какой языковой среде человек живёт, таким он и становится. Знали и то, что покорению всякого народа предшествует покорение духовное. Но либеральный сыск оказался пострашнее и побеспощаднее советской цензуры. И был настолько силен, что высказать нечто противное ему было решительно невозможно. Даже самое очевидное и здравое. Негде. Во многой мере и до сих пор такое печальное положение сохраняется. Но смена иностранных вывесок на русские будет свидетельствовать о том, что неизбежная после всякой революции, в том числе и «демократической» революции нашего времени, «смена вех» трудно, но всё-таки происходит. Ведь экология языка и мысли столь же необходима, как и экология природы.

    Но количество подобных языковых безобразий, которые могут быть присланы в редакцию из любого города страны, столь безбрежно, что уже, ничего не добавит к сути рассматриваемого явления. Разве только подтвердит его ужасные масштабы. А потому есть необходимость взглянуть на это бедствие несколько с иной стороны. Ведь, иностранные вывески вешали на наших улицах, отнюдь, не иностранцы. И не только люди по причине своего невежества, малограмотности и дурновкусия. Но – из уверенности в том, что это престижно, хорошо, прогрессивно. Из уверенности в том, что это характеризует их приверженцами самых передовых воззрений, которые непременно принесут благо. То есть, люди оказались с извращённой системой ценностей…

    Не столь уж сложно было бы мне проиллюстрировать проявление этого бедствия иностранного и иноверного засилья чисто по-журналистски: зафиксировать факт и даже приложить фотографии в подтверждение его. Но я хочу на конкретном примере показать более существенное, коль иностранные вывески на наших улицах вешали не иностранцы. То, кто и как, может быть, и сам того не ведая, осуществлял духовно-мировоззренческое обеспечение этого бедствия. Разумеется, из самых добрых побуждений. И, конечно же, под знаком патриотизма способствовал насаждению уничижительного низкопоклонства и обыкновенного лакейства.

    С некоторых пор, а именно – с «революционной перестройки» город Краснодар многие стали называть с какой-то игривой и бездумной беспечностью не иначе как – «Наш маленький Париж». Сначала в шутку, а потом и вполне серьёзно, видя в этом некий шик. Начали называть так свой родной город с романа Виктора Лихоносова «Наш маленький Париж», удостоенного Государственной премии. Это – горькая усмешка несчастных людей первой волны эмиграции. Взгляд на Россию оттуда, извне, абсолютно непонятный в самой России. Не потому ли роман, вроде бы о казаках, потомками казаков принят не был. И всё обсуждение его свелось к сетованиям на неразумных читателей, отказавшихся его читать. Да и помнится патриотический журнал «Наш современник» отклонил его, и он был впервые опубликован в журнале «Дон».

    А «неразумные» читатели, видимо, потому и не приняли роман, что учуяли в нём уничижающую их психологию молодого лакея Яши из «Вишнёвого сада» А.П. Чехова: «Если опять поедете в Париж, то возьмите меня с собой, сделайте милость. Здесь мне оставаться положительно невозможно… Что ж там говорить, вы сами видите, страна необразованная, народ безнравственный, притом скука, на кухне кормят безобразно…

    …Здесь не по мне, не могу жить… ничего не поделаешь. Насмотрелся на невежество – будет с меня».

    Запущенное в обиход в качестве шутки впервые, кажется, писателем Георгием Степановым, автором романа о Гражданской войне «Закат в крови», это определение В.Лихоносовым вполне серьёзно взято заглавной идеологемой романа. Может быть, иного представления в русской литературе не было? Да нет же, всегда было иное, во всяком случае, не лакейское. Ну, хотя бы в стихотворении Якова Полонского «А.Н. Майкову»:

    Поверь, не надо быть в Париже,

    Чтоб к истине быть сердцем ближе,

    И для того, чтоб созидать,

    Не надо в Риме кочевать.

    Да и у наших современников, к примеру, у Владимира Личутина, в его «Путешествии в Париж»: «И, вдруг я пожалел, что съездил в Париж. Ведь рассыпался на осколки хрустальный замок, сотканный из многих былых мечтаний о неземной красоте неведомого мира». Заметим, что «вдруг» пожалел двадцать лет спустя. Особенно остро ощущали это русские писатели в периоды революций: «Первоисточником переворотов была Франция; эта самая немузыкальная в мире страна весь мир заполонила звуками своей музыки» (А.Блок).

    Что же произошло и где? В Париже? В России? В наших умах и душах? Но тот Париж, единственный и настоящий существует и поныне. А Краснодара прежнего нет. Его уже не разглядеть за частоколом иностранных вывесок и витрин. Есть только «маленький Париж». Неужто, не ведали о том, что как город свой обзовёте, таким он и станет? Неужто, не знали о том, из какого слова какое положение вещей неизбежно произрастает? Неужто, не знали о том, что «В начале было слово»?.. Я уж не говорю о том, как такое уничижение города сочетается с той большевистской неистовостью, с какой стремились совсем недавно возвратить Краснодару имя Екатеринодар. Но вот эта кампания, вроде бы, стихла. Что-нибудь одно – или Екатеринодар или Париж. Но не вышло ни то, ни другое. Получился этот мировоззренческий выверт, безжизненный плод либерально-демократической революции – «наш маленький Париж»…

    Впрочем, своего презрения к этому южному краю, где прожил полвека, писатель и не скрывает, являя вполне либеральные представления, со всеми их родовыми признаками, рядящимися в тогу патриотизма: «Прошли годы, и я начинаю чувствовать, что живу не там, и, наверное скоро уеду отсюда… другая душа у моей Руси… Чем больше живу на юге, тем сильнее начинаю страдать». Словом, не то место и не тот народец попался писателю: «Среди кого жил. Боже мой?!!». Прямо-таки совершенно в духе революционных демократов XIX века явочным порядком объявлявших себя любимых «лучшими» людьми… Но прошло время, и оказалось совсем не так.

    Может быть иное, более человечное, что ли, представление? У писателя должно быть. Ну, пишет же замечательный прозаик Борис Екимов, тоже ведь живущий в провинции, в Калаче-на-Дону совсем о другом: «Что касается разоблачителей, у которых «Россия одурела», спилась, заворовалась, тем я просто сочувствую: среди каких нелюдей им приходится жить…». Да, действительно.

    Теперь же, когда всё безобразие очередной, на сей раз «демократической» революции в России вполне определилось, В. Лихоносов заодно с другими исполнен, вроде бы, праведного гнева: «Россия попала нынче в капкан». Тем удивительнее его гнев, словно он к этому не причастен, словно он, борясь с «красной идеей» не оказался исправным идеологом «демократической» революции: «Сейчас ощущение, что город заняли варяги» (В. Лихоносов). Но постойте, помилуйте, а кто привёл этих самых варягов в родной город, кто способствовал этому? Кто протаптывал им идеологическую и мировоззренческую дорожку? Разве не наш «живой классик»? Разве он не причастен к тому, что Париж как был, так и остаётся на месте, а прежнего красивого Краснодара больше нет. Есть только «маленький Париж», на улицах которого, действительно, чувствуешь себя иностранцем.

     

    Пётр ТКАЧЕНКО,

    издатель авторского литературно-

    публицистического альманаха

    «Солёная Подкова»

    Категория: - Аналитика | Просмотров: 115 | Добавил: Elena17 | Теги: Петр Ткаченко, Русский язык | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 423

    ГАЛЕРЕЯ

    ПРАВОСЛАВНО-ДЕРЖАВНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

    БИБЛИОТЕКА

    ГЕРОИ НАШИХ ДНЕЙ

    Архив записей

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru