Русская Стратегия

      Цитата недели: "Находясь по самой середине держав, наиболее волнуемых вожделениями колониальной политики, мы не можем теперь ни на минуту забывать, что опасности захватов угрожают нам со всех сторон. В существовании такого положения винить некого. Но когда мы приводим Россию в состояние, не сообразное с опасностями её современного международного положения, мы оказываемся кругом виноватыми, ибо усугубляем опасность и ослабляем свои средства к их отражению." (Л.А. Тихомиров)

Категории раздела

История [954]
Русская Мысль [189]
Духовность и Культура [185]
Архив [519]
Курсы военного самообразования [27]

Поиск

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

СВОД. НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Статистика


Онлайн всего: 2
Гостей: 1
Пользователей: 1
Elena17

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • АРХИВ

    Главная » Статьи » Архив

    К 165-летию со дня рождения. В.А. Грингмут. Спасение нашей средней школы

    В неусыпных заботах своих о правильной постановке воспитания и образования русского юношества Государю Им­ператору благоугодно было преподать министру народного просвещения указание, каким образом следует вывести нашу среднюю школу из того тяжкого положения, в котором она ныне находится.

    Вот подлинный текст этих указаний, опубликованных в «Правительственном вестнике», и долженствующих служить главными основаниями подлежащих разработке законодатель­ных проектов о средней школе:

    1) Гимназии сохраняют восьмиклассный состав; в них преподаются оба древних языка, но обучение греческому языку в большей части их необязательно. Усвоение гимназиче­ского курса открывает доступ к высшему университетскому образованию.

    2) За реальными училищами, коих учебный план подлежит тоже пересмотру, сохраняется состав шести основных классов и седьмого дополнительного. Окончание курса сего последнего класса открывает доступ в высшие технические заведения.

    3) Помимо гимназий и реальных училищ должны быть организованы средние учебные заведения с законченным общеобразовательным курсом при шестиклассном составе. Окончание курса в этих учебных заведениях дает право на службу в губернии.

    4) Широкое развитие должно быть дано среднему техническому и профессиональному образованию, рассчитанному на удовлетворение практических потребностей жизни.

    5) Особенное внимание должно быть обращено на изыска­ние способов к поднятию религиозно-нравственного и вообще воспитательного воздействия школ всех типов на учащихся, а также на укрепление в них преданности русской государствен­ности и народности.

    6) В видах возможно полного разрешения воспитательных задач должны быть учреждены пансионы, в которых мог­ли бы пользоваться соответственным руководством питомцы известной группы учебных заведений данного города.

    7) В соответствии с требованиями, предъявляемыми к преобразуемой средней школе, должны быть безотлагательно установлены способы более целесообразной подготовки учи­телей для оной.

    Итак, прежде всего в гимназиях спасен восьмой класс, против которого так вооружались враги серьезного и плодотворного гимназического образования. Один уже этот факт имеет громадное значение для нашей не только средней, но и высшей школы, которой грозило нашествие плохо подготов­ленных недоучек, совершенно неспособных к какой-либо дель­ной, основательной научной работе. Но гораздо важнее еще в этом отношении сохранение того основного принципа, что лишь «усвоение гимназического курса открывает доступ к высшему университетскому обра­зованию». Таким образом, гимназия перестает быть «общеоб­разовательной» школой, каковой ее до сих пор у нас считали, а становится специальной школой, подготовляющей своих пи­томцев исключительно к высшему научному образованию в университетах. А так как предположено сохранить за универ­ситетами лишь право давать своим слушателям ученые сте­пени, то как гимназии, так и университеты сразу освободятся от всей той массы лиц, поступавших в эти научные заведения не ради науки, а ради служебного диплома. А коль скоро пре­кратится переполнение гимназий и университетов элементом, не желающим или не могущим иметь что-либо общее с наукой, коль скоро в гимназиях и университетах будут лишь действи­тельно и ревностно учащиеся молодые люди, то возвысятся и успехи их учения, и русская наука станет на подобающую ей высоту.

    Точно так же и реальные училища получат характер специальных школ, открывающих доступ в высшие технические заведения, число которых должно быть, конечно, увеличено, чтобы все молодые люди, прошедшие полный семиклассный курс реального училища, так же непосредственно переходи­ли, безо всяких конкурсных мытарств, в высшие технические заведения, как гимназические абитуриенты непосредственно переходят в университеты. Этим устранятся и вечные домога­тельства «реалистов», чтобы им открыли доступ в универси­теты, так как им уже не придется жаловаться на то, что «реаль­ные училища их никуда не ведут». Они их так же естественно приведут в высшие технические заведения, как гимназии есте­ственно приводят своих питомцев в университеты.

    «Общеобразовательными» заведениями у нас отныне будут не гимназии и не реальные училища, а новый, тре­тий тип «средних учебных заведений с законченным общеобразовательным курсом при шестиклассном составе». Эти школы будут готовить своих питомцев не для научных и не для высших технических занятий, а для жизни и для государственной службы во всех казенных учреждениях, кро­ме службы в высших центральных ведомствах. Эти школы должны заменить собой гимназии и реальные училища для тех учеников, родители которых не предназначают своих детей для высшей научной, технической и правительственной карьеры, а желают дать им воспитание, открывающее им до­рогу в практическую жизнь, в казенную службу в губернии, и дающее им необходимые льготы по воинской повинности. Само собой разумеется, что эти практические школы должны быть открыты в весьма большом количестве, дабы гимназии и реальные училища, как специальные школы, были избавлены от затопляющего их теперь наплыва учеников, ищущих лишь «общего образования».

    Достижению той же цели должно содействовать широкое развитие средних технических и профессиональных школ, рассчитанных на удовлетворение практических по­требностей жизни.

    Чрезвычайную важность имеет Высочайшее указание на необходимость «безотлагательного установления спосо­бов более целесообразной подготовки учителей для средней школы».

    Этими словами затронуто одно из самых больных мест нашего школьного дела. Если наша средняя школа потерпела такое тяжкое крушение, то в этом в значительной степени виноваты наши педагоги, вызвавшие своими недостатками наре­кания на ни в чем неповинную классическую систему и не су­мевшие должным образом отстоять ее против натиска врагов, совершенно не ведавших ее истинного значения и встречав­ших зачастую в ее «защитниках» такое же неведение. У нас до сих пор воспитателями юношества назначались, безо всякой специальной к тому подготовки, вчерашние студенты, непо­средственно переходившие с университетской скамьи на гим­назическую кафедру. Какого же воспитания и преподавания можно было ожидать от таких педагогов? На этот вопиющий недостаток наших школ мы не переставали указывать с 1890 года. На этот же недостаток указывал и покойный М.Н. Кат­ков с самого начала нашей классической реформы, — и лишь теперь является уверенность, что этот недостаток будет устра­нен по личному настоянию Государя Императора.

    А когда же мы, наконец, дождемся, что исполнится та воля нашего Государя, которую он неуклонно подтверждает каждый раз, когда ему приходится выражать свой взгляд на школьный вопрос, и которую он снова выразил и теперь в сле­дующих словах:

    «Особое внимание должно быть обращено на изыскание способов к поднятию религиозно-нравственного и вообще воспитательного воздействия школ всех типов на учащихся, а также на укрепление в них преданности русской государ­ственности и народности».

    Будем надеяться, что Государю не придется более повторять этих указаний и что для пробуждения религиозно-национального духа в наших школах будут приняты не какие-либо жалкие паллиативные меры, а будет проведена, наконец, та коренная реформа, на которую мы уже неоднократно указы­вали. Не в программах дело и не в количестве уроков по тому или другому предмету, а в религиозном и нравственном харак­тере воспитателей и преподавателей средней школы. А на эту именно наиважнейшую сторону нашего школьного дела у нас доселе почти никто не обращал внимания. Вот главная задача предстоящей школьной реформы, и пока она не будет оконча­тельно разрешена, все остальные части реформы никаких бла­гих результатов принести не могут.

    Нам остается сказать о том единственном уроне, который понесла гимназия в окончившейся ныне тяжкой трехлетней борьбе.

    В большинстве гимназий греческий язык перестанет быть обязательным предметом. Зато в тех гимназиях, в которых он останется обязательным, преподавание его будет поставлено, конечно, гораздо лучше и основательнее, чем в наших тепе­решних гимназиях, и преподавание это будет поручено самым лучшим из теперешних учителей. Нет худа без добра: университеты вскоре убедятся, какая громадная разница будет существовать в научной подготовке между молодыми людьми, окончившими гимназический курс с одним латинским языком, и теми, которым дана будет возможность возвысить и изощрить свой ум на дивных творениях Гомера, Платона, Софокла и Демосфена. Преимущества гре­ческого языка в гимназическом образовании станут тогда на­столько для всех очевидными и осязательными, что ему можно будет предсказать еще блестящую будущность в истории Рус­ской школы...

    Семья и школа

    19 сентября (1904 г.) министру народного просвещения генерал-лейтенанту Глазову1 представлялся в здании министерства педагогический персонал С.-Петербургских средне­учебных заведений. Попечитель учебного округа представил министру собравшихся, к которым В.Г. Глазов обратился с ре­чью, указав в ней, главным образом, на необходимость едине­ния семьи и школы.

    «Школа, — так приблизительно выразился министр, — является непосредственной преемницей родительской власти над детьми, продолжательницей дела воспитания. Поэтому между школой и родителями необходима самая тесная связь, которой, однако, не существует. Как со стороны газетной прес­сы, так и со стороны родителей учащихся раздается немало на­реканий против педагогического персонала, самый факт кото­рых говорит о существовании розни между семьей и школой. Не со всеми этими нареканиями можно, однако, согласиться. Часто в них обнаруживается незнание условий внутренней жизни школы. Так, например, учителей нередко обвиняют в неровности характера, недостаточной сердечности, любви к делу и т. п. Говорящие это не знают, в каком тяжелом мате­риальном, а подчас и нравственном положении находятся пре­подаватели. Вам, конечно, тоже приходилось слышать немало родительских упреков и часто доказывать, что они не совсем справедливы. Вот эту-то рознь между семьей и школой и нуж­но постараться прекратить».

    В.Г. Глазов коснулся этими словами одной из самых боль­ных сторон нашей многострадальной средней школы, у кото­рой, по правде сказать, в настоящее время нет ни одного живого места после тяжких ударов, понесенных ею за последние годы.

    Министр взял на себя тяжкий труд залечить все раны, нарушившие правильные функции школьного организма и воз­родить его к новой, нормальной, плодотворной деятельности. С этой целью он, очевидно, и желает устранить недоразумения, существующие между школой и семьей, и установить между ними доброжелательное взаимодействие.

    И действительно, дружное единение между семьей и школой является необходимым условием для правильного вос­питания наших детей.

    Это такая простая, азбучная истина, доказывать которую совершенно излишне. Гораздо труднее и сложнее вопрос о тех средствах, которыми можно достигнуть этого столь желатель­ного для всех единения.

    Само собой разумеется, что легче всего установить гармоническое согласие между нормальной семьей и нормальной школой. Но если Правительство целым рядом целесообразных мер может в сравнительно скорое время приблизить школу к нормальному идеалу, то сделать семью нормальной — не в его власти. А между тем, кто же станет отрицать, что наша со­временная русская семья, к сожалению, в весьма значительном большинстве случаев, очень далека от нормального совершен­ства и настоятельно нуждается в оздоровлении?

    Драматическая и эпическая литература каждого данного общества является верным его зеркалом. Это качество особен­но присуще нашей современной изящной словесности, кото­рая ничем так не гордится, как своей реальной правдивостью. Как же отражается в ее произведениях русская семья? В самом уродливом, безобразном, отталкивающем виде.

    Вот из таких-то искалеченных семей и поступают нравственно и физически изуродованные дети в наши средне­учебные заведения, быстро заражая там своих товарищей, вышедших из тех семей, в коих еще сохранились религиозно-нравственные традиции, без которых немыслимо сколько-нибудь правильное воспитание детей.

    Вот почему наша школа не только является, по верному замечанию генерала Глазова, «непосредственной преемницей родительской власти над детьми, продолжательницей дела вос­питания», но в большинстве случаев — первой насадительни­цей нравственной дисциплины в духовной жизни вверяемых ей детей, первой их истинной воспитательницей.

    Ввиду этого мы можем по достоинству оценить всю труд­ность той сложной задачи, которая падает на нашу школу, при­званную не только продолжать своими средствами воспитание детей, правильно воспитанных в нормальной семье, но исправ­лять все разнообразные дефекты и изъяны их семейного вос­питания.

    Какими же могучими педагогическими средствами должна обладать школа для успешного выполнения этой труд­нейшей задачи?

    Она должна, прежде всего, сама обладать высокими духовными качествами, как в образцовом строе своей жизни, оза­ренной светом Божественной истины, любви, справедливости, порядка и труда, — тем светом, который померк в большин­стве русских семей, так и в личном составе своих наставников, призванных близко изучить индивидуальные особенности каждого своего питомца, дабы до известной степени заменить ему родителей и направить его силой глубокого своего педаго­гического опыта и здорового, уравновешенного характера на тот путь, на котором он станет честным и дельным человеком, полезным сыном дорогого ему Отечества и верным слугой Бога и Царя.

    Такова ли, однако, в настоящее время наша школа, чтобы мы могли быть совершенно покойны за успешное решение ею столь сложной задачи?

    Наша среднеучебная школа находится, как всем известно, в каком-то небывалом доселе переходном, хаотическом состо­янии. Утратив свой прежний устав, она вот уже несколько лет живет без всякого устава, на основании каких-то случайных временных правил, разобраться в которых не могут ни попечи­тели учебных округов, ни директора, ни наставники, ни воспи­танники, ни ученики, ни уличная «газетная пресса», которая вообще в педагогических вопросах ровно ничего не смыслит.

    Шаткость учебного порядка вызвала в свою очередь и шаткость нравственного порядка.

    Интерес к учению исчез как в учениках, так и в учите­лях, ибо никто из них не знает, стоит ли сегодня учиться тому, что, может быть, в следующем году будет выброшено за борт учебной программы как ненужный балласт. А раз нет серьезного учения в школе, она становится ареной нравственной и умственной разнузданности. Учебное заведение может воспитывать своих учеников лишь посредством «воспитательного учения», которое приносит столь роскошные плоды в герман­ских школах и породило целую литературу об «erziehender Unterricht», тогда как в русских школах оно известно лишь не­многим серьезным педагогам. Там же, где нет серьезного уче­ния, как в наших школах, там, очевидно, не может быть речи и о «воспитательном» учении, там, следовательно, не может быть речи и о воспитании вообще.

    Но в нашей современной школе не может быть речи о вос­питании и по другой причине, которая давно уже всеми при­знана коренным злом, губящим нашу школу, но к устранению которой до сих пор еще ровно ничего не сделано: это — пере­полнение классов таким чрезмерным числом, которое являет­ся непреодолимым физическим препятствием для успешного учения и воспитания.

    Как может учитель, при всем своем желании, узнать всю индивидуальность каждого своего ученика, — а без этого знания никакое осмысленное воспитание невозможно, — когда он имеет перед собой в течение нескольких часов в неделю 50, 60 и более учеников, каждому из которых он может уделить лишь несколько минут, и которых он знает лишь по имени и по слу­чайным их ответам?

    В этом поистине вопиющем зле лежит основная причи­на тех недоразумений, которые поминутно возникают между семьей и школой. Преподаватели, находясь в постоянном нерв­ном напряжении среди многочисленного, плохо дисциплини­рованного класса, постоянно делают промахи при умственной и нравственной оценке своих, неведомых им, питомцев, а про­махи эти возбуждают справедливое негодование как учеников, так и их родителей. Родители жалуются директору, который еще менее знает учеников, чем преподаватели, и вот возни­кают новые недоразумения, которые иногда отражаются и в газетной прессе, где им придается уже широко обобщенное, иногда совершенно нелепое значение.

    Сколько раз приходилось нам указывать на великое зло, происходящее от переполнения классов, зло, парализую­щее самые благие школьные реформы, зло, гибельно отражающееся положительно на всех сторонах школьной учебно-воспитательной жизни, зло, которое подтачивало и искажало всю нашу прежнюю школу, — и что же? Все признавали это зло, а когда принялись перестраивать нашу школу, то удалили и изменили в ней все, что угодно, а это зло оставили непри­косновенным!

    Насколько нам известно, новый министр решился покон­чить с этим злом. Если ему удастся совершить этот подвиг в борьбе с мертвящей рутиной, заполонившей нашу школу, то одна уже эта заслуга обессмертит его имя. Но пока эта победа не будет одержана, пока не будет провозглашен закон, что бо­лее 30 учеников ни в одном классе среднеучебных заведений одновременно обучаться не могут, до тех пор реформа этих за­ведений будет встречать непреодолимые препятствия.

    Генерал Глазов для прекращения розни между семьей и школой предполагает образовать под руководством попечи­теля С.-Петербургского учебного округа особую комиссию, «которая должна изыскать средства, чтобы уничтожить это ненормальное средостение».

    От всей души желаем этой комиссии полного успеха в возложенной на нее работе. Она, несомненно, познакомится с богатой литературой этого предмета, существующей в Германии, этой стране образцовых школ, к которым германская семья относится с таким доверием и уважением, а затем изучит подробно состояние как русской семьи, так и русской школы, ибо полюбовное прекращение всякой розни может быть осно­вано лишь на знании индивидуальных особенностей как той, так и другой из разрознившихся сторон.

    Такие же комиссии, вероятно, будут образованы и в других учебных округах, причем в особенно благоприятные усло­вия будет, несомненно, поставлен округ Московский, так как он будет иметь возможность изучить организацию того учеб­ного заведения, в котором отношение к семье его питомцев давно уже поставлены в наиболее нормальные условия. Мы го­ворим об Императорском Лицее в память Цесаревича Николая, который, при самом возникновении своем, получил от своих основателей великую задачу индивидуального воспитания каждого из своих питомцев, причем число их в каждом классе было ограничено нормой 25 человек.

    Строго придерживаясь этих заветов, Лицей имел возможность через своих классных воспитателей (туторов) так близко изучить каждого воспитанника и войти в столь тесные, непрерывные сношения с его семьей с целью дружного, совместного его воспитания, легко контролируемого директором заведения, что упомянутые выше недоразуме­ния, возникающие на каждом шагу в наших переполненных казенных школах, совершенно благополучно разрешаются в Лицее при первом же своем случайном появлении, не остав­ляя и следов какой-либо «розни» между семьей и школой3. В.Г. Глазов совершенно основательно говорит, что нарека­ния семьи на преподавателей часто бывают несправедливы, «обнаруживая незнание условий внутренней жизни школы», между прочим, и незнание, «в каком тяжелом материальном, а подчас и нравственном, положении находятся преподава­тели», которых вследствие этого родители обвиняют «в не­ровности характера, недостаточной сердечности, любви к делу и т. п.»

    Но для родителей будет мало утешения, если им скажут: «миритесь с неровностью характера учителя ваших детей, так как эта неровность вызвана тем, что он мало получает жалованья и вследствие этого находится в угнетенном нравственном настроении, надрывая свои последние силы в чрезмерно пере­полненном классе, с которым он, при всем желании, как следу­ет справиться не может». Родители на такое разъяснение будут вправе ответить: «в таком случае обеспечьте ваших учителей так, чтоб они не были нравственно угнетены, и поручайте им классы с таким числом учеников, с которым они могли бы справиться; мы же мириться с угнетенными учителями, сры­вающими свою нервность на наших детях, не можем, так как мы отдаем их в школы не для какого-либо иного, а только для правильного воспитания».

    Так ответят родители благоразумные. А что скажут те представители ненормальных, искалеченных семей, о которых мы говорили выше, — этого и предвидеть нельзя; но все их ответы были бы, несомненно, вариантами на основную «про­стаковскую» тему: «учите наших детей как можно меньше, дайте им возможность делать что им угодно и снабдите их как можно скорее дипломами с самыми широкими правами и при­вилегиями».

    Легко себе представить, в какие рассадники «Митрофанушек» обратились бы наши школы, если бы Правительство, крайне нуждающееся в высокообразованных, серьезно уче­ных деятелях, стало исполнять желания, выражаемые такими «общественными голосами», которые нашли бы себе самую широкую поддержку в нашей «либеральной» печати, ежеднев­но требующей сокращения учебных часов и классов в наших среднеучебных заведениях.

    Вот почему разрешение вопроса о прекращены розни между семьей и школой, являясь крайне необходимым, отличается такой сложностью, которая на первый взгляд для иных и незаметна.

    Честь и слава генералу Глазову, что он принялся за разрешение этого сложного вопроса. Мы не сомневаемся, что ему удастся его разрешить, коль скоро он приступит к нему со всех его сторон, которые столь тесно и неразрывно между собой связаны.

    Да поможет ему Господь в этом предприятии на благо Русского просвещения!

    Категория: Архив | Добавил: Elena17 (15.03.2016)
    Просмотров: 120 | Теги: Русское Просвещение | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 464

    ГАЛЕРЕЯ

    ПРАВОСЛАВНО-ДЕРЖАВНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

    БИБЛИОТЕКА

    ГЕРОИ НАШИХ ДНЕЙ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru