Русская Стратегия

      Цитата недели: "Находясь по самой середине держав, наиболее волнуемых вожделениями колониальной политики, мы не можем теперь ни на минуту забывать, что опасности захватов угрожают нам со всех сторон. В существовании такого положения винить некого. Но когда мы приводим Россию в состояние, не сообразное с опасностями её современного международного положения, мы оказываемся кругом виноватыми, ибо усугубляем опасность и ослабляем свои средства к их отражению." (Л.А. Тихомиров)

Категории раздела

История [954]
Русская Мысль [189]
Духовность и Культура [185]
Архив [519]
Курсы военного самообразования [27]

Поиск

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

СВОД. НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Статистика


Онлайн всего: 2
Гостей: 2
Пользователей: 0

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • АРХИВ

    Главная » Статьи » Духовность и Культура

    Олег Елшин. Тосенька

    http://cs622216.vk.me/v622216551/1a33e/i-VAitmioog.jpg

    Сирень! Она была повсюду. Каждый год бывает лишь крошечный отрезок времени, когда она расцветает, и тяжелые грозди, как разноцветные фонарики, гирляндами украшают улицы и скверы. А этот чудесный запах! Москва стояла окутанная дивным ароматом, утопая в зелени и была похожа на невесту, которая готовилась к торжеству. Такое бывает лишь один раз в году. А потом… Потом сирень исчезает, чтобы появиться вновь только через год. И еще через год, да и то на очень короткий срок. Наверное, в этом ее загадка, очарование и прелесть…

    Я пробегал мимо этой весны. Сейчас она меня совершенно не интересовала. Было много дел. Завтра переезд. Еще нужно успеть забежать в квартиру, откуда прошлые хозяева должны были съехать и увезти вещи. Поэтому мчался по весеннему городу, не глядя по сторонам и не замечая ничего вокруг.

    Открыв дверь в свое новое жилище, был приятно удивлен. Комнаты были пусты, полы сверкали чистотой, и даже пыль с подоконников была стерта заботливой рукой. Оставалось только переехать. Пройдясь по квартире в последний раз и собираясь уйти, мое внимание привлек один предмет. Это было старое, нет… станинное бюро, которое скромно стояло в углу. Прошлые хозяева видимо решили от него избавиться, а выкидывать было жалко - вот и оставили. Бюро и бюро, пусть стоит, – решил я, - много места не займет. И тут я вспомнил, что такую же вещь уже видел раньше. Где? Когда?... В детстве. У нас стояло точно такое же бюро, и принадлежало оно моей бабушке. А еще в нем был маленький тайник. Не задумываясь, я подошел и сдвинул заветную створку. Там что-то было... Клад! В старину в таких местах обычно прятали фамильные драгоценности! Семейная реликвия! Через мгновение у меня в руке оказался конверт, а в нем какие-то бумаги. Не скрывая разочарования, я собрался выкинуть его за ненадобностью, но было некуда, а что с ним делать я не знал. И все-таки я достал содержимое конверта. Там было письмо и несколько пожелтевших от времени черно-белых фотографий, с которых на меня смотрели незнакомые лица. Снова взглянул на письмо. Оно было написано карандашом на листике в клеточку, вырванном из школьной тетрадки. Многие буквы были стерты, а бумага на сгибах порвана. Письму было много лет. Я долго смотрел на этот крошечный, легкий, как паутинка, кусочек бумаги, потом зачем-то начал читать:

     

    «Здравствуй, дорогая моя, хорошая Тосенька.

    Начинаю писать на одном из разъездов где-то между Пензой и Рязанью. Пока поезд стоит, писать легко, но во время движения – почти невозможно – да ты и сама это сейчас увидишь. Вот уже 3 дня, как я уехал из Ташкента, 3 дня трясусь в поезде. Как ты сейчас живешь, что делаешь? Я здорово соскучился. Первые 2 дня ехать было скучно, никакой интересной публики в вагоне не было – ты это сама видела, когда провожала. А та тетка, которая тебя так взволновала – глупейшая особа. 2 дня спал и читал роман, который ты мне положила в дорогу. 2 дня была страшная жара – вагон еще отапливают. А за окном степи и степи. Полустанки. Дальше места пошли интереснее, сейчас мы проезжаем густые рощи, пробираемся сквозь чащи лесов. На земле сплошной массой лежит весенний, плотный, темноватый снег. Погода прекрасная...

    Дал тебе, Тоська, телеграммы из Туркестана и Актюбинска. Буду писать с каждой станции. В Актюбинске - на твоей родине - были вчера. Я долго стоял на подножке поезда, смотрел на проходящий мимо твой городок, и какое-то тоскливое чувство овладело мной. Ты была рядом… Тосенька, ты будешь смеяться, если я скажу, что много думаю. О чем? О ком? О тебе…»

     

    Какая-то чужая жизнь, – подумал я, оторвавшись от чтения, - чужие, почти стертые буквы. Они прыгали неровными рядами, и я услышал, как стучат колеса о рельсы, как покачивается вагон, а чья-то рука старательно выводит эти слова. Но письмо, словно, притягивало, и оторваться от него я уже не мог, а поезд все ехал. Дальше человек рассказывал о пассажирах, которые входили и выходили, о городах, мелькающих за окном, о реках, о лесах…

     

    «Еду уже целую вечность, смотрю в окно и думаю, какая же у нас огромная, прекрасная страна! Завтра утром – в 10.30 мы будем в Москве! Не верится! Завтра же начинается совещание. Не знаю, как встретит меня столица. Я увижу Шурика, увижу тузов альпинизма, Третьяковскую галерею, метро… Сегодня несколько часов готовился к конференции, проверял материалы. Завтра буду выступать…

    Ну, Тосенька, хорошая моя, пока. Не скучай, ладно? Эта поездка очень важна для меня – ты это знаешь. 2-3 недели, может быть месяц, и я к тебе вернусь. Как раз к своему дню рождения и успею. ОДНАЖДЫ ВЕСЕННИМ УТРОМ я соскочу с подножки вагона, а ты нарвешь охапку пахнущей сирени и будешь меня встречать. Только ты и знаешь, как я люблю сирень и ненавижу все эти розы, гладиолусы, тюльпаны и прочие сорняки...

    Целую. Всегда, Твой.

    28 марта 50г.»

     

    Письмо закончилось, поезд остановился, колеса перестали стучать, а шумный столичный ветер ворвался в вагон. Люди стали собирать вещи, торопясь на выход. Какое-то мгновение я смотрел на этот лист бумаги, заметив ниже еще несколько строк. Написаны они были другим почерком:

     

    12 мая 50г. - День твоего рождения. Нарвала охапку сирени, но ты не приехал... Задержался. Не успел.

     

    Немного ниже была следующая надпись:

    Уже 54 год!!!

     

    Еще несколько клеточек школьной тетрадки были пропущены, а под ними:

    57 год!!!

     

    И тут в моей голове опять застучали колеса. Этот поезд снова был в пути. Он возвращался назад или ехал в другом направлении. Но он не стоял на месте:

     

    59 год!!!

    65 год!!!

     

    Этих пустых клеточек теперь было великое множество, а невесомый листик бумаги на глазах превращался в бесконечное полотно, где помещались минуты и часы, дни, месяцы и годы. И вдруг:

     

    1969г. Встреча!!! Москва!!! Это сон…

     

    Но снова пустые клеточки, а под ними:

    1980 год!!!

    1991 год!!!

    2006 год!!!

    2010 год!!!

     

    Наконец последняя строчка в самом низу странички:

    19 мая. 2014-й – страшный год… Мы расстались навсегда… Боже мой! Тебя нет… Я не переживу… А сирень цветет…

     

    Надписи закончились. Я перевернул письмо. На другой стороне ничего не было, только на сгибах бумага была порвана и зияла прорехами.

    Потом достал из конверта фотографии. На одной из них были два человека – он и она, юные, влюбленные, улыбающиеся, счастливые лица. Вот фотография этого же мужчины на вершине горы, а рядом отряд альпинистов. И снова удивительное лицо чудесной, красивой девушки. Вот еще несколько фотографий счастливых юных созданий. Дальше шли вырезки из газет:

    На одной из них взрослый мужчина занимает место в президиуме, в зале, где собрались тысячи людей. А вот он на палубе ледокола, который во льдах пробивает себе дорогу. Мужчина стал намного старше. Взгляд его волевой, и он уверенно смотрит вперед. Вот он выступает с высокой трибуны. На следующей - уже человек весьма почтенного возраста. Находится он в Георгиевском зале, где на лацкан пиджака ему прикалывают орден. И, наконец, последняя фотография, вырезанная из газеты. Эта была совсем свежая. И могила тоже свежая. Величественный холм, над которым возвышался огромный портрет, а вокруг цветы. Их были сотни, тысячи - розы, тюльпаны, гладиолусы. Они огромным пушистым покрывалом укрывали последнее прибежище заслуженного человека, а рядом золотились купола Новодевичьего Собора. А неподалеку росли густые кусты сирени с набухшими гирляндами, свисающими с ветвей. Но некому было их сорвать и принести сюда. Такое и в голову никому не могло придти из толпы почтенных, уважаемых, всем известных граждан, собравшихся здесь. И снова цветы, цветы, цветы… «Сорняки». А где-то на далекой станции стояла юная девушка с охапкой сирени в руках и встречала поезда…

    Я аккуратно сложил письмо и фотографии в конверт, спрятав его в тайнике – это была не моя тайна и не моя весна. Перевел взгляд в окно, где повсюду была видна дивная сирень, и сквозь стекло словно почувствовал ее удивительный аромат. Сирень. Почему такое бывает лишь раз в году? А что потом?… Потом она исчезает, чтобы появиться вновь только через год. И снова через год, да и то на очень короткий срок. А для кого-то уже никогда…

     

                                                                             Май 2015 г.

    Литературно-общественный журнал "Голос Эпохи", выпуск 2, 2016 г.

    Категория: Духовность и Культура | Добавил: Elena17 (28.05.2016)
    Просмотров: 71 | Теги: русская литература, олег ёлшин, голос эпохи | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Наш опрос

    Нужно ли в России официально осудить преступления коммунистической власти и запретить её идеологию?
    Всего ответов: 243

    ГАЛЕРЕЯ

    ПРАВОСЛАВНО-ДЕРЖАВНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

    БИБЛИОТЕКА

    ГЕРОИ НАШИХ ДНЕЙ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru