Русская Стратегия

      Цитата недели: "Находясь по самой середине держав, наиболее волнуемых вожделениями колониальной политики, мы не можем теперь ни на минуту забывать, что опасности захватов угрожают нам со всех сторон. В существовании такого положения винить некого. Но когда мы приводим Россию в состояние, не сообразное с опасностями её современного международного положения, мы оказываемся кругом виноватыми, ибо усугубляем опасность и ослабляем свои средства к их отражению." (Л.А. Тихомиров)

Категории раздела

История [959]
Русская Мысль [189]
Духовность и Культура [185]
Архив [520]
Курсы военного самообразования [27]

Поиск

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

СВОД. НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Статистика


Онлайн всего: 2
Гостей: 2
Пользователей: 0

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • АРХИВ

    Главная » Статьи » Духовность и Культура

    Ольга Флярковская. Звон над водой

    http://i.ytimg.com/vi/dEXoXZEnZxU/hqdefault.jpg

    1. Ручей

    В груди таежного ключа

    Вдруг начинает сердце биться.

    Новорожденного ручья,

    Петляя, ниточка стремится.

     

    Минуя просеку вдали,

    Упруго травы приминая,

    Ручей мечтал, чтоб корабли

    Его рельеф запоминали.

     

    Чтоб солнце, оборот верша,

    Купалось в заводях лучами,

    Чтоб птичка – певчая душа

    Над ним звенела беспечально,

     

    Чтоб воду брали города,

    В туманы кутались деревни,

    И отраженная звезда

    Качалась в лодочке царевной,

     

    Чтоб грянул первый ледостав,

    А по весне рванул поводья

    В тот день, когда, рекою став,

    Ручей разлился в половодье...

     

    2. Лето на Севере

     А. Болгову

     

    Лето северных островов,

    Час блаженства природы нищей.

    Этот край к чужакам суров,

    Для своих здесь – и дом, и пища.

     

    Дедов остров* хранит вода,

    Что не только на вид студена.

    Тащит С’ухона лес, суда.

    Баржа тянется вдоль затона.

     

    Здесь по солнцу идут часы.

    Здесь текут в Заполярье реки.

    Над разливом, испив росы,

    Облака закруглились «в греки».

     

    Здесь затихла моя тоска.

    Чья-то лодка плывет к причалу…

    И верней не найдешь куска,

    Лишь его заслужи сначала.

     

    Разгрузи от леща баркас,

    Рыбу – в ведра, и вымой днище.

    Здесь народ на улов глазаст

    И спокойной воды не ищет.

     

    Здесь, на острове, долгий день

    Над рыбацкой избой курится,

    А рукав подлинней надет

    Не к тому, чтоб складней лениться.

     

    Ветерок поутру кусач –

    Стылый пасынок океана.

    Горький привкус от неудач

    Выдувается покаянно.

     

    Был на Троицу звон густой,

    А к Успению – звон печальный.

    Здесь на Божий взяты постой

    Скит да п’устынька изначально.

     

    Здесь мошкой именуют гнус,

    Здесь не жалятся, но жалеют,

    А ненужная роскошь – грусть

    Лишь под утро кольнет: болею…

     

    Здесь морошки наешься впрок

    И забудешь огни столицы.

    Здесь привычней свистит юрок

    Голоска городской синицы.

     

    Лето северных островов

    Отцветет по-девичьи кратко,

    Но запомнится, как любовь,

    Все отдавшая без остатка…

     

    *Дедов остров — хутор в Тотемском районе Вологодской области. Расположен на острове посередине реки Сухона. На нем находится заштатный мужской монастырь Троицкая Дедова пустынь.

     

    3. На высоком берегу

    Голубые дымы над заснувшей рекой,

    По колено в воде, накренился мосток.

    Вот и мне бы минутный недвижный покой,

    Полной чашей глубокий тумана глоток.

     

    Вот и мне бы чуть слышную радость шагов

    И невольный испуг от обильной росы.

    От плеснувшей рыбешки дрожанье кругов

    У прибрежной песчаной кривой полосы.

     

    Шорох птицы ночной, треск в нависших кустах...

    Не русалка ли игры свои завела?..

    На высоком погосте мерцанье в крестах,

    Огоньки от уставшего за день села.

     

    Самодельной часовенки темный бочок,

    Где на купол присела, как птица, звезда,

    И ночной коростель расчехляет смычок,

    И раздавшийся свист умножает вода.

     

    Я судьбою привязана к этой земле,

    Я душой как недвижная эта река,

    Где темнеет часовня в сгустившейся мгле,

    Где до срока сокрытое знают века.

     

    Я от персти земли и от плеска воды.

    Я уйду в эти листья, туман и зарю,

    Научившись бессмертью у малой звезды,

    Я селу и погосту свой свет подарю…

     

    4. П’устынька

    Тоска по северу томит

    Иначе, нежели по югу...

    Порос травой по кровле скит,

    Боками помня дождь и вьюгу.

     

    Как в погреб, входишь в стылый дом.

    От тишины здесь сводит скулы.

    В потемках двигаясь с трудом,

    Ты узнаешь буфет сутулый.

     

    В углу чернеет самовар.

    Паук, на зависть кружевницам,

    Над печкой вывесил товар –

    Таежной Фландрией гордиться.

     

    Букетик трав засох в сенях.

    В окладе Спас в углу восточном.

    Когда-то здесь старик монах

    Творил молитву еженощно.

     

    В селе расскажут: был хромым,

    Неся с улыбкою увечье.

    Встречая гостя в час зимы,

    Сперва погреться звал у печки.

     

    Не торопясь, готовил чай,

    Храня спокойное молчанье.

    Дрожала в зеркале свеча,

    Как новой жизни обещанье.

     

    Он на тебя взглянул едва –

    Душа раскрылась на ладони.

    И рвутся горькие слова,

    Как необъезженные кони.

     

    Рассказ отчаянный затих.

    Старик вихры твои погладит

    И свой наивный детский стих

    Прочтет по кожаной тетради.

     

    И все прогорклое былье

    Любовью старческой омыто,

    Как белоснежное белье

    Из допотопного корыта.

     

    Неподалеку от скита

    В черничных дебрях крест сосновый.

    А танец желтого листа –

    Неслышный вальс для жизни новой.

     

    ...Минуту, две ли простоишь,

    И, дверь со вздохом запирая,

    Ты в сердце обретаешь тишь

    Сырого лиственного рая.

     

    *П′устынь, п’устынька – монашеский домик.

     

    5. Гармонист

    Что ж ты бродишь всю ночь одиноко… М. Исаковский

     

    От песен июльская ночка короче,

    Им сердце в испуге стучит в унисон!..

    Прощай, гармонист!.. Не заглядывай в очи…

    Всего два часа остается на сон!

     

    Пусти, гармонист!.. Не удерживай руку!

    Светает… Над речкой редеет туман…

    Под утро знобит… Стонет верба от скуки…

    Волненье ты прячешь, как «Приму», в карман…

     

    Быть может, не завтра… Но, чувствую, – скоро

    Коснется крылечка дорожная пыль…

    Ступай, гармонист!.. Мы не вынесем сора.

    Изба заперта. Начинается быль…

     

    Гармошки твоей чуть слышны переборы…

    Качнутся мостки над зеленой рекой!..

    А завтра пойдут по селу разговоры,

    Да всякий роток – не закроешь рукой...

     

    6. Бабкино дерево

    Пахнет ладаном, хлебом и старостью... В. Квашнин

     

    Пахнет ладаном, пахнет старостью,

    Чистотой и опрятностью дней,

    Вековою крестьянской усталостью,

    Что не в бревнах, а в ребрах больней.

     

    Пахнет домом, но в чудо не верится.

    И тянусь я хоть что-то понять…

    Я – всего только бабкино деревце

    И могу лишь листвою линять.

     

    Да, от ветра дугою, неистово

    По намокшей скворешне хлестнуть.

    Промелькнуло вчерашнее быстро так.

    Знаю я, что его не вернуть.

     

    Здесь и внуки успели уж вырасти,

    И хозяйка – на том берегу.

    Этот домик болеет от сырости.

    Жаль, спасти я его не могу.

     

    Ни укрыть от дождя зарядившего,

    Ни метелкою вымести двор...

    Я – лишь ветка, к оконцу приникшая.

    Обо мне ли теперь разговор.

     

    Вот, удачной покупкой утешенный,

    Затворил покупатель окно.

    – Понаделала бабка скворешен,

    Да птенцы разлетелись давно.

     

    7. Речное

    Кама, Печора, Ока,

    Лена и матушка Волга

    Грузы на баржах века

    Тянут с терпением долгим.

     

    Полнит баркасы Иртыш.

    Мчит вдоль порогов Тунгуска.

    Шепчет в затонах камыш,

    Ставший застольною русской.

     

    Ночью речные огни

    Светят заснувшим деревням.

    Так же дрожали они

    В мудрых повериях древних.

     

    В плесах лазурной Оки

    Косы купали русалки.

    Манят к себе островки

    Счастье рыбацкой смекалки.

     

    Поит туман берега

    Наших кормилиц российских.

    Пышные стелет луга

    В поймах за тихою Истрой.

     

    Эта судьба ли горька:

    Плыть из столиц в захолустье?..

    Первый шажок родника,

    Путь от истока до устья.

     

    Кама, Олекма, Ока,

    Волга, Печора ли, Лена...

    Русская совесть – река

    Милостью Божьей нетленна.

    2011-2014 гг.

    Литературно-общественный журнал "Голос Эпохи", выпуск 4, 2015 г.

    Категория: Духовность и Культура | Добавил: Elena17 (29.03.2016)
    Просмотров: 97 | Теги: русская поэзия, ольга флярковская, современная русская литература | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Наш опрос

    Нужно ли в России официально осудить преступления коммунистической власти и запретить её идеологию?
    Всего ответов: 244

    ГАЛЕРЕЯ

    ПРАВОСЛАВНО-ДЕРЖАВНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

    БИБЛИОТЕКА

    ГЕРОИ НАШИХ ДНЕЙ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru