Русская Стратегия

      Цитата недели: "Мы переживаем тяжкое, болезненное время, когда чувство любви к Отечеству подрывается множеством деморализующих влияний. Мучительно это время бесконечных бедствий, нас охвативших... Но можно сказать - что ничто не потеряно у людей, если они сберегут чувство любви к Отечеству. Всё можно исправить и воскресить, если у нас сохраняется любовь к Отечеству. Но всё погибло, если мы допустим ей рухнуть в сердце нашем." (Л.А. Тихомиров)

Категории раздела

История [770]
Русская Мысль [146]
Духовность и Культура [139]
Архив [413]
Курсы военного самообразования [17]

Поиск

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

СВОД. НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Статистика


Онлайн всего: 3
Гостей: 3
Пользователей: 0

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • АРХИВ

    Главная » Статьи » История

    Ефросиния Керсновская. «Сколько стоит человек». Часть 26
    http://urokiistorii.ru/sites/all/files/kersn.jpg
    Подземные знакомства
     
    Еще одни засов отперт, еще один отодвинут, дверь открылась и вновь захлопнулась. Я остановилась. Мне показалось, что тут абсолютная темнота.
     
    - Не тушуйся! Это со свету кажется, что здесь, как у негра в ж... Так оно и есть, только когда негр скинул штаны: хоть немного света, а все же видно чуть-чуть. Привыкнешь - даже понравится! - послышался до­вольно приятный, с легкой хрипотцой голос.
     
    - Присаживайтесь! У ногах правды нет, - добавил другой голос, сдобный, с украинским акцентом.
     
    - Вот тут, посередке! Я вам уже освободила местеч­ко, - откликнулся третий, еще совсем детский голосок.
     
    - Да сколько же вас тут, черт возьми? - рассмея­лась я.
     
    И заметила: им пришлось по душе, что новенькая не вздыхает, не куксится. Это особенно неприятно, если сидишь в темноте под землей вчетвером, когда и одно­му в такой конуре тесно.
     
    - Вот попривыкнут глаза, тогда и знакомиться бу­дем, а пока садитесь, - произнес первый голос.
     
    Я кое-как нащупала нары из кругляков с торчащи­ми винтами, как это всегда делают для неудобства, и улеглась.
     
    - Это правда, девчата, - сказала я. - Самое глав­ное - привыкнуть. Вот был однажды такой случай. Ходил как-то по городу в ярмарочный день запоро­жец-казак. Ходил-ходил, да и забрел в костел, в цер­ковь, значит. Там ксендз проповедь говорит, что, мол, пьянство - грех, а кто горилку пьет, тот на том свете деготь пить будет. Слушал-слушал казак, да и пошел на рынок к жиду Янкелю. Купил у него на ко­пейку гарнец* дегтя, выпил, крякнул, рот утер, усы расправил и говорит: "Погано! Але не дуже: як приюбикнешь, то i це пити можно...»** И пошел в шинок. Так оно всегда бывает: главное - привык­нуть.
     
    С этого началось наше подземное знакомство с подругами по несчастью.
     
    Все они знали, что следствие, суд и прочее - толь­ко ненужная формальность: судебным властям нуж­но как-то оправдать свое присутствие в тылу, вернее, свое отсутствие на фронте. Для этого и нужна их судебная деятельность, это и есть их фронт в глу­боком тылу.
     
    Попавшие в это подземелье на оправдание могут не надеяться. Меньше всего теряют те, у кого боль­шие сроки, так как добавляют обычно до десяти лет, если не выносят смертного приговора. Поэтому больше всех теряла самая из нас младшая, Машка Братищева, курносая толстощекая девчонка-сирота, воспитанница детдома.
     
    Она отбывала год за мелкую кражу, а когда уже оставалось меньше двух месяцев до освобождения, обварила кипятком руку и была на больничном. Оста­ваясь в зоне, пошла на кухню подработать черпак ба­ланды мытьем бачков.
     
    Там снюхалась с поваром и поняла, что, пользуясь его покровительством, сможет куда лучше питаться, чем таская кирпичи. Чтобы продлить бюллетень и не ходить на работу, стала растравлять хлорной извес­тью заживающую рану, как говорится, сделала мастырку.
     
    Но об этой хитрости узнали, ее посадили и обви­нили в саботаже.
     
    Таким образом, ей было обеспечено 10 лет. (Году этак в 56-м или 57-м я ее встретила в Норильске. Она отбыла 10 лет заключения и после освобождения там и осталась.)
     
     
     
    Звуковая галлюцинация
     
     
     
    Следствие по делу Лиды Арнаутовой было законче­но, и со дня на день ее могли вызвать на суд. В смерт­ном приговоре она была уверена, ведь уже в прошлый раз ей дали вышак, заменив «катушкой» (десятилетним сроком) лишь условно, а она - на тебе! - затеяла писать плакаты, порочащие самого Сталина, подумать только!
     
    Девчонка она была гордая, знала, что на суде будет начальство, в том числе майор Калюта, товарищ ее отца. Так что же делать, чтобы никто не принял ее бледность, результат трехмесячного пребывания под землей на сугубо голодном пайке, за результат волне­ния или, еще хуже, страха?
     
    Бедняга! У нее было более чем законное основание быть бледной - туберкулез уже наложил на нее свою бесцветную печать.
     
    Когда в мужской камере N21, что была напротив нашей, обнаружили тиф-сыпняк, нас единственный раз как-то ночью повели в баню. Наверное, она сумела перебросить через ограду записку, и ей в кусочке мыла передали осколок зеркала и губную помаду. Как она обрадовалась! Теперь-то она была уверена: никто не подумает, что Лида Арнаутова боится смерти.
     
    Но как ни надежно было припрятано ее сокровище (в щели нар с нижней стороны), в канун 1 мая Дунаев учинил такой яростный шмон, что добрался и до этого тайника.
     
    Лида была обезоружена, и это чуть ли не в канун суда, где ей дана была последняя возможность козыр­нуть в игре, называемой «жизнью», где ее карты все равно были биты...
     
    Здесь, в темном подземелье, как-то особенно ярко представляешь себе собственное бессилие перед без­душной жестокостью тех, кто может тебя раздавить, как козявку, даже не замечая твоего страдания. Каза­лось бы, такого рода размышления должны бы полно­стью поглотить наше внимание. Вовсе нет, все наши мысли обратились к одному: каким образом ото­мстить Дунаеву?
     
     
    Первая идея пришла в голову Машке Братищевой.
     
    - Вот что я вам скажу, девки! Они, значит, ни в грош нас не ставят. Мы, пусть даже нас тыщи, если мы с го­лоду околеем, то это для них тьфу и не больше. Но очень они боятся самоубийства. Вот рухнет, к приме­ру, стена и задавит целую сотню - им плевать. Соста­вят акт и спишут. А вот под машину кто сиганул или удавился - им хана. На фронт отправят и - прощай, теплое местечко!
     
    План «самоубийства» мы разработали до мельчай­ших подробностей и отрепетировали так, чтобы все прошло без сучка и задоринки. В потолке находилась вентиляционная труба. Свет через нее не проходил, мешало «колено». В трубе закреплялась щепка, я ее подобрала на дворе, должно быть, дежурняк колол полено на растопку. На этой лучинке и должен был висеть «самоубийца» - чучело, сделанное из Лидиной подушки, моей телогрейки, шапки и Машкиных ватных брюк.
     
    Фигура получилась очень правдоподобная: вытяну­тая шея и свесившаяся набок голова, ноги в моих баш­маках носками внутрь... Скреплено все было чулками так, что в полминуты чучело разбиралось и его состав­ные части были на местах - в изголовье.
     
    Дикий, нечеловеческий вопль потряс подземелье... Машка не преувеличивала - ее воя может испугаться сам леший из Брянского леса. Даже меня мороз по коже продрал.
     
    Топот ног. Дунаев сорвался с топчана и вихрем промчался по коридору. Вот зажглась электрическая лампочка (ее зажигали, лишь когда надо было загля­нуть в волчок), загремел замок, и слышно было, как Дунаев ахнул... Вслед за тем зазвенели ключи - видно, он не попадал ключом в скважину, потом брякнул за­мок, загремел засов, дверь распахнулась так, что стук­нула о наружную стену.
     
    Дунаев вскочил в камеру, споткнулся о парашу и грохнулся на «мирно спавшую» Марусю Якименко.
     
    - Ай-ай-ай, с ума сошел! - завизжала Маруся. Мы все «спросонья» хлопали глазами и "ничего не могли понять». От висельника не осталось и следа: мы бы четырех висельников успели ликвидировать, пока Дунаев отпирал двери! Думаю, что он и сам понял, до чего же у него был глупый вид, когда он не без труда вырвался из объятий Маруси, которая «с перепугу» вцепилась в него, продолжая визжать.
     
    Нам стоило неимоверного труда не лопнуть со сме­ху. Но мы делали вид, что никак не поймем, в чем дело.
     
    - Кто кричал? - обрушился он на нас с вопросом. Мы удивленно переглянулись, изобразили испуг и прижались друг к другу. Машка, у которой оказался неплохой драматический талант, вцепилась в меня, задрожала и зашептала свистящим шепотом:
     
    - Тетенька, он сумасшедший, из тех, что буйные!
     
    Мы долго задыхались от смеха, вцепившись зубами в свои телогрейки, от напряжения даже искры из глаз сыпались, но ничем не выдали себя. Лишь заслышав, что он подкрался и подслушивает, не открывая волч­ка, я сказала, будто отвечая на вопрос:
     
    - Нет, это не опасно. Звуковая галлюцинация. Так обычно начинается прогрессивный паралич. Оконча­тельно он сойдет с ума года через три, не раньше...
     
    Кажется, он так и остался в неуверенности. Во вся­ком случае, в ту ночь он плохо спал: раз шесть или семь зажигал свет и заглядывал в волчок. А утром до­вольно долго стоял за дверьми нашей камеры и при­слушивался к научно-популярной лекции, которую я проводила:
     
    - Когда только звуковая галлюцинация, это еще не так далеко зашло. Хуже, когда человеку мерещится то, чего нет. Например, кажется, что змея по полу ползет или покойник в гробу лежит...
     
    Разумеется, проще всего было спросить заключен­ных в другой камере, слыхали ль они крик? Но дело в том, что он никогда ни с кем не заговаривал. Кроме того, он видел висельника! А этого проверить Дунаев никак не мог.
     
     
     
    Месть за губную помаду 
     
    На сей раз это была месть так уж месть настоящая. Я и не думала, что представится оказия поманежить до седьмого пота Дунаева!
     
    Чистая случайность, что в то утро я, стоя на параше, осматривала коридор. Вернее, наблюдала за Дунае­вым. Вот он принес фанерный чемодан с разрезанны­ми пайками хлеба, и, предварительно их пересчитав, стал раздавать, начиная с камеры № 1.
     
    Но что это? На откидной крышке чемодана лежат ключи - вся связка ключей, нанизанных на широкий сыромятный ремень. Ремешок поднялся «колечком»...
     
    Да он же сам подсказывает, что мне делать - это един­ственная в своем роде оказия!
     
    Как пантера, метнулась я к той щели, где был спря­тан наш «телеграф», выхватила его, загнула конец крю­чочком, вскарабкалась на парашу и глянула в «пери­скоп». Дунаев взял две пайки и не спеша пошел вглубь коридора, к камере №5.
     
    - Дзинь! - чуть слышно звякнули ключи, следуя по траектории с крышки чемодана через решетку к нам в камеру.
     
    И вот они у меня в руках!
     
    Все на них уставились, разинув рот. Затем перегля­нулись и прыснули от смеха. Потом ринулись, толка­ясь, к «перископу».
     
    Дунаев закончил раздачу хлеба. Вот он не спеша, вперевалочку подходит к чемодану, протягивает руку и... рука повисает в воздухе. Недоумение. Это еще пока не тревога. Лишь немного резвее, чем обычно, идет он к топчану. Оттуда возвращается очень быстро и поспешно шарит на столике, хлопая крышкой чемо­дана. Затем бегом вверх по лестнице в дежурку.
     
    Мы отплясываем священный танец краснокожих и валимся на нары, воя от смеха. Машка Братищева виз­жит, как поросенок...
     
    - Вот теперь он икру мечет!
     
    Назад идет медленно. Долго стоит у дверей нашей камеры. Мы подчеркнуто топчемся, одевая башмаки, и вполголоса переговариваемся:
     
    - Что же так долго нас не ведут на оправку? Может, у него опять галлюцинация или припадок?
     
    Наконец, решается:
     
    - Ну, девочки, хватит! Пошутили и довольно!
     
    Негодующий голос Лиды Арнаутовой:
     
    - Гражданин дежурный, ведите же нас поскорее на оправку!
     
    - Я говорю, верните то, что вы взяли! Живо!
     
    - Это хлеб? Нет, вы нам дали только четыре пайки, ни одной лишней. И ни одной горбушки!
     
    - За то, что шумите, вообще сегодня не поведу!
     
    Раздает кипяток. Весь день проходит тревожно. Вечером Васильев его не сменяет: очевидно, без клю­чей отказывается принять смену.
     
    Но куда девать ключи?
     
    Тут меня осенило. Пока Дунаев ходил в дежурку, я, развязав ремешок, сквозь решетку рассовала ключи по щелям меж кирпичей, но не в камере, а снаружи, со стороны коридора. А ремешок Машка вплела в свою косу.
     
    На следующее утро еще до раздачи хлеба кто-то грохочет за дверьми. Я быстро наматываю «телеграф» вокруг пояса. Дверь открывается, и становится ясно, отчего был такой грохот. Дунаев французским клю­чом вывинчивал болты из перекладин!
     
    Никогда мы так долго не гуляли. Часа полтора кру­жили по дворику, наслаждаясь дивным майским днем. Мы знали, что Дунаев шмонает наши апартаменты, и заранее злорадствовали, что он до вечера будет во­рошить экскременты в нужнике!
     
    Лида была вполне отомщена. Дорого Дунаеву обо­шлась ее губная помада!
     
    На третий день мне стало его жаль. Васильев все не желал его сменять, и Дунаев изрядно измучился. Весь день он завинчивал и развинчивал гайки болтов. Под глазами легли черные тени, и вообще вид у него был до предела несчастный. В любую минуту могло нагрянуть начальство. Он вызывал дежурнячку, которая очень старательно нас перещупала, заглядывая даже в рот. Затем вдвоем они обыскали каждый сантиметр нашей камеры. Напрасный труд!
     
    До самого вечера Дунаев копался в нужнике, и ве­чером от него разило...
     
    Мы довольно громко обменивались «догадками»:
     
    - Знаете, девчата, что-то с нашим дежурным не того... Наверное, ему опять что-нибудь попритчилось, и он с перепугу в штаны наложил. Может, привидение у него ключи отобрало, а у него медвежья болезнь объявилась?
     
    Вечером я не выдержала:
     
    - Однако, девчата, хватит его мучить, можно и ам­нистировать: как-никак, он после ранения. Проучили и хватит!
     
    Пока он завинчивал дверь в дальней камере, я успе­ла выковырять из щелей все ключи, собрала их в горсть да как шарахну по всему коридору! Девочки,  которые смотрели в «перископ», говорили, что он кру­жился, как волчок, и не знал, который из ключей под­хватить в первую очередь.
     
    Заключительный аккорд нашего водевиля прозву­чал на следующий день. Накануне, возвращаясь в ка­меру, я подхватила и спрятала в параше кусок карто­на, на который в дежурке сметали мусор, и тщательно вырезала из него нашим «перископом» весьма харак­терную фигуру Дунаева. Корпела я над этой скульп­турой долго, зато сходство получилось полное: фу­ражка набекрень, руки в карманах огромных «ушас­тых» галифе, низкая талия и ноги врозь, носками наружу.
     
    Утром, выходя на оправку, я шла последней и, про­ходя мимо Дунаева, который стоял в своей излюблен­ной позе на крылечке, закрепила на перекладине эту фигурку.
     
    Картонный Дунаев был повешен на сыромятном ремешке, на который были нанизаны злополучные ключи!
     
    Мы как могли затягивали наше пребывание во дво­рике: по очереди задерживались в отхожем месте, чтобы остальные могли вдоволь хохотать, сравнивая самого Дунаева с его изображением, висевшим прямо над его левым плечом. Но надо было и честь знать, ведь другие камеры ждали своей очереди.
     
    - Пошли! - скомандовал Дунаев, посторонился, пропуская нас, и... окаменел: прямо перед его носом качался его двойник, повешенный на ремешке от ключей!
     
    Боже, какими глазами посмотрел он на нас! Впро­чем, не столько на всех нас, сколько на меня.
     

     

    ___________

    Заявление русской патриотической общественности

    ОТКРЫТО ДЛЯ ПОДПИСАНИЯ

    Категория: История | Добавил: Elena17 (26.11.2016)
    Просмотров: 20 | Теги: преступления большевизма, россия без большевизма, мемуары | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 418

    ГАЛЕРЕЯ

    ПРАВОСЛАВНО-ДЕРЖАВНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

    БИБЛИОТЕКА

    ГЕРОИ НАШИХ ДНЕЙ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru