Русская Стратегия

      Цитата недели: "Отдавать судьбу интересов своего народа в чужие руки, подчинять его решению чужих держав правительство не имеет права. Это идея не государственная, а вотчинная, чуждая сознанию обязанности перед нацией и государством. Но такое правительство не может долго существовать, так как сомкнувшаяся в государство нация не допустит столь произвольного распоряжения своими судьбами." (Л.А. Тихомиров)

Категории раздела

История [1460]
Русская Мысль [235]
Духовность и Культура [267]
Архив [734]
Курсы военного самообразования [62]

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

СВОД. НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Статистика


Онлайн всего: 2
Гостей: 2
Пользователей: 0

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • АРХИВ

    Главная » Статьи » История

    Юрий Горошко. Исповедь российского добровольца. Ч.9.

    Купить

    ЛОМОВАТКА

     

    - начало февраля 2015 года.

     

    Таааа - таааа... та-та-та... Та-та, та-та, Та-тааа, - слышу я сквозь сон миномётую очередь. «Работают» наши. И судя по выстрелам, работают из «Василька». Привычно дрожат окна, и сыпется с потолка штукатурка. Значит, работают где-то недалеко.

     - И чё им не спится? - размышляю я, зевая. Ночь ведь на дворе.

    Бах, бах, ба-бах... Это уже «ответка» от укропов из чего-то тяжёлого.

    Тааа - тааа... та-та-та... Та-та, Та-та, Та-тааа. Опять раздаётся очередь из того же миномёта.

    - Снова та же песня. Что-то мотив какой-то знакомый, - вдруг понимаю я, переворачиваясь на другой бок.

    Стоп! Да это же «спартаковский бит». Так фанаты «Спартака» на стадионе орут свою любимую «кричалку»:

    - «Так, так... только так... Атакует, «Спартак».

    Я, как болельщик ЦСКА её хорошо знаю. Видимо тот, кто сейчас лупит из «Василька» по Дебальцевскому укреп-району, таким образом решил передать привет тем украм, кто болеет за Киевское «Динамо».

    - Юмористы-футболисты, мать вашу. Дайте поспать.

    Поднимаю голову. Наши все спят. Спят, как обычно - прям в одежде, на матрасах. А кто-то и в берцах, не снимая разгрузки. Спят на партах и на полу, как и я.

    Кто-то даже храпит. Кажется это Косой. У него нос перебит, как он сам говорил. Отчего, когда разговаривает, немного гундосит.

    Судя по рисункам на стенах и игрушкам, расставленным на полках, мы расположились в «первом классе» Ломоватской средней школы. Странные ощущения. Никогда не думал, что снова окажусь в первом классе, но уже в качестве российского добровольца. Причём не где-нибудь в Косово или Сирии, а на Донбассе. На Донбассе, который этот доброволец приехал защищать от самой Украины. Бред, скажешь ты? Да нет - это реальность. Чего же только жизнь не подкинет, да?

    Дети, естественно, в школе не учатся. Война!!!

    Смотрю на часы. Три часа ночи. Моя смена уже через час. Я меняю «Албанца», который в карауле, возле класса, где отдыхает наш штаб «Призрака».

    - Надо бы ещё поспать, - говорю я сам себе. И под «мелодию» спартаковского бита из «Василька», снова проваливаюсь в царство Морфея.

     

    Где это мы, почему в школе, почему на полу и почему так близко «работают» наши? - спросишь ты меня читатель.

    Всё очень просто. Это - ЛОМОВАТКА, братан!

    В этом населённом пункте, как ты уже, наверное, догадался, располагался наш штаб бригады «Призрак». Школа была нашим местом дислоцирования в то время. А мы, все те, кто находился в этом классе, были личной охраной комбрига Алексея Борисовича Мозгового.

    Населённый пункт Ломоватка тогда находился практически на передовой линии фронта. До самого Дебальцево по прямой - 10 км, а до позиций укропов и того меньше.

     

    - 7 февраля 2015 года. Алчевск. (За несколько дней до описываемых выше событий).

     

    Вот уже несколько дней парни из нашей роты находятся в Ломоватке, в личной охране Мозгового. Наша рота сменила его предыдущую охрану. Не хочу углубляться в дискуссию, куда и почему испарились наши предшественники, но факт был в том, что после начала нашего наступления на Дебальцево, прежняя охрана комбрига, решила поменять место своей дислокации по причине конфликта, который у них произошёл с самим Мозговым.

    И что бы избежать в дальнейшем различных кривотолков, дам этому объяснение.

    Вот, что мне в личной беседе, рассказал Серёга Тюрин («Зязик»), который сам тогда был в «личке» у Борисыча (терминология, грамматика и стиль его письма сохранён, как есть):

    - «Тавр, я сам там был... Конфликт произошёл после того, как Боря со Школьником после 2-х суток с «Первым» не спавшие и не евшие поехали отоспаться в Алчевск и оставил после себя Песню, а по приезду их первый заставил параши мыть... Типо съе…лись, вот после этого они и ушли... Не справедливо было... Пацаны верой и правдой служили ему и никто не свалил, а просто поехали спокойно поспать...» Первый» мог иногда загонять... Я ушёл (А я на тот момент тоже был в охране) из-за конфликта с Песней... Он на себя «одеяло» начальника сильно потянул (звезду поймал что ли?)...Но это не помешало нам потом остаться друзьями(поговорили и поняли друг друга)... Я перешёл в Информ-отдел и лазил на том же передке, ну ты знаешь...»

    Вот, как-то так. Короче говоря, охрана комбрига Алексея Борисовича Мозгового к тому времени уже полностью осуществлялась силами нашей роты «СБ» «Призрака». Хотя, если по-честному, слово «рота» к нашему подразделению, тогда имело определение скорее формальное, чем реальное. Дело в том, что к началу Дебальцевской операции, нас насчитывалось примерно 22-25 человек. И то с натяжкой. Что по численности состава больше соответствует взводу, чем роте. Но зато все были при деле:

    - Две четвёрки - ГБР.

    - Одна в карауле, на штабе («избушке»).

    - Ещё одна четвёрка заступала в наряд по роте.

    - И 6-8 человек тогда были в самой охране у Борисыча, в Ломоватке.

    Вот собственно и вся рота. Были, конечно, ещё разные приходящие-уходящие бойцы. Но они, как правило, надолго не задерживались. Неделя-другая и они «отчаливали» в другие подразделения. Причины у всех были разные. Но основных было две:

    1. Не желание «сидеть в тылу» в то время, как идёт штурм Дебальцево.

    2. Дисциплина и «сухой закон», которые царили в нашей роте.

    Скажу честно. При всём моём «не однозначном» отношении к «Стилету», как к командиру и человеку, дисциплину и сухой закон он умел держать. Сам не пил и другим не давал! Что, в условиях боевых действий имело большое, если не решающее значение.

    Думаю, что многие уже слышали из разных источников, про «вольный образ службы» в других подразделения. Как с нашей стороны, так и в рядах ВСУ, у укропов. Народу «по-пьяни» гибло больше, чем при боевых действиях. На руках ведь у всех оружие. Я уж молчу про боевые гранаты. Выдернул колечко «по синьке» в блиндаже, казарме или другом закрытом помещении... и нет отделения. Потом конечно родственникам расскажут, что их сын (муж, брат) погиб «смертью храбрых, при выполнении особо важного задания». И это тоже нормальная практика. Лучше так, чем если они будут знать, что от рук своих собратьев по оружию, под кайфом «зелёного змия».

     

    Но я отвлёкся. В предыдущей части я рассказывал, как мы ездили в Новоазовск вызволять Алтая, Джонни и Татарина «из плена». И что в итоге, из всего этого получилось.

    После той поездки, сделав определённые выводы, я для себя окончательно решил, что оставаться дальше в роте, под командованием Стилета, не имеет смысла. Слишком уж у нас с ним был разный подход и взгляд на вещи, о которых я излагал ранее. Плюс, регулярное нахождение в тылу, пусть даже и выполняя «важные задачи», моя мятежная душа больше не могла терпеть.

    С Новоазовска мы вернулись, как я уже рассказывал в предыдущей части - 7 февраля, в 5 утра. В тот же день, с Ломоватки приехал «Албанец». Приехал, что бы помыться, постираться и переодеться в чистое, так как там с этим делом были большие проблемы.

    С «Албанцем» у нас всегда были нормальные взаимоотношения. В первую очередь, потому что оба спортсмены, а ещё потому что Албанец всегда имел свою, не зависимую точку зрения, которую не боялся высказать в слух. А я таких уважаю. Сам такой.

    - Албан, здарова! Вы когда приехали? - перехватываю я его в коридоре нашей казармы.

    - Здарова, Тавридзе! – улыбаясь, приветствует он меня. - Да вот недавно совсем. Саня «Песня» отпустил на один день всего. Завтра обратно уже.

    - Ну, и как там?

    - Да нормально. Воевать можно. Вот только воды нет. Приехал помыться, да постираться.

    - Я с вами поеду, как соберётесь, - говорю я ему.

    - А «Стилет» в курсе?

    - Ещё нет. Сейчас пойду разговаривать с ним.

    - Понял. Ну, удачи тебе тогда. Потом скажешь, когда решишь вопрос.

    - Да, конечно, - говорю я Албанцу и иду в комнату к Стилету для разговора.

     

     Подхожу к его двери. Стучусь. Тот «у себя».

    - Командир, ты не занят?

    По виду Стилета понимаю, что он не в духе и не особо рад моему приходу. Но так как я всё же зашел, решает поговорить.

    - Что у тебя на этот раз?

    - Я решил уехать в Ломоватку.

    - В Ломоватку говоришь? А здесь тебя чем не устраивает?

    - Ты знаешь чем? - отвечаю ему.

    - А справишься?

    Я начинаю широко улыбаться, понимая подвох стилетовского вопроса.

    - Командир, а с чего это ты решил, что я не справлюсь? Или, может, ты мне не доверяешь в чём-то? Так ты скажи.

    - Дело не в доверии, а в умении. Там боевые действие идут. Там Мозговой.

    - Я в курсе, что там Мозговой, и что там идут реальные боевые действия. Поэтому и пришёл к тебе. Или ты хочешь сказать, что там сейчас с ним «лучшие из лучших», а мы тут так, «за водой вышли, погулять».

    - Тавр, если тебя что-то не устраивает, тогда пиши рапорт на увольнение из роты. Я подпишу.

    - Стилет, я сюда воевать приехал, а не рапорта писать.

    После недолгих раздумий, тот отвечает:

    - Хорошо, завтра поедешь. Можешь готовиться.

    Через пять минут после нашего разговора, ко мне в комнату заглядывает Албанец.

    - Тавр, ну что, со Стилетом говорил?

    - Поговорили. Всё нормально. Завтра с вами еду.

    - Ну, лады.

    Вечером, на построении, после проверки личного состава, Стилет объявил:

    - Завтра, на ротацию, в Ломоватку едут - Тавр, Аякс и Рок. Плюс ещё Албанец. Всем проверить оружие и наличие боеприпасов. Если у кого чего не хватает из б/к, подойдите к Михалычу. Вопросы есть?

    - Вопросов нет, - слышен ответ Албанца из строя.

    - Разойдись.

     

    По прибытии в Ломоватку, мы сменили Сибирь, Нила, Клокера и Дамаска, которые были там до нас.

    С этого дня, началась короткая, но яркая страница в моей жизни. Страница, о которой я буду помнить всегда!!!

    С этого дня началась моя служба в личной охране комбрига Алексея Мозгового!!!

     

    АЛЛАХ АКБАР

     

    - 13 февраля 2015 года. Два часа ночи. Ломоватка-Дебальцево.

     

    - Всем подъём! Общее построение через 5 минут! - кричит нам Албанец и включает свет в комнате.

     Мой организм, спустя секунду, тут же подбрасывает меня в вертикальное положение. Долго одеваться мне не приходится, я и так сплю в одежде. Время уходит только на то, что бы быстро натянуть и завязать берцы. Пока завязываю шнурки, оглядываюсь по сторонам. Все уже повскакивали и занимаются тем же, что и я.

     Хватаю автомат и выбегаю из нашего класса в коридор школы, где базируется наш «Призрак». Там уже вовсю идёт суета. Идет построение бойцов, кто дислоцируется в здании Ломоватской школы.

     Мы сами в строй не вступаем. У нас другая задача - охрана Мозгового. Поэтому ждём, когда он выйдет из класса, где расположен непосредственно штаб.

     Ждать долго не приходится. Через пару минут Борисыч выходит и обращается, к уже стоящим в строю бойцам.

    - Короче так. Довожу до вас сложившуюся на данный момент обстановку. Нашей передовой группе ДКО, во главе с Аркадичем, ещё днём удалось прорваться в Дебальцево и закрепится в районе «Восьмого марта». Положение у них там тяжёлое. Они запрашивают подкрепление. Несколько наших ДРГ уже туда оправилась.

     Далее комбриг доводит боевые задачи командирам силовых групп, стоящим в строю.

    После чего добавляет:

    - Пароль между собой - «Аллах Акбар». Отзыв - «Воистину Акбар». Пароль всем ясен, задачи понятны?

    - Так точно, - слышны ответы из строя.

    - Тогда вперёд.

    Обвешанные «мухами», «шмелями», «калашами» и б\к, парни покидают расположение в направлении Дебальцево. Для кого-то из них эта ночь, возможно, станет последней в жизни!

    Но сейчас мы об этом даже не думаем. Сейчас для нас главное - это взять Дебальцево. Всё остальное уже потом. В том числе и страх перед возможной смертью.

     

    После построения «Крым» раздаёт нам всем, кто в охране Мозгового, белые маскхалаты.

    Нас восемь человек, две четвёрки: Я, Албанец, Аякс, Рок, Корж, Смелый, Москаль и Косой. Плюс ещё Ласточка, наш санинструктор. Часть бойцов грузится в «Секвою», с Борисычем. Остальные в «Соболь». После чего, наша «автоколонна» так же выдвигается на передовую.

    Едем до Конокрадовки. По прибытии, оставляем свой транспорт там.

    - Ты останься, - говорит Борисыч Коржу. Живой водитель нам будет нужнее и полезнее, чем мёртвый. Возможно, придётся вывозить раненых.

    Дальше уже двигаем своим ходом. То есть пешком.

    В авангарде группы Косой. За ним Аякс и сам Мозговой. Мы с Албанцем по краям от Борисыча. Замыкающие - Москаль, Смелый и Ласточка. На плече у неё санитарная сумка. В своём белом маскхалате, в белой каске на голове, она похожа на маленького снеговика, который потерялся после нового года. И который сейчас семенит за нами, боясь снова отстать среди бескрайних, снежных полей Донбасса.

    Мы и сами похожи на снеговиков. На каждом бронежилет, что добавляет дополнительных объёмов нашим фигурам. Приплюсуйте к этому ещё разгрузку с магазинами и гранатами, каски, автомат, маскхалат... И вы получите готовый отряд боевиков-снеговиков, который спешит поздравить укропских мальчиков и девочек с «Днём святого Валентина». Вот только «валентинки» у нас калибром 5.45, а у кого-то и 7.62. Не самый конечно радостный набор для украинских ребят, но как сказал один мудрый воин-сепаратист, залезая на броню БТРа - «Чем богаты, да по РАДЕ».

     

    Ночь темна. На небе нет ни звёзд, ни луны. Плюс надвигающийся туман, довершает картину полного конца света. «Радуют» только звуки и шелест канонады, что раздаётся в паре километров от нас. Мы двигаемся вдоль «железки». На её рельсах стоит железнодорожный состав с уже давно развороченными от мин и снарядов вагонамми. Где-то там, в Дебальцево, закрепились наши.

    - Первый, первый. Это пятый. Приём, - слышится голос из рации, что висит у Борисыча на плече.

    - Первый на связи. Приём, - следует ответ.

    - Продвинулись примерно на километр вперёд. Дальше движение затруднено. Плохая видимость. Туман. Приём.

    - Понял тебя, пятый. Там «Талиб» должен быть справа от вас.

    - С ним нет связи. Повторяю - нет связи. Приём.

    - Оставайтесь пока на месте. Дальше не суйтесь. Конец связи.

    Дальше Борисыч пытается связаться уже с «Талибом»:

    - Это первый. Как, слышно меня. Приём. Повторяю. Это первый. Приём.

    Рация шипит, но ответа нет.

    - Ох, не нравится мне это всё, - говорит нам Борисыч. И тут же добавляет:

    - Надо поторопиться выйти «на ноль». Оттуда уже свяжемся с «Талибом» по другой рации.

    Наша группа ускоряет шаг.

    В тумане выплывают две фигуры бойцов, часовых.

    - Аллах Акбар, - кричат они нам.

    - Воистину Акбар, - отвечает им Косой, идущий впереди нашей группы.

    Подходим к ним. Здороваемся.

    - Всё нормально тут у вас? - спрашивает у них комбриг. Перед нами ещё группа проходила?

    - Да. Они вперёд ушли, - слышим ответ парней и двигаемся дальше.

    - Первый, первый. Это четвёртый. Приём, - снова оживает рация.

    - Слушаю тебя четвёртый. Приём.

    - В лесополосе видим движение группы людей. Но из-за плохой видимости не можем определить, кто это? Приём.

    - Понял тебя четвёртый. Оставайтесь на месте. Огонь не открывать. Повторяю - огонь не открывать. Возможно это ДРГ «Талиба». У него, что-то со связью. Приём.

    - Вас понял. Огонь не открывать. Конец связи.

    Ещё минут через десять выходим «на ноль». Там, под железнодорожным мостом, греется у костра большая группа наших бойцов. Навскидку человек 30-40. У меня в голове сразу же всплывает картинка времён Великой Отечественной и слова из песни - «Бьётся в тесной печурке огонь». И если их подкорректировать, то получалось: «Бьётся в тесном тоннеле костёр...»

    - Ну, что «призраки», замёрзли, - улыбаясь, обращается к ним Мозговой.

    - Никак нет, Алексей Борисыч. «Призраки» не мёрзнут, - слышен ответ.

    - У кого рация хорошая? Моя что не тянет. Похоже, батарея садится.

    Кто-то из бойцов передаёт ему свою рацию.

    - Тавр, держи пока у себя мою, - говорит он мне.

    Забираю у него рацию и засовываю к себе в разгрузку.

    - Талиб, это первый. Как слышишь меня? Приём, - снова вызывает он Талиба уже по другой рации.

    - Это Талиб. Слышу вас хорошо. Приём.

    - Ну, наконец-то. Ты, где находишься?

    Талиб называет свои координаты и добавляет:

    - Двигаться вперёд не могу. Большой туман. Видимость плохая. Приём.

    - Возвращайся на базу. Только аккуратней, там за тобой ещё одна наша группа. Не перестреляете там друг друга. Приём.

    - Вас понял. Выдвигаюсь на базу. Конец связи.

    Бойцы, что сидят у костра, сразу оживляются. Кто-то спрашивает:

    - Борисыч, так что там с наступлением?

    - Да нах…ра мне такое наступление? Я вас на убой в этот туман не поведу. Как я потом вашим жёнам и матерям в глаза буду смотреть?

    - Так там же наши на «восьмом марте» закрепились.

    - Разберёмся. А пока отбой, - говорит он всем. И добавляет по рации:

    - Четвёртый. Это первый. Приём.

    - Четвёртый на связи.

    - Там, рядом с вами «Талиб». Он возвращается. Вам тоже отбой. На сегодня всем отбой. Передай пятому. Возвращаемся на базу.

    - Вас понял, первый. Возвращаемся на базу. Конец связи.

     

    - Ну что, все успели перекурить? - обращается уже он к нам.

    - Да, все.

    - Тогда двигаем дальше.

    Выдвигаемся. Борисыч, как обычно по центру, а мы вокруг. По ходу движения меняемся с «Албанцем» местами. Теперь я с лева, он справа.

    Вообще-то, мы с Албанцем ориентировались всегда, что называется - «по ходу дела». Я к тому, что Мозгового важно было не только прикрывать, но ещё и не потерять. Потому что перемещался он всегда стремительно. Как ртуть. Поэтому, кто из нас будет от него слева, справа, впереди или сзади, значения не имело. Главное, что бы мы передвигались с ним синхронно. Что мы, собственно, всегда и делали.

     

    После «ноля» мы выдвинулись уже непосредственно «на передок». Туман усилился. Близилось утро. Слева поле, справа лесополоса. Прямо передовая и дорога на Дебальцево. Меся берцами грязь, вперемежку со снегом, минут через 15-20 выходим на передовую линию. Канонада к тому времени ослабевает. Укропы то ли из-за тумана, то ли из-за экономии снарядов, огрызаются уже не так интенсивно, как два часа назад.

    Пробыв там около получаса, возвращаемся обратно. Нам на встречу из тумана, в колонне по одному, выплывает группа вооружённых до зубов бойцов.

    - Это кто же такие, интересно, - размышляет Борисыч вслух.

    - Аллах Акбар, - кричит Косой идущёму первым на нас бойцу.

    - Воистину Акбар, - слышим тихий отзыв.

    Когда колона поравнялась с нами, Борисыч спрашивает у проходящего мимо нас бойца:

    - Ребята, вы кто?

    В ответ - тишина.

    Боец, не поворачивая головы, проходит молча мимо нас.

    - Ребята, вы кто такие? - задаёт он снова свой вопрос следующему бойцу.

    Та же картина и тот же ответ.

    Третьего «прохожего» Мозговой решает уже сам остановить и, глядя на него, снова спрашивает:

    - Боец, вы кто?

    Боец останавливается. Смотрит в упор на Мозгового и выдаёт:

    - А вы сами кто?

     После чего, молча, продолжает свой путь в сторону Дебальцево.

    - Всё понятно. Это, похоже, вагнеровские, - говорит нам комбриг.

    После чего наша колонна продолжает свой путь назад - «на ноль» и дальше на базу.

     

    Ещё через полчаса начинает светать. Идти становится легче, но опаснее. Укропские ДРГ ведь тоже на зря свой хлеб едят. А нарваться на них тогда, в прифронтовой полосе, можно было вполне реально. Да и снайперов их никто не отменял. Поэтому не растягиваемся, вертим башками на 180 градусов и стараемся держаться ближе к Борисычу, в случае неожиданной атаки противника.

    Когда уже совсем рассвело, мы вернулись в Конокрадовку. Заходим во двор одного из частных домов. Борисыч уверенным шагом заходит во времянку, расположенную рядом с домом. Я за ним. Там «Ростов» (Шевченко), наш начальник штаба и ещё пара человек с ним.

    - Подождите меня снаружи, - говорит мне Мозговой. - Перекурите пока.

    Располагаемся во дворе дома. Курим, общаемся. Делимся впечатлениями о проведённой ночи. Не смотря на усталость и уже хронические недосыпания, мой адреналин бьёт через край. Снимаю каску. С головы идёт пар. Заглядываю вовнутрь каски. Там уже плавает скопившийся конденсат пота. Я сижу, курю и чувствую, как по спине бегут ручьи воды. Потом, чуть позже, когда мы уже все благополучно вернёмся в Ломоватку, я долго буду сушить свой бронежилет. В прямом смысле этого слова. (Если к бронежилету можно вообще применить подобное выражение). Он после той нашей «прогулки» был мокрый, как вся одежда, насквозь.

     

    Вот так и закончилась та сама наша ночь. Впереди у меня будет ещё много ночей и дней, проведённых вместе с командиром бригады «Призрак» Алексеем Борисовичем Мозговым.

     

    Категория: История | Добавил: Elena17 (11.08.2017)
    Просмотров: 49 | Теги: юрий горошко, мемуары, Новороссия | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 549

    БИБЛИОТЕКА

    ГЕРОИ НАШИХ ДНЕЙ

    ГАЛЕРЕЯ

    ПРАВОСЛАВНО-ДЕРЖАВНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru