Русская Стратегия

      Цитата недели: "Нам важен русский вопрос, который состоит в том, чтобы мы снова стали самосознательной нацией, понимающей саму себя и живущей сообразно со своими сильными, идеальными сторонами. Самая мысль о русских идеалах доселе объявляется «реакционной» теми владеющими нами людьми, которые превратили нашу некогда прекрасную страну в табор не помнящих родства." (Л.А. Тихомиров)

Категории раздела

История [1360]
Русская Мысль [225]
Духовность и Культура [256]
Архив [705]
Курсы военного самообразования [50]

Поиск

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

СВОД. НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Статистика


Онлайн всего: 2
Гостей: 2
Пользователей: 0

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • АРХИВ

    Главная » Статьи » Русская Мысль

    Игорь Михеев. Русские и татары - проверка симбиоза на прочность

    Помимо  русского и остатков реликтового циркумполярного суперэтноса  границы исторической России вмещали народы, принадлежавшие тюркско-монгольскому  суперэтносу, ареалом которого изначально была Великая степь. Сегодня самые крупные из них татары и башкиры. С 14-го века степняки  вливаются в русский суперэтнос, который в результате становится уже не русским, но российским. Такое вполне возможно. Два суперэтноса не могут сосуществовать в рамках одной культурно-политической целостности – между ними разгорается конкуренция, которая заканчивается победой этнокультурной доминанты одного из двоих. Но элементы одного суперэтноса  могут включаться в структуру другого, если между ними имеет место культурно-психологическая комплиментарность, связанная, в частности, с формированием их в одной этноландшафтной зоне. У русских такая комплиментарность как раз и обнаружилась в пору формирования русской государственности после освобождения от ордынского вассалитета со степняками Евразии. К тому же собственно степной центральноазиатский суперэтнос  уже много веков как культурно-политическая целостность не существует.

    Характер отношений русских с татарами и башкирами  в протяжении многих веков определяется термином – симбиоз. Что означает, повторюсь, относительно бесконфликтное   сосуществование разных этносов в одном регионе, когда каждый занимает свою экологическую нишу. Проявлением комплиментарности среди прочего являются и общие религиозные пристрастия. Существует расхожее мнение, что татарская вера – ислам. В, действительности, исконная вера кыпчаков, из которых сложились нынешние татары, и которые делились на три ветви – куманы,  волжские булгары и ногаи – христианство. Некоторая часть их предков, живших в Причерноморье, Прикаспии, Средней Азии принимали Христову веру, когда ислам ещё не появился на свет – в 5-м – в начале 6-го века.

    Ислам же среди кыпчаков первыми приняли в 10-м веке  волжские булгары, предки нынешних казанских татар. В своё время  этот степной народ жил в Прикаспии, был в 6-м веке оттеснён  хазарами на Среднюю Волгу, где основал город  Новый Булгар. Новый, потому что прежде там жили болгары-сарагуры. На новом месте булгары стали вести частично оседлый образ жизни, активно занимаясь торговлей, а арабскую веру приняли в 922 г. с целью найти себе союзника для борьбы с Хазарским каганатом в лице Багдадского халифата. Халифат булгарам не помог, так  как был слишком далеко и вскоре сам распался, Хазария, где заправляли евреи, обложила булгар данью, но исламская вера в их среде прижилась. Ведь ислам и в самой Аравии возник как вера торговцев и пастухов. Не случайно булгары и их потомки – казанские татары активно занимались работорговлей, в отличие от православных русских, где подобное  считалось недопустимым.

    Куманы, русские называли их половцами, жившие в степи между Волгой и Днепром, они,  кстати, по своему антропологическому типу были похожи на  славян - голубоглазые и светловолосые, а также ногаи, кочевавшие  к востоку от Яика, оставались частью язычниками, частью христианами до самого 14-го века. Ещё в 12-веке при Владимире Мономахе самые западные куманы, кочевавшие от Дона до Карпат, были включены в состав Руси. Русские назвали их «свои поганые», отличая от «диких поганых» на Востоке. Слово поганые не имело в ту пору оскорбительного оттенка, оно происходит от латинского  «paganus» и означает в прямом переводе «язычник». Но постепенно «свои поганые» принимала православие. Отношения между половцами и русскими часто были союзническими, имела место метисация и ассимиляция половцев. Когда монголы в 1223 г. вторглись в пределы половецких владений, русские князья решили защищать союзных  половцев и ответили отказом на предложение монгольских послов разорвать русско-половецкий союз. В трагической битве на Калке русские и половцы сражались заодно. После поражения от Батыя, русские князья оказались  вассалами монгольского хана, а кыпчаки составили ядро созданного монголами нового государства - Золотой орды.

    В орде в ту пору имела место веротерпимость, многочисленных православных татар окормляла Сарайская епархия, учреждённая русской метрополией в ставке хана в низовье Волги - Сарае. Когда же в 14-м веке  хан Узбек решил обратить всю орду в ислам,  татары – христиане,  не желая отрекаться от  исконной  веры,  ушла на Русь. Вместе с ними уходили и татары – язычники, так как хан Узбек преследовал всех немусульман. Последние на Руси принимали православие, поскольку для поступления на службу московскому царю это было твердым условием. После взятия Иваном Грозным Казани в 1552 г. крестилась ещё часть татар. Православные татары в основной массе ассимилировались в результате метисации с русскими, но часть сохранили татарские этнокультурные признаки. Сегодня в России живут православные татары кряшены, православные касимовские и нагайбакские татары.

    Таким образом, едва ли не большинство потомков кыпчаков – православные.  Ислам удержался в качестве этнокультурной доминанты у  части казанских татар – потомков волжских булгар и у башкир. Не станем грешить против истины и утверждать, что подпадание этих народов под власть русского царя происходило добровольно и бескровно.

    Впрочем, башкиры, разделённые между Казанским и Сибирским ханствами, после падения  Казани предпочли власти монгольского хана Синей или иначе, Сибирской орды власть русского царя, и башкирские беи сами во второй половине 16-го века попросились под его руку. Но Казань Иван Грозный брал штурмом. Однако,  после падения Казанского ханства татарские мурзы и даже многие простые воины,  принявшие русскую веру, влились в русский высший класс, едва ли не треть русского дворянства имела татарские корни.  Оставшиеся верными исламу татары также не были ущемлены. Иначе в период Смуты татарские мурзы не посылали бы  отряды татарских всадников в помощь  русскому ополчению против поляков и шведов.  Общность исторических судеб волжских мусульман с русскими в протяжении полтысячелетия, сохранение ими этнокультурной самобытности доказывает плодотворность для них этого симбиоза.

    Тем не менее, этническая комплиментарность у  русских с потомками  волжских булгар – казанских татар – торговцев и городских жителей, очевидно, меньшая, чем  с  потомками кыпчаков – степных кочевников. Это сказалось в период новейшего кризиса русского мира. Русско-татарский симбиоз  сегодня подвергается серьёзной проверке на прочность. Ослабление русской России в конце 20-го века  немедленно вызвало к жизни сепаратистские устремлениях казанских татар. Город Казань, в котором половина населения  русские и который  в течении 4-х веков являл образец  симбиоза татарской и русской общин  стал позиционировать себя,  как только татарский и исламский. И эта татарская мусульманская Казань в 90-ые годы открыто не платила налоги в федеральный бюджет, а нынче, хотя,  формально, и платит, но через обильные дотации возвращает «своё» назад. Фактически,  татары-мусульмане  переложили на русских заботы о государстве, которое они перестали считать вполне своим. Татарский сепаратизм тесно связан с феноменами  политического тюркизма и политического  ислама, о которых здесь скажем подробнее.

    Показательным является деятельность одной из наиболее известных и влиятельных, особенно, в 90-ые годы татарских национальных организаций ВТОЦ – всетатарского общественного центра, который регулярно делегировал своих представителей в Верховный Совет и в Госсовет Республики Татарстан.

    Созданный в конце 80-х годов ВТОЦ на протяжении всего периода своего существования выступал за независимый от России Татарстан,  бойкотировал в 90-ые выборы в общероссийские федеральные органы власти, не признал Договор между Республикой Татарстан и Российской Федерацией 1994 г. В условиях глубокого кризиса, который в ту пору переживала российская государственность, сепаратизм ВТОЦ достигал крайних степеней. Им была разработана «Военная доктрина Республики Татарстан», и даже создавалась «Национальная гвардия». Независимость Татарстана обосновывалась тем, что в ХVI веке Казанское ханство было захвачено Москвой насильственным путем. Многочисленные организациями татарского национального движения отмечают 15 октября день взятия Казани вражескими войсками Ивана Грозного в 1552 г., как день памяти.

    Программа ВТОЦ, принятая в конце 90-х, важнейшей задачей в контексте учреждения и развития национального суверенитета татарского народа считает также консолидацию всех тюркских народов Поволжья и Урала. При этом консолидация должна выражаться в формировании такого политического и культурного пространства, которое обеспечило бы в будущем создание в волжско-уральском регионе тюркско-исламского государства Идель-Урал. В 90-х один из пленумов ВТОЦ, демонстрируя завидную трезвость и реализм, заявил о необходимости создания на этой территории, для начала, конфедерации. Идею государства Идель-Урал горячо поддерживают идеологи всех татарских национальных организаций. Учитывая, что существования на Волге и на Урале русских и других православных деятели из ВТОЦ попросту не замечают, можно себе представить нашу участь в случае, если бы упомянутые планы удалось реализовать.

    На период же временного вынужденного пребывания Татарстана в составе России среди требований ВТОЦ – признание татарского языка единственным государственном языком Республики Татарстан, создание отдельной Татарской высшей школы, перевод татарского алфавита с кириллицы на латиницу. За пределами Татарстана - создание в регионах  компактного проживания татар  экстерриториальных национально-культурных автономий, объединенных в рамках Милли Меджлиса - Национального собрания татар, задуманного как форма реализации национального татарского суверенитета.  При этом Меджлис должен получить законодательные права в национально-культурной сфере и  взаимодействовать с парламентом Татарстана. На общероссийском уровне также выдвигалась идея создания "палаты национальностей", где каждый народ обладал бы одним голосом. Учитывая, что мусульманских народов в России сами исламские эксперты  насчитывают 37, можно представить себе, как уютно чувствовал бы себя в этой палате один русский, представляющий почти 100 млн. соплеменников. Примечательно также, что ВТОЦ во внутриполитической российском раскладе всегда поддерживал, так называемых, правых - Гайдара с Чубайсом. Видно, желание нагадить русским пересиливает даже исконный исламский антисемитизм.

    Заметим,  настроения у официального руководства Татарстана не сильно отличаются все эти годы от настроений внутри ВТОЦ. Многие инициативы ВТОЦ озвучивали региональные власти, а в отношении других можно говорить: что у членов ВТОЦ на языке, у официальных лиц Татарстана на уме. Впрочем, иногда срывается и с языка.  Примечательно, например, заявление Председателя Госсовета Татарии Фарида Мухаметшина в 2001 году по поводу отказа Конституционного Суда России разрешить по требованию Госсовета Татарии перейти на латиницу: «Ничего! Скоро вся Россия на латиницу перейдет! Подождем!». При этом он напомнил, что Конституция РФ 1993 года на территории Татарстана не была принята.

    Символом  антирусского подтекста подъёма татарско-исламского национализма и российского ислама, в целом, единения в этом вопросе тюркско-исламских элит, духовенства и массы верующих стала построенная в 2005 г. в Казани мечеть Кул Шариф.  Самая крупная в Европе и одна из крупнейших в мире мечеть не просто построена - в этом бы случае и дай им Бог, но именно воссоздана на месте легендарной главной мечети столицы Казанского ханства, разрушенной во время штурма города русскими войсками Ивана Грозного. Название мечети, кстати, возведённой на бюджетные деньги – Кул Шариф также весьма символичное, недвусмысленное и многозначительное  – в честь имама, организовавшего наиболее ожесточённое сопротивление войскам Московского царства, чей отряд перебил больше всего русских. 

    Примечательно, что, когда татары Астраханской области, выбирали на своём съезде в 2003 г. имя для татарского общественного объединения, они также остановились на символичном «Хаджи-Тархан» - наименование Астрахани до покорения её Московским царством.

    Но особенно примечательно, что, в отличие от 20-х годов прошлого века политический ислам и политический тюркизм ставят своей целью не только создание отдельных от России государств – в Средней Азии это уже осуществлено, но и преследуют неведомые прежде России цели  - приобретение политической власти не в одних лишь мусульманских регионах России, но и во всероссийском масштабе. Так исламские организации, политики и общественные деятели всё более настойчиво требуют введения поста вице-президента, закрёплённого за представителем уммы, и установления для мусульман квоты в одну пятую часть в федеральных и региональных органах власти, в частности, властных органах Москвы и Петербурга. Размер квоты определён с учётом процента мусульман среди жителей страны, разумеется, завышенного.

    Сама по себе идея квот вполне нормальная и имеет право на существование. Особенно, она устроила бы русских, оказавшихся сегодня в собственной стране на правах политических париев. В этой связи было бы логичным начать с того, чтобы закрепить квоту за русскими в Верховном Совете и Госсовете Татарстана, и Городской Думе, и Исполкоме Казани. В Татарстане великороссов, примерно, 40%, а православных  - русских, чувашей, мордвы, марийцев около половины, в самой Казани и вовсе больше половины. Логично за ними закрепить соответствующее количество мандатов в выборных органах и половину административных должностей. Однако стоит ли говорить,  что об этом татарско-исламские лидеры не заикаются.

    Тут нужно иметь в виду, что представления о справедливости в  государственном устройстве у политического ислама и тюркизма весьма своеобразное. Показательным является Казахстан. Там доля русских в населении ещё в начале 90-х составляла половину,  а в органах государственной власти и управления - 10%. Есть и другие не менее красноречивые примеры.  В Адыгее русских две трети, адыгов почти втрое меньше, примерно,  24%, при этом президент  - неизменно адыг. Когда местным президентом в 2002 году стал адыгский олигарх Хазрет Совмен, русских во власти в республике почти не осталось, все руководящие посты заняли мусульмане, и сегодня среди министров русских меньше половины.

    При этом все перечисленные выше позиции удовлетворили бы лишь умеренную часть ВТОЦ, которые являются сторонником джадидизма - модернизированной исламской традиции, стремящейся соединить в своей доктрине мусульманские ценности с достижениями Запада. Джадидизм получил широкое распространение в татарском обществе в начале ХХ века. Его развивал упомянутый выше И. Гаспринский. Считается, что ценности джадидизма сочетаются с исторической ролью татарского народа - быть посредником во взаимоотношениях между Востоком и Западом через голову русских!

    А есть ещё и радикалы, которые выступают за возрождение консервативной исламской традиции, близкой фундаменталистским течениям, в том числе и ваххабизму. Сюда же тяготеют и другие татарско-исламские организации, например, партия "Иттифак".

    Впрочем, где проходит грань между радикалами и умеренными в российской умме, порой очень трудно понять. Если кто-то думает, что нас не любят только ваххабиты,  а ханбалитский суннизм, к которому принадлежит большинство российских мусульман, всегда и во всём наш надёжный союзник в деле строительства общероссийского евразийского дома, это иллюзия. В этом отношении примечательна, к примеру, программа Духовного управления мусульман Нижегородской области, озаглавленная «Сценарии политического представительства уммы во властных кругах Российской Федерации и насущная необходимость единения мусульманского сообщества страны». К радикальным организациям ДУМНО никто не причисляет, но как воспринимать такие, к примеру, требования, выдвигаемые в этой программе к федеральным органам власти:

    Частичная легитимизация исламского права (шариата) в местах компактного проживания мусульман, с одновременным созданием одного или двух духовных центров, играющих роль арбитра уммы перед государством, и с условием невмешательства государства во внутренние дела уммы… Или: Создание Совета улемов России —  для решения двух главных задач: 1) обсуждение, формулирование и распространение в мусульманских общинах (махаллях) фетв — решений по конкретным вопросам шариата, включая семейно-правовые, общественно-нравственные вопросы и др.

    Как видим, по сути, речь идёт о создании легальных параллельных органов власти. Нелегальные параллельные структуры уже существуют во множестве, и не только на Кавказе, но почти во всех регионах России. Чаще всего они называются джамааты - от арабского «джамаа» — общество, община. Показательно, что руководят джамаатами не духовные авторитеты – имамы, но амиры - военные начальники, и своей конечной целью они ставят создание халифата, включающего юг России, Поволжье, Урал и Южную Сибирь. На Кавказе джамааты организованы в более крупные территориальные структуры - вилайаты и общекавказский эмират, который Верховный суд РФ признал в феврале 2010 г. террористической организацией.

    Да, мир с волжскими и уральскими мусульманами важнейшее условие внутренней стабильности России. На нашей стороне, во-первых, то, что на территории компактного проживания татар и башкир массовый характер имеет метисация, и значительная часть семей – смешанные. Когда  русская Россия слабеет, в этих семьях вспоминают о своей татарской крови, когда русская Россия крепнет, они ощущают себя частью русской России. Во-вторых, этническое сродство у этих этносов с единоверными им турками очень слабое, а с арабами его нет вовсе. Иран также им не близок в культурно-религиозном плане, поскольку иранцы – шииты, а наши татары – сунниты.  Ислам они принимали будучи варварами-язычниками, и теми же арабами равно и иранцами за варваров до сих пор почитаются.  Равными российских мусульман  в арабо-иранском мире не признают никогда, хотя бы они и выучили арабский и фарси. Тем более чужд волжским  мусульманам арабский ваххабизм.  Наконец, в-третьих, русская культура не боится конкуренции со стороны арабской, которая,  свой расцвет пережила еще восемь веков  назад.  О конкуренции со стороны, мягко скажем, не выдающейся турецкой культуры и вовсе не приходится говорить. Все это наши серьезные козыри.

    Мы, впрочем, знаем, как постсоветская  российская политическая элита умеет легко превратить в прах любые козыри. К тому же сегодня в России немало медийных ресурсов, которые не упускают возможности исподтишка искусственно разжигать рознь между православными русскими и  коренными российскими мусульманами. Так что ухо нужно держать востро.

    Если бы татары и башкиры отдалились эмоционально и культурно от русских и перестали быть частью российского суперэтноса,  последний существовать, конечно,  не перестал бы. Однако, учитывая, что территория компактного поселения татар и башкир – Татарстан и Башкортостан, представляют собой внутренние области страны, «развод» был бы очень мучительным. Тем более что на территории обеих республик половина городского  населения – русские.

    Ясно, что мы,  русские как государствообразующий народ должны позаботиться, чтобы наш симбиоз и впредь был крепким, взаимовыгодным и не ущемлял ни наше, ни татарское  национальное достоинство. Здесь нужен открытый и продуманный  подход. Нельзя допускать замыкания мусульманских народов Поволжья в своей  этнической среде. Их политическая, хозяйственная и интеллектуальная элиты должны естественным образом инкорпорироваться в общероссийскую.  И мы заинтересованы, чтобы эти национальные элиты оставались трезвыми и прагматичными.

    Однако человек предполагает, а Бог располагает. Православные и мусульмане в России, действительно, в протяжении полтысячелетия умели уживаться. Однако первейшим условием этого мира была отнюдь не «дружба народов»,  но мощь и сила, духовная и военная православных русских. Опыт 90-х годов ясно показывает и мы должны трезво отдавать себе отчет, что никакая «дружба народов» сама по себе не удержит  волжских мусульман в русском государстве. Они будут оставаться в нем лишь до тех пор, пока русские как народ имеют достаточно сил исполнять функции системообразующего элемента сложной национально-государственной структуры и удерживать полный контроль над страной. И здесь против нашего долгосрочного союза, повторюсь, работает демография. В случае продолжения катастрофической депопуляции в русских областях и резкого изменения пропорций  православного и мусульманского населения, мы должны быть готовы к «разводу» рано или поздно с волжскими мусульманами. Прекраснодушие и инфантильность  в этом  вопросе смерти подобны, равно как и дальнейшее пребывание у власти нынешней российской политической элиты, в принципе не способной решать демографические, межконфессиональные и межнациональный проблемы.  Катастрофа начала 90-х, когда русских избивали по всему периметру распавшегося СССР, когда был безвозмездно утрачен созданный русскими инженерами и рабочими  ценой отсталости и бедности собственно русских областей, промышленный потенциал национальных республик, не должна повториться. А ведь нынче даже не обсуждаются ошибки сделанные в ту пору. 

    Брак православных русских и  исламских общин России - мусульман Поволжья и Урала всегда оставался мезальянсом. И в этом был залог его крепости. Ведь как уже упомянуто выше, сложно структурированная система может быть устойчивой лишь при наличии в ней чёткой доминаты.  Волжские и приуральские мусульмане принимали роль субдоминантной в политическом отношении общины в силу того, что сами пропорции русского христианского и татарского мусульманского населения не предполагали ничего иного. Но в том-то и дело, что сегодня ситуация коренным образом меняется. Теперь наши мощь и сила под большим вопросом. Русские переживают острейший кризис, и не только политический и экономический, но кризис идентичности, кризис духовный. В упомянутом выше мезальянсе мы, кажется, рискуем поменяться ролями. А вот оставят ли мусульмане, в случае, если они превратятся для православных русских в «старшего брата», нам право на свою этнокультурную и религиозную самобытность, какими будут границы этой самобытности и, в каком географическом ареале она будет дозволена - большой вопрос.

    Категория: Русская Мысль | Добавил: Elena17 (14.06.2017)
    Просмотров: 61 | Теги: Национальная безопасность, игорь михеев | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Наш опрос

    Нужно ли в России официально осудить преступления коммунистической власти и запретить её идеологию?
    Всего ответов: 440

    ГАЛЕРЕЯ

    ПРАВОСЛАВНО-ДЕРЖАВНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

    БИБЛИОТЕКА

    ГЕРОИ НАШИХ ДНЕЙ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru