Русская Стратегия


      Цитата недели: "Если оскудевшая душа человека или его подорванный разум не находят уже благословения даже для Отечества - то это значит, что такой человек не способен ничего любить горячей, самоотверженной любовью."
(Л.А. Тихомиров)

Категории раздела

История [772]
Русская Мысль [146]
Духовность и Культура [140]
Архив [415]
Курсы военного самообразования [17]

Поиск

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

СВОД. НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Статистика


Онлайн всего: 8
Гостей: 7
Пользователей: 1
dmitDM

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • АРХИВ

    Главная » Статьи » Русская Мысль

    В.С. Правдюк: Когда критикуешь Родину, то у края бездны все-таки остановись
    http://bm.img.com.ua/videoimg/38/193438_s608x342.jpg

    Русская история дает немало трагических и выразительных уроков. Среди этих уроков едва ли не важнейший — ”дом, разделившийся сам в себе, не устоит”. Однако учитывает ли русский человек эти уроки, большой вопрос, считает собеседник ”Инфопресса” Виктор Правдюк.

    ”Самые интересные люди живут в России”

    Виктор Сергеевич, краем уха я слышал, что вы планируете снимать фильм про гражданскую войну. У вас уже есть две документальные эпопеи — о Первой и Второй мировых…

    …Еще — ”Зимняя война”, восемь серий.

    Тем более. Войны, войны… Нет ли у вас желания снять документальную эпопею о Третьей мировой — информационно-психологической, которая сейчас идет в мире и в которой Россия один из фронтов?

    Понимаю ваш вопрос, понимаю, что войны могут быть не только с применением орудий и танков, но и с помощью финансовых средств, информационных, технологических. И сейчас они идут. Задам вам встречный вопрос: когда больше всего западные страны любили Россию?..

    Когда она была слабой.

    В 92-м году, когда были ”республика Урал”, ”республика Вологда” и т.д. Вот тогда мы были желанны, потому что казалось: еще немного — и не будет России, а будет, как мечтала Галина Васильевна Старовойтова, 42 государства на ее территории. И тогда наконец-то все успокоятся. Но — не случилось.

    Естественно, при малейшем поводе война против России возобновлялась, а какая она — технологическая, финансовая и т.п. — другой вопрос. Работая над прошлым, над тем, что случилось с Россией в ХХ веке, мы — я надеюсь — все-таки помогаем людям понять и нынешнюю ситуацию. Та война, которая сейчас идет, она идет ”под ковром”. И я достаточно скромно рассматриваю свои возможности, чтобы снять фильм на эту тему. Тут нужно, чтобы помощь была. Мы же все наши работы — 96-серийную, 32-серийную и другие — делаем на свои деньги. У нас есть несколько меценатов, но в общем-то наша небольшая группа работает фактически бесплатно. А чтобы сделать то, о чем вы говорите, нужно поездить, нужно найти союзников и в Вашингтоне, и в Париже, и в Лондоне… Хотя нам-то с вами и так совершенно ясно, чтó происходит: идет подрыв некоего роста России. Россия стала чуть-чуть укрепляться, усиливаться — и ее нужно ”опустить”.


    Эстонскую политическую элиту сегодня очень волнует вопрос о чрезмерном влиянии на живущих в Эстонии русских российской пропаганды. Отсюда родилось желание сделать контрпропагандистское масс-медиа, чтобы воспитывать эстонских русских в более проэстонском духе. Как вам, журналисту с большим опытом, видится такое противопоставление?

    Я недавно побывал в Аргентине. Там до сих пор сохранилась русская диаспора, и на примере этих людей я прекрасно понял, что такое русский человек за рубежом. Это скромная жизнь, но все, что происходит в России, там обсуждается, волнует, является болью и радостью, и это нормальное состояние русского человека за рубежом, от этого никуда не деться.

    Я совершенно спокойно могу воспринять эстонца у себя в Питере, в Севастополе, в Орле, в Воронеже… И он может болеть за свою Эстонию. Ведь в истории уже было такое, что к тридцать восьмому году половина эстонцев выехала из Эстонии, и сейчас, насколько я понимаю, из Эстонии идет такая же эмиграция. Это говорит о каком-то неблагополучии государства. Причем я не злорадствую, я жалею людей, которые покидают свою землю, свое Отечество.

    И русский человек, который любит свою Родину, — да дай Бог, чтобы эстонцы так любили свою, понимаете… Я не вижу в этом противоречия. Очень большой писатель Габриэль Гарсиа Маркес сказал: ”А знаете, самые интересные люди живут в России”. Не самые богатые, не самые успешные — самые интересные. Потому что мы сохраняем своеобразие, где бы ни жили. Я пожелал бы и эстонцам того же самого.


    А как, на ваш взгляд, живущему в Эстонии русскому оставаться русским, чтобы это не вызывало отторжения у эстонцев?

    Проблема в том, что сейчас на русского человека навешивается вина, которая ему не принадлежит. Начнем с Венгрии 1956 года. Это не ”русские танки” были в Будапеште, а советские. А русские люди — около трех тысяч — перешли на сторону восставших венгров, и потом Андропов их расстреливал, и в гаражах советского посольства в Будапеште их закапывали. Вот это русские — которые там лежат. А советские — были в танках. То же самое — смешение русского и советского — произошло в Чехословакии. Я был, играя в баскетбол, в Венгрии в 1966 году, и, сколько мы ни объясняли венграм, что русское и советское разные вещи, — не понимали. Боюсь, на Западе долго еще не будут этого понимать, а иногда и умышленно смешивать.

    Губительное ”мы лучше”

    Сегодня русского за пределами России если и смешивают, то не столько с советским. Сегодня водораздел другой: ты с ”путинской Россией” или против нее?
    А что такое ”путинская Россия”? Я не склонен обобщать так. Это Родина моя, во-первых. Во-вторых, давайте подумаем: а кто вместо Путина? Простой вопрос. Вам не нравится Путин. Кто вместо него? Вы можете мне назвать?


    Не могу.

    Мне уже восьмой десяток. Я готов еще десять лет отдавать свои силы кому-то, кто нужен России. Но я не вижу такого человека. Поэтому путинская Россия — это моя Россия, со всеми ее достоинствами и недостатками, олигархами, воровством, и т.д., и т.п. Я не могу сказать, что это я ее сделал такой и хотел, чтобы она была такой, но другой у меня нет.
    То нетерпение, которое было в конце XIX века у наших народовольцев, потом у наших интеллигентов, потом у тех, кто в период самой большой и важной Первой мировой войны вдруг захотел сменить форму власти, все это уже погубило один раз Россию. Мол, мы лучше будем. Вот это самоуверенное ”мы лучше” — оно страшно. Даже монархисты типа Шульгина или Милюкова, Пуришкевича или Гучкова так считали и способствовали погибели, хотя в тот период нужно было поддерживать государя-императора, как бы вы к нему не относились. Победим, а потом разберемся. А Россия была накануне победы, даже германский генштаб ясно понимал, что проигрывает эту войну на восточном фронте. Россию убили те, которые подумали: ”мы — лучше”…
    И сейчас у нас есть масса людей, которые говорят ”вот мы или они были бы лучше”. Да не-ет, ребята, это трудно. Трудно управлять такой страной. Помогать надо.
    Не в том ли беда России, что действительно одному лидеру нет альтернативы? Не болтунов, уверенных, что они ”лучшие”, а достойной альтернативы?
    Сколько лет создавалась русская элита при Романовых? Не меньше двухсот. Мы ее вырезали в 1917-20-м годах — так что ж мы хотим? У нас сейчас нет элиты. То, что мы называем этим словом, — эстрадные артисты, финансисты, юристы, люди, которые часто мелькают на телеэкране, — это не элита. Элита — это мыслители, это управленцы высокого уровня, она долго воспитывается.


    А сколько надо десятилетий, чтобы Россия ее снова вырастила?

    Сейчас все быстрее происходит. Я вас уверяю, если бы нам не мешали, нам и десяти лет достаточно для приведения себя в порядок. Потому, что все-таки видны проблески. Я вижу, что люди начинают понимать. И все меньше тех, которые говорят ”мы были бы лучше”.
    Неслучайно наш хороший писатель Трифонов свой роман о революционерах назвал ”Нетерпение”. Он чутко понял еще в советские времена, что вот это ”мы хотим, чтобы уже завтра наступил…” — неосуществимо. Завтра не будет, понимаете, и послезавтра не будет, надо терпеть. Потому что это нам завещано. И не случайно русский — единственная национальность, которая определяется прилагательным, в отличие от существительных ”англичанин”, ”немец”, ”испанец”, ”таджик” и прочее. Потому что ”русский” к чему-то прилагается. Вот и надо подумать — к чему? И тогда не будет этого нетерпения. И мы не будем говорить ”путинская Россия ужасна”. Неправда! В ней хватает недостатков, но она — растущая, нормально живущая страна.


    О пропаганде, правде и патриотизме

    Возвращаясь к теме СМИ. Сейчас особенно достается российскому телевидению — ”за пропаганду”. На самом деле пропаганду ведут все, вопрос в том, открытая она или скрытая. С другой стороны, русская журналистика ведь исторически не была лукаво-объективистской, у нее с XIX века сильный публицистический запал. Так, может, и российское ТВ не ”плохое”, а просто другое по стилю?

    Мы говорили в самом начале о характере современных войн, есть война и в пропаганде. И ее надо выигрывать. Когда ведется пропаганда, она подавляет правду. Но пропаганда не должна подавлять историю. Если вы возьмете, например, восемь томов сборника Совинформбюро, то это чистая пропаганда. Я это понимаю в период войны. Но когда мы до сих пор приводим сообщения Совинформбюро в качестве документа — это уже чистая ложь. Будьте добры сегодня изучить, сколько немецких самолетов было сбито 22 июня и сколько потеряно нами, по другим источникам.
    Проработав на телевидении почти пятьдесят лет, могу вам сказать, что не принимаю нынешнее ТВ в гораздо большей степени, чем кто-либо другой, но не за счет того, что мы ведем пропагандистскую войну. У меня претензии к российскому телевидению — по поводу бездуховности и пошлости. Когда я был одним из руководителей Ленинградского ТВ, у меня был принцип, за который меня ругали: лучше скучно, чем пóшло. Пусть лучше будет скучная философская передача, у которой десять зрителей, чем пошлость, которую будут смотреть все. Теперь телевидение стало совсем другим, к сожалению. Оно гонится за рейтингами, у него ориентация сменилась, оно рассчитано не на здорового человека. А то, что оно перехлестывает в пропаганде, — ну, мы никогда этим не умели заниматься, знаете ли. Если б умели это в шестнадцатом году, может, не произошло бы катастрофы семнадцатого года.


    То есть всегда вели себя, как слон в посудной лавке?

    Да, конечно. Россия в Первой мировой воевала ”одной рукой”. Вот, например, писатель Пришвин живет в провинциальном Ельце, и там вообще не чувствуется мировая война. Он пишет: только вот цены на сахар чуть поднялись, а все остальное — как до войны… В то время, как Англия, Франция, Германия испытывают страшные тяготы и там за критику правительства арестовывают, сажают, даже расстреливают, у нас пожалуйста — любая газета может написать ”как наши армии плохо воюют”. Вот вам война! Это тоже Россия, понимаете. Это тоже русские, которые позволяют себе не сосредоточиться. Вот товарищ Сталин сосредоточился и выиграл войну по-другому — за счет её ужесточения.
    История — одна из основ патриотизма. С учетом того, что мы узнаем многое об ошибках, головотяпстве, предательстве и прочих минусах, которыми сопровождалась русская история, даже ее великие события, как оставаться патриотом?
    Давайте начнем не с государственного масштаба. Вот мой отец погиб во Второй мировой. Оба моих деда воевали в Первую мировую. И доблестно. Один вошел в летопись Черноморского флота, другой с простреленной рукой вернулся с Румынского фронта. Я этим горжусь, понимаете. Независимо от того, как закончились войны. Но, конечно, не закрываю глаза и на то, что наша победа во Второй мировой до сих пор остается ”победой со слезами на глазах”. Мы же в результате потерь просто обезлюдели.


    Да, вы говорите в своем 96-серийном фильме, что, не будь войны, нас, русских, было бы двести миллионов…

    Да. Но, еще раз: в этой войне участвовали ваши деды, отцы, и они воевали доблестно. Вот и все. Вот и гордитесь этим.

    Виктор Сергеевич, но как от этого не перейти к продолжению фразы: ”…да, я горжусь, но будь проклята Рашка, которая все это растоптала, забыла и т.д., и т.п.”?! Сознательно обостряю, но как не скатиться в непатриотические настроения, зная хотя бы то, как жили ветераны после войны…

    Конечно, они никак не жили. Они нуждались в психологической реабилитации, их нужно было беречь, поддерживать, как во всем мире с ветеранами поступали, а на самом деле они спивались, там масса была проблем… Тут я с вами согласен. Но, во-первых, надо государство отделять от Родины. Понятие ”Родина” — это не понятие ”государство”. Мы любим Родину, понимаете. А государство — это уж как Бог даст. И вот любовь к Родине не позволяет только негативно смотреть на нашу историю. Не позволяет.
    К вопросу о том, что потери войны до сих пор не подсчитаны. Я вам один пример приведу. Все знают блокадный дневник Тани Савичевой. Но Таня Савичева не является жертвой войны! Потому что умерла от болезни в нижегородском городке Шатки в 1946 году, хоть болезнь и блокадная. А сколько таких? Такой же дневник, например, существует в Якутске. Там не летали ”юнкерсы”, не было блокады, но то же самое — повествование о вымирании целой семьи. Его писала девочка Майя Аргунова. Они от голода умерли в военные годы и тоже не считаются жертвами войны. Ну, жила семья, ну, умерли, все же умирают…
    Так что потери России, конечно, страшные. И про них нельзя сказать ”вот на этой цифре остановимся”, потому что они до сих пор продолжаются. Но это не мешает нам любить Родину.


    Некоторым мешает…

    Мне не мешает. Потому что у меня она одна. У меня за жизнь может быть много президентов, много премьер-министров, может быть власть коммунистическая, либеральная, демократическая, консервативная, монархическая. А Родина все равно одна. И Родина моя — не ”Раша”, а Россия. На этом заканчиваются дискуссии, потому что, повторяю, я могу находить недостатки у власти вчерашней и сегодняшней, это нормально, но должен понимать, что если я способствую развалу и очередной катастрофе, то мне надо сто раз подумать, прежде чем даже критиковать. На пороге бездны надо останавливаться, иначе мы все в нее свалимся.

    Скажите как историк, с каким периодом русской истории можно провести параллели к сегодняшнему дню?

    С тринадцатым веком.

    А из более близкого нам девятнадцатого?

    Это, конечно, реформы Александра Второго. При нем были и очень удачные реформы, и не очень удачные, и опрометчивые. И шаги вперед, и шаги назад. Это время, когда шли поиски будущего государства.

    Но ведь та эпоха дала и много уроков. Даже если взять зарождение революционного движения, о чем повествует ваш фильм ”Террор в отдельно взятом городе”. Эти уроки учтены?

    Нет. История уроков не дает. Она только чувствам учит. И один из моих учителей Лев Николаевич Гумилев тоже считал, что, к сожалению, не извлекаются уроки из истории, как корни в математике. Другие поколения заново все переживают.
    Вот смотрите: тринадцатый век. Процветающая Русь. И как быстро все это уничтожается. Причем не столько татаро-монголами, сколько в результате междоусобиц, когда захватчики натравливали друг на друга русских и какой-нибудь рязанский князь нападал на владимирского вместе с монголами. Вот это первый большой урок — что такое междоусобица в России. И что такое стремление к первенству.


    Как вы говорили вначале — ”мы лучше”?

    Да. Вот это ”мы лучше” уже в тринадцатом веке проявилось. А татары что — они немножко этому помогли, подтолкнули, и все. Не стало цветущего государства, которое в Европе называли ”Русь — царство городов”. Пожгли, поуничтожали. И дальше наступила уже совсем другая эпоха. Как у нас в семнадцатом году: ”До основанья, а затем…”.
    Меня в ходе наблюдений за инфовойнами, которые сейчас идут, вдруг посетила одна мысль. А всегда ли интеллигентность не противоречит патриотизму? Могут они входить в противоречие?


    В нашей истории они уже не раз входили в противоречие.

    Я имею в виду, что интеллигент взвешивает плюсы и минусы, ему хочется встать ”над схваткой”, воздать ”всем сестрам по серьгам”, бороться со злом, но зло-то в какой-то критический момент может оказаться и на стороне твоей страны…Что тогда?

    Согласен. Проблема еще вот в чем. Интеллигент в определенные эпохи иногда остается в совершенном одиночестве. Понимаете, как гора. Вот он ”вырастил” себя и смотрит вниз: кто-то там ”в долине” копошится. И тогда он начинает создавать свою церковь. Например, Гиппиус, Мережковский — это же люди, которые хотели создать какую-то особую церковь. Лев Николаевич Толстой этим тоже отличался, что не красит его, на мой взгляд, как великого художника. И вот эта особость, а не всеобщность — она отличает интеллигента…
    Мы с вами сегодня (интервью взято 29 ноября. — Прим. авт.) были на панихиде памяти великого русского писателя Виктора Петровича Астафьева, и там мы были все вместе, были народом. А когда мы расходимся по своим ячейкам, кабинетам и т.д., мы начинаем думать вне народа.
    В чем для русского человека главная потеря XX века? Не в том, что каши стало больше или меньше, а в том, что в 1917 году прекратило существование государство русского народа. Оно именно так позиционировалось государями — государство русского народа, в котором живут и другие народы. И эта формулировка уже никогда больше не повторялась, ни в советские времена, ни сейчас. Чем вдохновлялся человек тогда? ”За веру, царя и Отечество”. При всей абстрактности русского патриотизма — а он все-таки абстрактен, потому что витает в облаках, — у нас сначала не стало царя, потом нас стали лишать веры, а в 20-е годы возникла тенденция ”у вас и Отечества нет, мы его заново создаем”. Основополагающие принципы, в которых духовно был укоренен человек, потеряны. А дальше — делайте с ним, что хотите. Вначале — ”штурм неба”, потом — эти странные формулировки ”социализм в основном построен, в 80-м году наступит коммунизм”, и, наконец, сегодняшние коммунисты, со свечками стоящие в храмах… Ребята, ну, вы выберите что-то одно: или Маркса с Лениным, или Бога. В общем, эта сумятица в голове нашего человека — боюсь, она еще долго будет продолжаться.


    Так в чем, на ваш взгляд, сейчас момент истины для русского человека и для человека Русского мира?

    Для меня сейчас самое главное — чтобы мы ощутили себя единым народом, поняли, что Россия — наша Родина, окончательно и бесповоротно, любили ее со всем тем черным и белым, что случилось с нами. И чтобы поняли, что русское — это не советское. Тогда мы из истории выйдем и поймем, куда нам плыть.

    Беседовал Алексей Старков, декабрь 2014 г. 

    ___________

    Заявление русской патриотической общественности

    ОТКРЫТО ДЛЯ ПОДПИСАНИЯ

    Категория: Русская Мысль | Добавил: Elena17 (08.11.2016)
    Просмотров: 99 | Теги: виктор правдюк, россия без большевизма, идеология | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Наш опрос

    Нужно ли в России официально осудить преступления коммунистической власти и запретить её идеологию?
    Всего ответов: 42

    ГАЛЕРЕЯ

    ПРАВОСЛАВНО-ДЕРЖАВНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

    БИБЛИОТЕКА

    ГЕРОИ НАШИХ ДНЕЙ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru