Русская Стратегия

Владимир Кропотов. Поэты-воины Белого движения в Крыму. Ч.1.

Elena17 — Tue, 10 Mar 2026 04:18:56 GMT

И только ты, бездомный воин,

Причастник русского стыда,

Был мёртвой родины достоин

В те недостойные года.

Вот почему, с такой любовью,

С благоговением таким,

Клоню я голову сыновью

Перед бессмертием твоим.

И.Савин.

Строки из стихотворения Ивана Савина – одного из талантливейших поэтов Белого движения, вынесенные в эпиграф статьи, посвящены генералу Л.Корнилову. Безусловно, эти строки – посвящение всем воевавшим в белых армиях десяткам и сотням тысячам солдат и офицеров, оставшихся верными

присяге, испившим горькую чашу поражения, но до конца сражавшимся за свою Россию, а другую, большевистскую, они принять не могли.

Очень кратко представленные в статье поэты 100 лет назад эмигрировали из Крыма. Их творчество развивалось за границей, откуда, почти все, уже никогда не вернулись на Родину. Ю.П.Иваск¹ в предисловии к составленной им антологии русской зарубежной поэзии «На Западе» писал:

«Обречённые на эмиграцию, т.е. на несчастье, зарубежные поэты (как и художники, ученые) творили и творят. Полная оценка этого творчества – удел будущих, далёких и невообразимых для нас русских читателей. Какова она будет, об этом возможны только догадки. Но, думаю, справедливо было бы признать, что самый факт эмиграции обогатил русскую поэзию «новым трепетом» и – следовательно, наше несчастье было одновременно нашей удачей» [4,с.7].

Публикуемый материал о поэта-воинах предельно лаконичен и не включает всех имен, связанных с Крымом. Он лишь в минимальной степени дает возможность оценить их творчество. Не всё равнозначно, различаясь по силе таланта, стилистике и пр. Объединенные одной темой стихи поэтов Белого движения – это, в первую очередь, проявление национального духа, характера, с присущей лишь военной поэзии особенностью, которую отмечал сотрудник «Военной были», поэт Иван Сагацкий:

«Несомненно, тем для творчества в общей поэзии больше, чем в поэзии специфически военной, но зато в последней есть такие образы, понятия, символы и толкования, которые не встречаются в творчестве поэтов не военных». [3,с.3].

Иван Иванович Савин (1899-1927). Поэт, писатель, журналист. В 19-летнем возрасте вступил в Добровольческую армию. Служил в кавалерии. В Крыму

__________________________________

1.Иваск Ю.П. (1907-1986). Поэт, критик, литературовед. Профессор. Участник «Цеха поэтов» (Таллин), сотрудник «Современных записок», «Чисел», «Нови» и других изданий [7,с.43].

воевал в составе 12 уланского Белгородского полка. Стихи о войне И.Савина во многом созвучны гумилёвским – та же точность в передаче пережитого, увиденного глазами поэта-фронтовика, с присущим обоим чувством романтизма и безграничной преданности России:

У мельницы ртутью кудрявой

Ручей рокотал. За рекой

Мы хлынули сомкнутой лавой

На вражеский сомкнутый строй.

Зевнули орудия, руша

Мосты трехдюймовым дождём.

Я крикнул товарищу : «Слушай»,

Давай за Россию умрём».

В седле подымаясь, как знамя,

Он просто ответил: «Умру».

Лилось пулемётное пламя,

Посвистывая на ветру.

Наделенный редчайшим поэтическим даром, И.Савин постоянно в поиске, в стремлении к воплощению гармонии, и это состояние, присущее большому таланту, не покидало его даже в самые, казалось бы неподходящие для создания поэтических творений, мгновения жизни:

Закипело рвущимся эхом

Небо мёртвое! В дымном огне

Смерть хлестала кровью и смехом

Каждый шаг. А я на коне,

Набегая, как хрупкая шлюпка

На девятый, на гибельный вал,

К голубому слову – голубка-

В чёрном грохоте рифму искал.

После 1917 года вся большая семья поэта встала на сторону Белого движения. Её судьба трагична: две сестры умерли от лишений и голода; младший брат Николай пал в бою с красными в 15-летнем возрасте; брат Борис погиб под Каховкой; два старших брата – михайловские артиллеристы, Павел и Михаил, были расстреляны в Симферополе в ноябре 1920 года. Сам И.Савин, будучи больным тифом, попадает в плен к красным, находясь в джанкойском госпитале в ноябре 1920 года. Допросы, издевательства, голод. Всё пережитое описано им в автобиографической повести «Плен». Ему удалось избежать расстрела и вырваться из плена в 1921 году. Весной 1922 года И.Савин вместе с отцом эмигрируют. Дед Ивана Ивановича Йохан Саволайнен, финн по национальности, что дало возможность переехать в Финляндию. В эмиграции И.Савин активно сотрудничает с различными изданиями российского зарубежья. До 1927 года им опубликовано более 100 рассказов, стихов и очерков. Наиболее полно проза И.Савина представлена в книге «Только одна жизнь: 1922-1927», подготовленной к публикации вдовой поэта Л.Савиной-Сулимовской и Ф.Полчаниновым². В дальнейшем почти все прозаические произведения И.Савина осуществлялись по этому изданию, как, например, повесть «Плен», вошедшая в альманах «Крымский альбом»³ или часть прозаических произведений поэта, опубликованных в «Финляндских тетрадях»⁴.

Проза И.Савина жёсткая, лаконичная, потрясающая способностью автора вскрывать с одинаковой силой и низменное, и возвышенное.

Проза воина и, в то же время–проза мастера - искреннее, правдивое свидетельство происходившего в стране в годы Гражданской войны. При всех достоинствах И.Савина-прозаика, значимость его как поэта несравненно выше. И если к отечественному читателю его поэтическое творчество начинает доходить лишь в 90-х годах прошлого столетия, то в эмигрантской среде он становится широко известным уже в 20-е годы, причём не только произведениями военной тематики, но и тончайшей лирикой:

Как это быстро все свершилось:

Пришла, любила и ушла.

Но долго-долго еще снилась

Неверных глаз пустая мгла,

Объятий бешеные кольца

И губ отравное вино,

И смех грудного колокольца,

Какого нёбу не дано…

Теперь и сны ушли. Безлюдно

В душе, оставленной тобой.

Не жди легенды безрассудной,

Не надо сказки огневой…

И только в память мне вонзилось

Недоуменье, как стрела:

Как это быстро всё свершилось –

Пришла, любила и ушла!

Стихотворение написано в Крыму в 1920 году, куда, как сообщает сам автор в одной из глав «Книги теней» («Чудо»),он попадает, эвакуировавшись с Добровольческой армией из Новороссийска, и находится вначале в Керчи, а затем в Феодосии:

Когда судьба из наших жизней

Пасьянс раскладывала зло,

____________________________

2.Савин И. Только одна жизнь:1922-1927./ Иван Савин: [Сост.:Л.В.Савина-Сулиновская, Р.В.Полчанинов]. Нью-Йорк, 1988.-230 с.

3.Крымский альбом: Историко-краеведческий и литературно-художественный альманах /Сост.Д.А.Лосев. – Феодосия: Издательский дом «Коктебель», 1998.-288 с.

4.Иван Савин. Проза//Финляндские тетради. Выпуск 6. – Хельсинки: Институт России и Восточной Европы, 2005. – 52 с.

Меня в проигранной отчизне

Глубоким солнцем замело.

Из карт стасованных сурово

Для утомительной игры,

Я рядом с девушкой трефовой

Упал на крымские ковры.

Поэзия И.Савина, высоко ценившаяся А.Куприным и И.Буниным,

- то вспыхивала мощной энергетикой стиха:

В парче из туч свинцовых гроб

Над морем дрогнувшим пронёсся.

В парчу рассыпал звёзды сноп

Свои румяные колосья.

Прибою кланялась сосна,

Девичий стан сгибая низко.

Шла в пенном кружеве волна,

Как пляшущая одалиска.

- то завораживала своей непостижимой мелодичностью:

И брызнет полночь синей тишью.

И заструится млечный мост…

Я сердце маленькое вышью

Большими крестиками звёзд.

И, опьянённый бредом лунным,

Её сиреневым вином,

Ударю по забытым струнам

Забытым сердцем, как смычком.

Вновь и вновь возвращался поэт к военной теме. Воинам Русской армии, находившимся после исхода из Крыма в Галлиполи, посвящено стихотворение «Огневыми цветами осыпали…»:

Огневыми цветами осыпали

Этот памятник горестный вы,

Не склонившие в пыль головы

На Кубани, в Крыму и в Галлиполи.

Чашу горьких лишений до дна

Вы, живые, вы, гордые, выпили

И не бросили чаши…в Галлиполи

Засияла бессмертьем она.

___ ___ ___ ___ ___ ___ ___

Вспыхнет солнечно-чёрная даль

И вернетесь вы, где бы вы ни были,

Под знамёна… И камни Галлиполи

Отнесёте в Москву, как скрижаль.

При жизни поэта был издан лишь один его поэтический сборник «Ладанка», изданный в Белграде в 1926 году. И.Савин прожил очень короткую жизнь, скончавшись в Хельсинки 12 июля 1927 года. Спустя три недели в статье «Наш поэт», помещённой в парижской газете «Возрождение», Иван Бунин писал: «Но всё же то, что он оставил после себя, навсегда обеспечило ему незабвенную страницу в русской литературе: во-первых, по причине полной своеобразности его стихов и их пафоса и, во-вторых, по той красоте и силе, которыми звучит их общий тон , некоторые же вещи и строки – особенно» [2,с.3].

Вениамин Симович Бабаджан (1894-1920). Поэт, художник, искусствовед и книгоиздатель. Родился в Одессе в караимской купеческой семье. Дебютировал, как художник в 1913 году на одесской выставке «Объединённых». В том же году поступил на юридический факультет Новороссийского университета. С началом Первой Мировой войны на фронте. Фронтовые стихи поэта вошли в книгу «Кавалерийские победы», изданную в 1916 году в Петрограде под псевдонимом Клементий Бутковский. В восприятии В.Бабаджана война оказалась лишённой романтического ореола, обнажившей унылые, неприглядные стороны повседневного фронтового быта. Её образ, как грозной подавляющей стихии, сквозь которую пробиваются едва заметные ручейки человеческого, представлен поэтом в следующих строках:

Война – не жаркие бои,

Не страсть, не сила, не отвага,

Она – бессильные струи,

Ползущие по дну оврага.

Весной 1918 года В.Бабаджан возвращается в Одессу и активно включается в культурную жизнь города – участвует в выставке Товарищества независимых художников (ноябрь-декабрь 1918 г.), руководит издательством «Омфалос», где публикует две книги стихов – «Всадник» и «Зоя», а также искусствоведческие работы – «Врубель» и «Сезан».

С конца 1919 года он в Добровольческой армии. В начале 1920 года его часть перебрасывается в Крым и дислоцируется в Феодосии. Участие В.Бабаджана в Белом движении не случайность, а осознанный выбор. Иначе и не мог поступить офицер-фронтовик, написавший в 1918 году:

В революционном жалком торге,

Меж политических забав

Один лишь ты, святой Георгий

Остался ясен. Чист и прав.

Войной замученные люди

(Где счёт страданий и потерь?)

Свои простреленные груди

Тобой увесили теперь.

Теперь лишь ты – одна твердыня

России нет, она мертва!

Свобода, равенство отныне

Пустые бранные слова…

Есть только бледный призрак славы,

Воспоминанья бранных мест –

Простой и скромно-величавый

На жёлтом с чёрным белый крест.

В последние месяцы пребывания в Крыму В.Бабаджан находился на линии фронта. Эвакуироваться в ноябре 1920 г. ему не удалось. Прапорщик В.Бабаджан был арестован и, несмотря на заступничество М.Волошина, лично знакомого с поэтом, расстрелян в Феодосии спустя непродолжительное время после ареста. В последние десятилетия стихи поэта периодически появлялись на страницах различных изданий. Наиболее полно его творчество представлено в двухтомнике, изданном в Одессе в 2004 году⁵.

Князь Дмитрий Алексеевич Шаховской (1902-1989). Воин, поэт, священнослужитель, проповедник. В эмиграции с 1920 года. Первый сборник стихов «Песни без слов» выходит в Париже в 1924 году. Летом 1926 года на Афоне пострижен в монахи и наречён именем Иоанн. В 1927 году он – настоятель храма при Крымском кадетском корпусе⁶ в Сербии. С 1932 года – благочинный всех русских приходов в Германии Западноевропейского Экзархата. В мае 1937 года возведён в сан архимандрита. В Германии после прихода к власти А.Гитлера имел статус неблагонадежного и находился под надзором гестапо. В то же время в июне 1941 года оценил нападение Германии на СССР благожелательно, как возможность избавления русского народа от власти большевиков, но в дальнейшем изменил свою позицию. С 1946 года проживал в США. С 1950 года – епископ Сан-Франциский и Западно-Американский. С 1961 года – архиепископ. Архиепископом Иоанном написано множество богословских сочинений, но с начала 20-х годов не прекращается и поэтическое творчество. Им издано более 10 сборников стихов и поэм. Печатался под псевдонимом Странник.

В возрасте 16 лет кн. Д.Шаховский вступил в белую армию генерала А.Деникина. Принимал участие в боях и получил тяжёлую контузию. После излечения в Ростове, летом 1919 г. направлен в Крым и зачислен в Севастопольскую флотскую Беспроволочно-телеграфную школу.

Летом 1920 года Д.Шаховской направлен в состав Русского общества пароходства и торговли, на одном из судов которого уходит в

Константинополь и на Родину уже не возвращается.

_______________________________

5.Бабаджан Вениамин. Из творческого наследия. В двух томах. Т.1./Сост. С.З.Лущук, А.Л.Яворская.- Одесса, 2004.-358 с. Т.2.С.З.Лущук. Вениамин Бабаджан. Жизнь и творчество. – Одесса, 2004. – С.359-582.

6.Корпус образован в результате объединения Петровского, Полтавского и Владикавказского кадетских корпусов, эвакуированных в Крым в 1920 году. С июня размещался в Ялте (более 650 воспитанников). С 22 октября учебное заведение получило название Крымского кадетского корпуса. Эвакуирован в ноябре 1920 г. в Контантинополь. В декабре того же года переведён в Королевство сербов, хорватов и словенцев. До октября 1922 г. находился в г.Стрнище, а затем в г.Бела-Церква. Ликвидирован в сентябре 1929 года. Его учащиеся переведены в Первый русский и Донской кадетские корпуса.

Протекавшее в спокойной мирной обстановке отплытие из Севастополя, описанное им в «Поэме о русской любви» (Париж, 1977), разительно отличается от стихов поэтов, покинувших Крым в ноябре 1920 года, наполненных трагическими мотивами :

Уехал я из Крыма без трагедий.

Был тёплый день. Глицинии в цвету.

Я не оставил древнего наследья

В легчайшем севастопольском порту.

Ещё я расскажу в своей беседе,

Всё, что достойным повести сочту.

Я странником ушёл в моря иные.

Посланником свободы из России.

Но я не знал Ахматовой томлений,-

Всё как-то проще вышло у меня.

И Севастополь, в радостном цветеньи,

И белой Графской пристани ступени

Сияли светом солнца на меня.

Семнадцать лет мне было…Свет храня

Я вышел в мир, к морям и дням сокрытым,

На корабле России и РОПиТа.

В переписке с Д.А.Шаховским длительное время состоял один из известных участников Гражданской войны – генерал Н.В.Шинкаренко.

А.Ю. Минаков. Активизация украинского движения в конце XIX - начале XX вв.

Elena17 — Tue, 10 Mar 2026 04:18:35 GMT

После подавления польского мятежа украйнофильское движение продолжало развиваться. Основным его центром стал Киев, где центрами украинского национализма был Юго-Западный отдел Русского императорского географического общества (с 1873 г.) и газета «Киевский телеграф». Вокруг этого центра соорганизовались кружки украинофилов, состоящие преимущественно из студентов.

Центральной фигурой украйнофильства в Киеве был историк В.Б. Антонович, развиваший в своих трудах идеи Н.И. Костомарова.

Националисты вели пропаганду преимущественно через культурные мероприятия, устраивали литературные вечера, концерты и т. д. В 1875 г. под давлением консервативной общественности большинство украйнофильских центров было ликвидировано, а наиболее активные националисты эмигрировали.

В 1890-е годы происходит радикализация украинского национализма. Появляются идеологи и кружки, порывающие с культурно-просветительскими практиками, ставящими во главу угла политическую пропаганду и провозглашающие курс на создание особой украинской нации и отделение независимой Украины от Российской империи. Появление национально «свидомых» означал разрыв не только с русскостью, но и с относительно умеренным украйнофильством.

В 1900 г. в Харькове возникает кружок, называющий себя «Революционная украинская партия». Члены его в идейном плане были одновременно и националистами и социалистами. Центральной фигурой этого кружка был адвокат Н.И. Михновский.

В 1900 г. он опубликовал брошюру «Самостійна Україна» в которой была представлена радикально- националистическая версия украинской истории. В 1654 г. некая «Республика Украина» заключила «Переяславскую Конституцию» с «Московией», после чего Россия её насильно подчинила и угнетает. Поэтому угнетенные украинцы должны бороться с Россией и русскими за самостийную Украину от Карпат и до Кавказа. В дальнейшем Михневский сформулировал «заповеди» украинского национализма: «Все люди — твои братья, но москали, ляхи, венгры, румыны и евреи — это враги нашего народа, пока они господствуют над нами и обирают нас. Украина — для украинцев! Итак, выгони отовсюду с Украины чужаков-угнетателей. Всегда и везде используй украинский язык. Пускай ни жена твоя, ни дети твои не оскверняют твой дом языком чужаков-угнетателей». Соответственно, украинцам предстоит жестокая кровавая борьба с «москалями» и т. д.

События 1905-1907 гг. предоставили несопоставимо более широкие возможности, нежели ранее, украинским националистам на территории Российской империи. Они стали органической частью «освободительного» движения, поддерживавшего, начиная с декабристов и Герцена, украинский сепаратизм. Произошла легализация украинской прессы, издательств, клубов, библиотек, коммерческой деятельности и т.д.

В левых фракциях I и II Государственных Дум появились отдельные представители украинских националистов, несмотря на то что большинство малороссов были противниками украинства. Кадеты, эсеры, социал-демократы отказались от концепции триединого русского народа и приняли позицию украинского национализма.

Так, лидер кадетов П.Н. Милюков выступал за право преподавания в школах «мовы» и использования её в государственных учреждениях Малороссии. В 1906 г. состоялось признание комиссией Императорской Академии наук, члены которой были по своей политической ориентации либералами, украинского языка самостоятельным, а не малороссийским наречием русского языка. Это была крупная политическая победа украинских сепаратистов.

Впрочем, вплоть до 1917 г. украинское движение на территории собственно Российской империи была слабым и маловлиятельным. По признанию лидера «радикально-демократической партии» Е.Х Чикаленко в его дневнике: «на 30 млн. украинцев, может, найдутся 300 человек, которые искренне привержены делу. Небогато!»1.

Итак, на территории собственно Российской Империи украинское движение было откровенно слабым, несмотря на поддержку со стороны представителей либерального и социалистического лагеря. Однако, начиная с 1870-х годов в Европе резко изменилась геополитическая ситуация. Произошло объединение германских государств вокруг Пруссии, разгромившей Францию, возник Второй Рейх. А с Австро-Венгрией у России стали нарастать противоречия из-за поддержки последней славянских народов. Германский мир начал готовится к большой войне с Россией и Францией. Она разразилась в 1914 г.

В качестве орудия борьбы против России австрийцы решили использовать украинский национализм, создав для его развития исключительные условия на территории Галиции, вошедшей в состав Австро-Венгрии в результате разделов Речи Посполитой в конце XVIII в.

Австрийские спецслужбы начали плотную работу с украинскими националистами еще с конца 1860-х гг., когда в Галиции начали массово создаваться украинские читальни, библиотеки, спортивные общества, кооперативы, занимающиеся поддержкой крестьянских хозяйств по национальному признаку и т. д. Украинцем стало быть несопоставимо более выгодно, чем русским.

Огромный импульс получило развитие «мовы», которая отныне стала формироваться на основе галицийского наречия, подвергшегося в течение длительного времени сильному влиянию польского языка.

В высших учебных заведениях австрийской Галиции начали создаваться кафедры украинского языка и литературы, где главную роль играли украинские националисты, эмигрировавшие из России.

С 1892 г. в школах Галиции было внедрено фонетическое правописание, созданное ещё П.А. Кулишом. Оно заменило традиционное доселе для галицийских русинов этимологическое письмо (принятое в русском языке). До этого момента русины могли свободно читать русские книги. Однако введение «кулишивки» положило начало вытеснению и преследованию русского языка.

Его преподавание запрещалось, из библиотек изымались книги на русском языке, преследовались преподаватели «москвофильской» и «русофильской» ориентации.

В 1873 г. было создано «Наукове товариство імени Шевченка», выпустившее сотни томов Записок, призванных «академически» обосновать украинскую идентичность при помощи «украиноведения». Особую активность эта организация развила с 1894 года после приезда во Львов из России магистра истории М.С. Грушевского.

В 1886 г. Грушевский поступил на историко-филологический факультет Киевского университета, где в качестве научного руководителя выбрал В.Б. Антоновича. Этот продолжатель украйнофильских идей Костомарова оказал сильное влияние на Грушевского, под его руководством писались его студенческие работы. За одну из них, написанную на третьем курсе, с размашистым названием «История Киевской земли от смерти Ярослава до конца XVI в.» он получил золотую медаль, которую рекомендовал вручить ему Антонович. По ходатайству научного руководителя Грушевский был оставлен при университете, в 1894 г. защитил магистерскую диссертацию «Барское староство (административно-территориальная единица Польши в XV-XVIII в с преимущественно малороссийским населением — А.М.). Исторические очерки».

Ещё в 1891 г. Антонович, тесно сотрудничавший с украинскими националистами в Австро-Венгрии, вернувшись из австрийской Галиции, стал готовить Грушевского к занятию планируемой кафедры всеобщей истории со специальным обзором истории Восточной Европы во Львовском университете, на основе которой в дальнейшем должна была возникнуть кафедра истории несуществовавшей тогда Украины.

Молодой магистр русской истории, оказавшись во Львове, получил звание профессора, занял указанную кафедру, где и развил бурную деятельность. Власти Австро-Венгрии уже тогда готовились к большой войне, где главным её противником была Российская империя. В качестве орудия борьбы против России австрийцы решили использовать украинский национализм, создав для его развития исключительные условия на территории Галиции, вошедшей в состав Австро-Венгрии в результате разделов Речи Посполитой в конце XVIII в.2

В этих условиях Грушевский за свою деятельность получил невероятно щедрое финансирование. Достаточно отметить, что он к началу XX в. построил виллу во Львове, стал обладателем усадьбы в Закарпатской курортной Криворывне, а в Киеве — владельцем фешенебельного самого большого шестиэтажного (крайняя редкость в то время! - А.М.) доходного дома.

Это была плата со стороны властей Австро-Венгрии за создание украинского националистического движения, которое, с точки зрения австрийцев, должно было в пределах Австрийской Галиции быть противовесом традиционно сильному польскому влиянию в этом крае; с другой стороны бороться против галицийских русофилов, ориентирующихся на Россию, и быть «тараном» против Российской империи в грядущей войне. В итоге в начале XX в. украинский национализм в Галиции приобрел радикально русофобский характер, получил сильную экономическую базу, школьное и университетское образование, политические организации. В довершении к началу Великой войны были созданы десятки организаций так наываемых «сичевых стрельцов», которые составили костяк вооруженных сил украинских националистов.

Во всех этих процессах Грушевский играл исключительно важную роль. Он становится ключевым руководителем всей «научно-культурной», а по сути политической, идеологической и пропагандистской работы украинских националистов в Галиции: с 1895 года работает редактором «Записок Научного общества имени Шевченко», а в 1897 становится председателем этого общества. Именно Грушевский превратил эту организацию в прообраз будущей украинской академии наук, т.е. в очаг украинизации и украинской националистической пропаганды. Всего в 1895-1913 гг. под редакцией Грушевского было выпущено 111 томов «Записок», в которых был создан националистический фальсификаторский нарратив по истории, географии, языку, символике и пр. Издательства «товариства» занимались печатанием пропагандистской литературы для последующего нелегального распространения в России.

Помимо «Записок» Грушевский издавал журнал «Литературно-науковий вістник» и руководил издательством «Видавнича спілка», сыгравших большую роль в формировании и распространении «мовы» на основе полонизированного галицийского наречия.

Главные усилия Грушевского были направлены на создание обобщающего нарратива, призванного легитимизировать основные положения украинского национализма. Таковым стал его десятитомник «История Украины-Руси» (в которой «история» несуществующего народа и несуществующего государства была доведена до 1658 г.). В популярном изложении полная схема этой истории изложена в статье «Обычная схема "русской" истории и вопрос рационального упорядочения истории восточного славянства", в работах "Очерк истории украинского народа» и «Иллюстрированная история Украины».

Исторический метод, использованный Грушевским и его последователями образно и довольно точно охарактеризовал В.В. Шульгин: «Украинствующие сосредоточили свое внимание на своем родном крае, и историю своей земли некоторые из них хорошо знают, ибо изучают ее для специальной надобности. Они выискивают в этой истории все свидетельства, неоспоримо доказывающие, что в нашем крае жил и страдал русский народ. Во всех этих случаях они перечеркивают слово «русский» и сверху пишут «украинский». И это не только в фигуральном смысле, а и в буквальном. И сейчас можно найти например в Белграде, в публичной русской библиотеке, сочинение Костомарова, где рука неизвестного украинствующего фальсификатора делала «исправления». На стр. 292, 293 я обнаружил следующее. Напечатано: «Великаго княжества русскаго». Зачеркнуто «русскаго», сверху написано «украинскаго». Напечатано: «Великое княжество русское». Зачеркнуто «русское», сверху написано «украинское». Напечатано: «с делопроизводством на русском языке». Зачеркнуто «русском», написано рукой «украинском»3.

Грушевский, создавая свой нарратив на основе хорошо известных источников и уже имеющихся исследований по истории древней Руси, добавлял в летописные тексты или другие источники слово «украина»: князья Украины-Руси, летописи Украины-Руси и т. д.

Грушевский довел до логического конца фальсификаторские приемы своих предшественников Н.И. Костомарова и В.Б. Антоновича. В его псевдонаучных писаниях русские и украинцы выступают не как ветви одного народного целого (что в определенной мере признавал, к примеру, Н.И. Костомаров), а как два совершенно разных народа, с различным этногенезом и историческими государственностями. Делалось это на основе совершенно бездоказательных утверждений, что якобы украинцами были уже древние племена антов, возможно, являющиеся потомками трипольцев (археологическая трипольская культура).

В наиболее «академическом» виде свою фальсификаторскую схему Грушевский изложил в статье "Обычная схема "русской" истории и вопрос рационального упорядочения истории восточного славянства" (1903). Его современные последователи утверждают, что в ней он «заложил фундамент украинской историографии»4. Грушевский отрицает единство самой русской истории: «общерусской» истории и не может быть, как и нет «общерусской» народности. Может быть история всех «русских народностей», кому охота их так называть, или же история восточного славянства. Она и должна занять место нынешней «русской истории». Отрицая общерусскую историю, которую он сводит исключительно к «великорусской», Грушевский провозглашает необходимость создания истории особой украинской народности, которая уже в древнейших времен создала свою этническую государственность: «Киевское государство, право, культура были творением одной народности, украинско-руськой; Владимиро-московское – другой, великорусской». Расцвета «украинская держава» достигла при Владимире Святом.

Далее он утверждает, что «Киевский период перешел не во владимиро-московский, а в галицко-волынский XIII в., затем в литовско-польский XIV-XVI вв. Владимиро-Московское государство не было ни наследником, ни преемником Киевского» (северные и северо-восточные земли, Суздальское-Владимирское княжество он рассматривает как своего рода «колонию» «киевской державы», постоянно подчеркивая их более низкую в сравнении с Киевом культуру).

Украинский этнос, восходящий к трипольцам и антам, непрерывно развиваясь, после татаро-монгольского нашествия «ряд веков живет без национального государства, под влиянием разных государственных организаций», а «великороссы», создавшие свою государственность, ничего общего не имеют с украинцами.

Борьба Москвы за собирание русских земель, начиная с московских князей, Ивана Великого и до Екатерины II оцениваются Грушевским как исключительно негативное явление.

Длительный период безгосударственного национального существования украинцев завершается созданием никогда не существовавшей «козацкой державы» Богдана Хмельницкого, при котором состоялась Переяславская рада 1654 г., которую он в разное время характеризует как «протекторат», «временное соглашение», «военный союз», «доказывая», что украинцы в то время добились «автономии», последней вспышкой которой была деятельность гетмана Мазепы, после чего она была раздавлена Российской империей.

Вторым важнейшим направлением деятельности Грушевского в Галиции стало развитие «мовы», которая отныне стала формироваться на основе галицийского наречия, подвергшегося в течение длительного времени сильному влиянию польского языка. В 1895 году «науковое товариство им. Шевченко» ходайствовало перед правительством введение для русинов модернизованного варианта «кулишовки» (были введены буквы “ї”, “є”). Для украинских националистов крайне важно было не пользоваться правописанием, которое было принято в Российской империи. В результате репрессивных мер, сопровождающих вытеснение русской орфографии и языка из учебных заведений и в целом из культуры Галиции, фонетическое правописание было внедрено в течение считанного количества лет. В высших учебных заведениях австрийской Галиции начали создаваться кафедры украинского языка и литературы, где главную роль играли Грушевский и его единомышленники.

В 1899 г. Грушевский выступил одним из идеологов создания Украинской национально-демократической партии в Галиции. Он включил в её программу основное требование украинских националистов: «Нашим идеалом должна быть Независимая Русь-Украина, в которой бы все части нашей нации соединились в одну современную культурную державу"5. В своей «Истории Украины-Руси» Грушевский очертил, опираясь именно на свою масштабную фальсификацию русской истории, границы тогда еще фантомной («соборной») украинской псевдогосударственности. Его концепцию «развил» в книге «Коротка география Украины» (1910) львовский профессор С.Л. Рудницкий, утверждавший, что она является самым обширным в Евразии государством за исключением России. Согласно интерпретации Рудницкого в неё входили, помимо малороссийских губерний, Галиция, Карпатская Русь и Буковина, Крым, Кубань, часть Кавказа. Черное и Азовское моря объявлялись «украинскими», как и западное побережье Каспия. Все эти фантастические представления до сих пор являются основой для легитимации несуществующих «исторических прав» украинцев на «свою» территорию.

Будучи учеником В.Б. Антоновича, он развил и наполнил фактическим содержанием националистическую концепцию Костомарова, издав десятитомную «Историю Украины-Руси», труд, обосновывающий украинскую фальсификацию русской истории. Грушевский отрицал единство русского народа с древнейших времен, утверждал, что анты являются предками украинцев, что древняя Русь являлась украинским государством, в котором исключительную роль играло Галицко-Волынское княжество и что долженствующая «воссоздаться» в ближайшей исторической перспективе «соборная Украина» - т. е. воображаемая в украинском националистическом дискурсе будущая Украина, вне зависимости от государственных границ, будет являться единственной преемницей «древней Украинской державы». По большей части Грушевский использовал труды классиков русской исторической мысли, меняя в них слово «русский» на слово «украинский» и выдумывая противоречия, конфликты и вражду между украинцами и «москалями» с древнейших времён.

В итоге, в начале XX в. украинский национализм в Галиции при активной поддержке австрийского правительства приобрел радикально русофобский характер, получил сильную экономическую базу, школьное и университетское образование, политические организации. В довершении, к началу Великой войны были созданы десятки организаций так называемых «сичевых стрельцов», которые составили костяк вооруженных сил украинских националистов (около 2,5 тысяч человек).

С началом Великой войны в австрийской Галиции начался геноцид русинов, ориентирующихся на русский язык и культуру, так называемых «русофилосов» и «москвофилов». В концлагерях Терезин и Талергоф содержались десятки тысяч заключённых, тысячи из них были физически уничтожены.

Приведём «Сiчову» песню, или песню «Сiчевих стрильцив»:

Украiнцi пьють, гуляють,

А кацапи вже конають.

Украiнцi пють на гофi,

А кацапи в Талергофi.

Де стоiть стовп з телефона,

Висить кацап замiсть дзвона.

Уста йому посинiли,

Чорнi очi побiлiли,

Зуби в кровi закипiли,

Шнури шию переїли.

К 1915 г. потенциальный русский актив в Галиции был буквально раздавлен объединенными усилиями украинских националистов и австрийцев. Фактически австрийская Галиция стала центром украинской протогосударственности, где активно шёл процесс украинского нациогенеза, основой которого стала радикальная русофобия.

1 Чикаленко Е.Х. Щоденник (1907-1917). Киев, 2011. С. 126,

2 О связях Грушевского с австрийским спецслужбами и масонством см. чрезвычайно содержательную статью: Иванов А.А. Игры агентов на украинском поле. Австро-Венгрия и украинский сепаратизм в начале XX в. // Московский журнал. 2024. № 2(398). С. 46-60.

3 Шульгин В.В. Украинствующие и мы //»Украинская» болезнь русской нации. – М.: Имперская традиция, 2004. - С. 209.

4 Все ссылки на эту статью даны по: https://web.archive.org/web/20161022211104/http://likbez.org.ua/hrushevsky_east_slavs.html (дата доступа: 16.02. 2005.

5 Цит. по: Ульянов Н.И. Происхождение украинского сепаратизма. М., Издательство «Индрик», 1996. С. 240.

А.Ю. Минаков. История украинского сепаратизма и национализма в самом кратком изложении

В ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ИМПЕРАТОРА ОБЩЕСТВО АЛЕКСАНДРА III ОТМЕЧАЕТ РУССКИХ ПРОСВЕТИТЕЛЕЙ

Elena17 — Tue, 10 Mar 2026 04:18:14 GMT

Серебряный нагрудный знак в форме Императорского вензеля был учреждён Русским просветительским обществом им. Императора Александра III для награждения деятелей, имеющих значимые заслуги в области русского просвещения.
В день памяти Государя-Миротворца Александровским знаком были отмечены три человека:

— Бугай Михаил Федорович - художник, иконописец, реставратор, педагог
— Кропотов Владимир Сергеевич - историк, член Ученого совета Евпаторийского краеведческого музея.
— Науменко Наталья Александровна - преподаватель литературы Кадетского корпуса им. Николая Второго г. Ростов-на-Дону.

Служба информации Русского просветительского общества им. Императора Александра III
alrpo.home.blog/

Русский Хронограф. «Всё богатство – песня и гитара». Валерий Агафонов (к 85-летию со дня рождения)

Elena17 — Mon, 09 Mar 2026 20:35:54 GMT

Этого удивительного певца и человека нет с нами уже более 40 лет, но живут его песни, и люди, уже не заставшие Агафонова в живых, услышав его неповторимый голос, становятся поклонниками этого выдающегося таланта, навсегда остающегося с нами.

Валерий Борисович Агафонов родился в страшном для России году – 1941-м. Отец, научный сотрудник Публичной библиотеки имени М. Е. Салтыкова-Щедрина, знаток восточных языков, ушел на фронт добровольцем, несмотря на то, что был освобожден от воинской службы по причине слабого зрения, и погиб под Смоленском. Мать, педагог по образованию, осталась одна с двумя детьми на руках и парализованной свекровью в Ленинграде. Блокада была первым испытанием, выпавшим на долю певца. То, что он, с рождения больной тяжёлым пороком сердца, смог пережить её, невозможно объяснить иначе, нежели Божьим чудом.
Часто бывает, что человек, получивший от Бога большой дар, словно расплачивается за него различными лишениями: бедностью, недугами и т.д. Валерий Борисович знал о своей тяжёлой болезни, знал, что срок, отпущенный ему, будет недолог, но тем больше и вдохновеннее работал, не жалея себя, без остатка отдавая людям данный ему огромный талант. Не имея музыкального образования, он виртуозно играл на гитаре и пел так, что после него было трудно слушать кого-то ещё. Петь Агафонов мог часами, он пел, как жил, как дышал. Временами из-за болезни ему трудно было даже спуститься по лестницы с 4-го этажа, но, когда певец выходил на сцену, казалось, что ему неведомо чувство усталости, что он, как выразился один мемуарист – бесконечен.
Голос Агафонова обладал целительной силой. Друзья вспоминают, что многих он вытаскивал из депрессии не какими-то словами, а своими песнями. А придти на помощь тем, кому это было нужно, Валерий Борисович готов был всегда, щедро даря свой дар, свою душу. Юрий Дубов вспоминает, что, когда его беременная жена в тяжёлом состоянии лежала в роддоме, его близкий друг попросил бывшего у него в гостях Агафонова съездить и спеть для неё: «На Верхнюю Радищевскую, к небольшому двухэтажному роддому, мы приехали рано. Нас, конечно, никуда не пустили, да мы и не рвались. Просто попросили, чтобы жену к окошку вызвали, если она сможет. Она к окошку подойти смогла и очень обрадовалась, когда нас увидела. Потом Валера начал петь. Он стоял в пустом дворике маленького роддома со своей удивительной гитарой и пел для одной, пока незнакомой ему женщины. И я знаю, что в те полтора часа, пока он пел для неё, она была для него одной-единственной! И когда минут через десять, как он начал петь, к окнам сбежались все девчонки, кто мог встать с постели, и Людмилку от окна выперли, Валера остановился и сказал: «Нет, девушки, вон ту к окну пустите, а уж остальные, как смогут!» Полтора часа!
Не знаю, надо ли сейчас придумывать, высасывать из пальца определение того, что так щедро положил тогда к ногам сестер, нянечек и рожениц Валера Агафонов. И хотя все появившееся позже на свет девочки и мальчики были как-то по-своему названы своими матерями, не боясь ошибиться, скажу, что все они были немного Валерками…»
Валерий Борисович принадлежал к той редкой категории людей, о которых говорят – не от мира сего. Его жена и муза, Татьяна Агафонова, вспоминает: «Помню, как впервые мы поехали на юг. Он впрыгнул в отходящий поезд с гитарой и одной-единственной рубашкой в чемоданчике. Остановились недалеко от Коктебеля, какая-то женщина дала нам на ночь палатку. А на другой день — вот удивительно, как к нему тянулись люди! — на набережной к нам подошел странного вида человек в тельняшке, берете и клешах, остановился около Валеры и говорит: «Вот ты, маэстро, и твоя дама будете жить у меня. Сейчас только выгоню своих жильцов». Это был дядя Вася-шкипер. За жилье с видом на море он с нас двоих брал пятьдесят копеек за сутки.
Валере очень хотелось поблагодарить ту женщину, которая нам дала палатку на первую ночь. Он написал ей письмо, а когда оставалось только поставить дату, он подумал-подумал и ляпнул: «1839 г.». Мне сначала показалось, что он ошибся, потом — что балуется, а оказалось, что у него на даты вообще никакой памяти не было — он жил в прошлом веке. Я пыталась расспрашивать Валеру о его жизни до нашей встречи, он рассказывал какие-то случаи, но ни разу не вспомнил, когда это произошло. Таких людей мне больше встречать не приходилось».
При этом Агафонов отличался огромной эрудицией и выдающейся памятью. Ночи напролёт он мог читать наизусть Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Ахматову, Гумилёва… «Я помню, как его записывала Александра Александровна Пурцеладзе на маленький магнитофончик. Она спрашивала: Валера, а ты знаешь вот это? — и говорила два слова из какого-то романса. Он начинал петь. А это? Это? И Валера все пел. Не было практически того, чего он не знал. У него был чемодан нот, которые он скупал и списывал везде, где только мог...» - рассказывал в интервью газете «Смена» Николай Афоничев.
«Всё богатство – песня и гитара», - пел близкий друг певца, бард Юрий Борисов. И это было сказано не только о нём самом, но в не меньшей степени и о Валерии Борисовиче. Он, как вспоминаю знавшие его, жил в каком-то нематериальном мире.
Чтобы заработать на жизнь, Агафонов работал шлифовальщиком, рабочим сцены, электриком, радистом… Параллельно участвовал в художественной самодеятельности. По рекомендации знаменитого В.В. Меркурьева посещал курсы Ленинградского института театра, музыки и кино, участвовал в сборных эстрадных концертах. Работал в Алтайской филармонии и Русском театре Вильнюса, пел в ресторане «Астория» в Ленинграде (здесь его слушателем стал президент Франции Шарль де Голль, находившийся с визитом в СССР), под псевдонимом Ковач выступал в цыганском ансамбле с исполнением таборных песен, позднее снялся в эпизодических ролях в двух кинофильмах – «Личной безопасности не гарантирую» и «Путина». Стоило ему взять в руки гитару, как вокруг собиралась толпа. В подъезде дома Валерия Борисовича собирались почитатели его таланта и слушали импровизированные концерты. Кто слышал Агафонова хотя бы раз, уже никогда не мог забыть этот чарующий, уносящий в прошлое, дивный голос. Везде собирались десятки людей, чтобы услышать изумительного исполнителя русских романсов, коих насчитывалось в его репертуаре великое множество: от Глинки и Варламова до Зубова и Прозоровского. «Вот мы ехали в автобусе, он мог сказать: «Все, больше из этого автобуса никто не выйдет». Расчехлял гитару — и начинал петь. И пока он не переставал — ни один человек из автобуса не выходил. Все хватались за поручни — и слушали его…» - вспоминал друг Валерия Борисовича Николай Афоничев.
Елена Бахметьева в своей статье «Рыцарь романса» писала: «Бытовой романс, несмотря на кажущуюся простоту, не так уж доступен для исполнения. Он не терпит форсирования звука, не звучит под оркестр, теряет непосредственность на большой сцене, а в эстрадном исполнении часто становится пошлым, так как ему противопоказан малейший нажим или показ. Валерию Агафонову удалось избежать этих рифов. Романс в его исполнении оставался всегда интимным, задушевным, не выступлением и не представлением, хотя это и драма в миниатюре. И слушая голос Валерия Агафонова, воспринимаешь романс как конкретную жизненную ситуацию - счастливую или трагичную, но всегда очень значительную. Стало уже бесспорным мнение об эталонной трактовке Валерием Агафоновым русского романса. Бережно передавал артист литературный и музыкальный тексты, дороги были для него малейшее движение души, тончайшие оттенки чувства. И возникает вопрос: как человек, не имеющий ни литературного, ни музыкального, ни вообще среднего образования мог создать шедевры исполнительского искусства? Говорят, он был талантлив. Борис Алмазов в том же «Невском времени» в статье под названием «Так ярко, так мучительно» пишет: «Более одаренного человека, чем Валерий Агафонов, я не встречал!» Да, бесспорно, Валерий Агафонов был щедро одарен природой: он пел, сочинял музыку к стихам, писал стихи, отлично рисовал, писал маслом, лепил, был прекрасным чтецом и рассказчиком, отлично играл в шахматы, превосходно плавал, но самое главное - его реакция на искусство и жизнь, особенно искусство, была безупречной. И все же, помимо дара, нужна школа. И она была. Валерий Агафонов был профессионалом, а не талантливым дилетантом». («Вильнюс», № 7, 1992)
При всём этом попасть в официальную систему не было никакой возможности. Не потому, что Валерий Борисович представлял для неё угрозу, а из-за собственного душевного склада его самого. Николай Афоничев рассказывал: «Он не понимал, что такое производственная дисциплина. У него было огромное чувство ответственности — в том случае, если дело касалось искусства. Чтобы кому-то петь, он мог вставать, бежать ночью куда угодно, в любую мастерскую, садиться на самолет, лететь в Днепропетровск, где у него были слушатели! Но если дело касалось отбывания повинности, административной принудиловки — то ему на это было совершенно наплевать. Он не боялся наказаний, его не интересовали записи в трудовой книжке. У него были люди, которых он любил, — и все. (…) Агафонова просто не замечали. Для профессиональных музыкантов он был дилетант. У него не было ни диплома, ни каких-то других официальных бумаг, которые открывают двери... И вообще он не мог работать ни в какой официальной организации. Он не понимал, почему он должен ходить к кассе за зарплатой, почему он должен вообще где-то «числиться» — ведь он работает с утра до вечера, работает для людей, поет! Ему трудно было это объяснить».
Агафонов не вписывался в систему. Как не вписывался и поэт Юрий Борисов, творческий союз с которым стал важной вехой в жизни Валерия Борисовича.
Судьба Борисова складывалась непросто. Он родился в 1944-м году в Уссурийске Приморского края. Мать работала кассиршей, кондуктором трамвая, отец был молотобойцем. По окончании войны семья вернулась в Ленинград, где Борисов воспитывался, в основном, в детдоме Ждановского района на Каменном острове. После школы с 14 лет он учился на токаря-револьверщика в ремесленном училище, где познакомился с Агафоновым, для которого стал первым учителем профессиональной игры на гитаре. На 7-струнной гитаре и аккордеоне играла его мать, и Юрий Аркадьевич в подростковом возрасте начал играть на гитаре, и впоследствии даже преподавал игру на этом инструменте. После окончания ремесленного училища судьбы товарищей сложились по-разному. Юрий Борисов ещё во время учебы получил срок за мелкое хулиганство, около 3-х лет отбыл в подростковой колонии в Липецкой области. Освободившись, лет в 18-19 поступил в школу парикмахерского мастерства. По специальностям почти не работал — берег руки для игры на гитаре. Позже Юрий Аркадьевич получил ещё немало специальностей, но так нигде и не работал, а потому регулярно получал строки за «тунеядство». В среднеазиатской колонии поэт заработал чахотку, все оставшиеся годы медленно убивавшую его. Стихов Борисова нигде не печатали. Какое издание могло позволить себе роскошь напечатать, к примеру, такое:
Заунывные песни летели
В край березовой русской тоски,
Где-то детством моим отзвенели
Петербургских гимназий звонки.

Под кипящий янтарь оркестрантов,
Под могучее наше «Ура!»
Не меня ль государь-император
Из кадетов возвел в юнкера?

В синем небе литавры гремели
И чеканила поступь война.
И не мне ли глаза голубели
И махала рука из окна?

Мчались годы в простреленных верстах
По друзьям, не вернувшимся в ряд,
Что застыли в серебрянных росах
За Отечество и за царя.

Не меня ли вчера обнимали
Долгожданные руки - и вот,
Не меня ли в ЧеКа разменяли
Под шумок в восемнадцатый год?
Кроме поэтического таланта, Борисов обладал ещё даром композиторским и хорошими вокальными способностями. Татьяна Агафонова вспоминает: «У Юры исполнение особое было, был такой глубокий бас. Он вообще был очень музыкальный. Но Юру почему-то все время затирали. Обидно! Потому что все выходят петь, кому не лень, а Борисова никуда даже не включают. Мне хочется, чтобы Юру Борисова знали. Последние годы безумно хотелось, чтобы у него был концерт, и все увидели, насколько это прекрасный музыкант. Больше всего мне было обидно за его гитару. Но ничего не получилось. Человек просто не привык к эстраде. Да и больной он уже был очень. Чахотка... Он ведь был человеком, который не мог работать. Есть такие люди. Ну, не в силах он был подниматься в шесть часов утра и ехать на кирпичный, допустим, завод. Он мог только сочинять стихи и музыку, писать свои песни. Другая душа совсем. Кроме того, эта болезнь...
Я не представляю Юру в бархатном халате за чашечкой кофе. Этот человек ни за что бы не изменил стиль жизни. Он сам себе сотворил такую жизнь. Это уже судьба. Но ни о нем, ни о Валере я не могу сказать, что жили они несчастливо и ужасно. Жизнь их была счастливой, трудной, но счастливой. Даже у Юры Борисова, даже у Юры!.. Трагичной? Да. Но опять-таки когда человек ничего не переживает, откуда он чего возьмет? что сможет создать? А у них у обоих такая чуткость, такая восприимчивость ко всему была! Они могли понять все. Главное, что они - Юра, Валера – состоялись».
Встретились два не вписывавшихся в систему творца, вновь свела их судьба после долгого промежутка, и плодом их союза стал цикл белогвардейских романсов такой исключительной силы, что при первых аккордах их, при первых словах – ком подкатывает к горлу:
Всё теперь против нас, словно мы и креста не носили,
Словно аспиды мы басурманской крови,
Даже места нам нет в ошалевшей от крови России,
И Господь нас не слышит: зови – не зови…
Вот уж год мы не спим, под мундирами прячем обиды
Ждем холопскую пулю пониже петлиц
Вот уж год как Тобольск отзвонил по Царю панихиды
И предали анафеме души убийц
Им не Бог и не Царь, им не Суд и не совесть
Все им «Тюрьмы долой» да «Пожар до небес»
И судьба нам читать эту страшную повесть
В воспаленных глазах матерей и невест
И глядят они долго нам вслед в молчаливом укоре
Как покинутый дом на дорогу из тьмы
Отступать дальше некуда - дальше Японское море
Здесь кончается наша Россия и мы
В красном Питере кружится, бесится белая вьюга
Белый иней на стенах московских церквей
В черном небе ни радости нет, ни испуга
Только скорбь Божьей Матери по России моей.
А ещё были «Закатилася зорька…», «Голубые лошади», «Справа маузер, слева эфес…»… Примечательно, что фрагмент из песни «Закатилася зорька» («Перед боем») Агафонов исполнил в фильме «Личной безопасности не гарантирую»:
И присяга ясней, и молитва навязчивей,
Когда бой безнадежен и чуда не жди.
Ты холодным штыком мое сердце горячее,
Не жалея мундир, осади, остуди.
Эти песни узнали за рубежом, эти песни перепевались втайне, а их авторы, угасавшие день ото дня, точно знавшие неизбежность скорого конца, продолжали жить в нужде, продираться сквозь тернии, творить на последнем излёте. Про таких говорят: «живут как птицы». Валерий Агафонов так и не увидел своих пластинок. Незадолго до смерти он стал артистом Ленконцерта. «Его, - вспоминал Афоничев, - слушал и Хиль в комиссии — он заставил Валеру петь больше трех часов. Ему просто понравилось. Все говорили: может, хватит? Он: нет, пусть поет! Может быть, он хотел дождаться: когда же Агафонов кончится? Агафонов был бесконечен!» Работа в Ленконцерте не приносила певцу радости. Как вспоминает его вдова: «В Валерины обязанности входило развлекать вовремя перерывов разгоряченную на танцах в домах культуры публику. Это он ненавидел и все время (невзирая на наше бедственное материальное положение) пытался кем-нибудь подмениться. Зато на концертах выкладывался целиком, неважно перед какой публикой — лишь бы люди его слушали». Валерий Борисович выступал в ВУЗах, перемежая исполнение песен лекциями о поэзии и истории романса. Эти лекции запоминались студентам на всю жизнь.
Его сердце перестало биться 5-го сентября 1984-го года на пути из Петергофа в Ленинград, куда Агафонов ехал на концерт. Ему было сорок три года. Незадолго до кончины певец говорил: «Если бы не пел, прожил бы меньше». Об этом говорит и его вдова: «Меня часто спрашивают: может, Валера «добил» свое и без того больное сердце бесконечными волнениями на концертах? А я думаю наоборот: именно эти волнения, которые составляли основу его жизни, и помогли прожить ему аж 43 года. Мало? Но с таким недугом, какой был у него, люди вообще не живут».
Юрий Борисов посвятил памяти друга песню:
Может, виной расстоянья,
или я сам не спешил?..
Что ж ты мои ожиданья
встречей не разрешил?
Черной тесьмой перехвачены
близкие сердцу черты.
Все, что судьбою назначено,
бережно выстрадал ты.
Спишь на цветах увядающих,
а у тебя в головах -
осени лик всепрощающий
с тихою грустью в глазах.
Слышишь, подруга сермяжная
песню заводит без слов?
Струны-певуньи наряжены
в бархат бардовых басов.
Внемлет минорным созвучиям
все повидавший Парнас,
слушают ивы плакучие
твой недопетый романс.
Шесть лет спустя, тяжёлая болезнь, с которой он мужественно боролся целых десять лет, одолела и его. Поэт, бард, человек огромного таланта и трагической судьбы, Юрий Борисов скончался на сорок шестом году жизни в больнице на Поклонной горе 17-го июля 1990-го года в 8 часов утра.
Наследие Валерия Агафонова огромно. Через несколько лет после его кончины его записи стали выходить на пластинках, кассетах, а позже – дисках. Первые пластинки семья певца вынуждена была покупать на свои деньги. Татьяна Агафонова вспоминает: «Руководители фирмы «Мелодия», издав всего Агафонова, сделали огромное дело, но по отношению ко мне и к близким Валеры ставили себя так, будто мы должны быть счастливы самой возможностью издания наследия певца. Нам ничего не заплатили, пластинки мы вынуждены были покупать в магазине. А тогда хорошие диски были дефицитом - их не продавали, а «выбрасывали», либо распространяли из-под полы среди нужных людей. Зайдя в магазин и увидев толпу («Агафонова выкинули!»), я посылала маленькую Дашу разжалобить очередь и продавца: «Это мой папа»».
Вклад Валерия Агафонова в возрождение романса, в русскую культуру в целом трудно переоценить. «В какой-то мере его можно поставить в один ряд с Окуджавой и Высоцким в плане возрождения свободы и самосознания россиян в 60-е годы, - пишет Т.И. Чернышева. - Только Агафонов делал это иначе, он попытался возродить тонкие душевные человеческие чувства на основе русского романса (собственно, не русского романса, насколько я знаю, нет; в других странах есть песня, баллада, шансон и многое другое, но не романс). И это ему удалось.
Но самой большой заслугой Валерия я считаю то, что он возродил романс практически из небытия. Ведь в Советском Союзе официально считалось, что слова и музыка романса никак не соответствуют идеологии и воспитанию нового, советского человека – строителя коммунизма. Многие исполнители романсов подвергались политическим гонениям. В концертах романсы почти не исполнялись, если их пели, то в большинстве случаев утрированно, искаженно, с оттенком пошлости или насмешки. Многие романсы были совсем забыты. А Агафонову удалось разыскать забытые романсы, а главное, восстановить ценность и значение романса для русской культуры, показать классическое исполнение этого музыкального жанра».
Сегодня диски с записями Валерия Агафонова продолжают выходить. Его творчеству посвящаются телевизионные передачи и сайты в Интернете. Его песни перепеваются молодыми исполнителями, которые называют Валерия Борисовича своим учителем. И, как прежде, щемит сердце, когда слышатся пронзительные аккорды его гитары и его задушевный, глубокий голос…

В очерке использованы материалы сайта www.agafonov.info

В.Г. Чичерюкин-Мейнгардт. Кому наследует РФ. Русское зарубежье и зарубежные соотечественники (5)

Elena17 — Mon, 09 Mar 2026 19:41:54 GMT

Приобрести книгу можно в нашей ВК-Лавке

https://vk.com/market/product/khkh-vek-proigranny-rossiey-chicheryukin-meyngardt-vladimir-grigoryevich--128219689-10362474

либо в ОЗОНе:
https://ozon.ru/t/lD29Z2b

В.Г. Чичерюкин-Мейнгардт. Кому наследует РФ. Русское зарубежье и зарубежные соотечественники (4)

С почетом встречали официальные лица РФ гражданина США А.Б. Йордана – нашего зарубежного соотечественника. Он родился в Сербии, в семье белого офицера, участника Гражданской войны. В годы Второй мировой войны оба Йордана – отец и сын воевали в рядах Русского Корпуса на Балканах. Б.М. Йордан имел чин гауптмана. А.Б. Йордан – лейтенанта. (6) По непроверенным сведениям был награжден двумя германскими Железными крестами. А.Б. Йордан в РФ занимался предпринимательской деятельностью и финансировал возрождаемые в РФ кадетские корпуса. Правда, кадетские корпуса РФ более похожи на советские суворовские и нахимовские училища, а не на кадетские корпуса Российской империи и Русского Зарубежья. Об этом уже говорилось в Предисловии. А после кончины поручика В.В. Гранитова, возглавлявшего РОВС и Союз чинов Русского Корпуса – СчРК А.Б. Йордан отказался возглавить СчРК и тем самым способствовал его развалу.

В 1990-е гг. неоднократно приезжала в Москву из Канады О.Н. Куликовская – Романова. Она – вдова князя императорской крови Тихона Николаевича Куликовского – Романова, сына от морганатического брака сестры Царя – Мученика Николая II Великой княжны Ольги Александровны. В отроческом возрасте О.Н. Куликовская – Романова пережила драматические события Второй великой европейской войны. А первые послевоенные годы провела в беженском лагере Парш рядом с австрийским городом Зальцбургом. Несколько лет тому назад она приняла деятельное участие в издании сборника воспоминаний казаков и членов их семей, переживших выдачи в Лиенце и в Юденбурге сталинскому СМЕРШу в 1945 г. Её отец – Н. Пупынин был казачьим офицером, белым эмигрантом. Он чудом избежал выдачи советским карателям в Лиенце. В год 60-летия Лиенцевской трагедии, О.Н. Куликовская – Романова обратилась к русским людям с посланием, в котором напоминала о трагедии Лиенца и Юденбурга.

Власти Москвы и РФ давно привечают графа П.П. Шереметьева. Он – председатель международного совета российских соотечественников. В 2004 г. президент Путин вручил графу паспорт гражданина РФ. Сам граф в своих интервью охотно рассказывает о себе и своей гуманитарной деятельности. Бог ему судья. Но у меня вызывает куда больше уважения внук Верховного правителя России адмирала А.В. Колчака, проживающий в Париже. Он неоднократно заявлял о том, что не приедет в РФ до тех пор, пока его дед властями РФ будет считаться преступником. А ведь на территории РФ адмиралу Колчаку открыто несколько памятных досок, установлен памятник в Иркутске. Мы все хорошо помним, с какой помпой прошла премьера киноэпопеи «Адмиралъ» в российских кинотеатрах в 2008 г. Последующий показ телесериала «Адмиралъ» по ОРТ так же способствовал интересу у граждан РФ к той эпохе, и, что особенно отрадно, у молодежи.

Известный общественный деятель Русского Зарубежья А.Д. Шилёнок – терский казак, неизменно отвечал отказом на предложения русских общественных организаций из РФ приехать в Россию. Он говорил, что ни под каким предлогом не желает иметь дело с властями РФ, которые позиционируют себя как наследники коммуно-советского режима СССР.

В начале 2007 г. в журнале «Родина» появилась статья В. Макарова, кандидата философских наук «Поручик СД. Николай Рутченко – Рутыч и его непредсказуемое прошлое». Автор обвинял нашего зарубежного соотечественника, известного историка и общественного деятеля в том, что в годы Советско-германской войны, лейтенант Рутыч попав в плен к немцам стал с ними сотрудничать. Это выразилось в участии в расстрелах советских граждан в Гатчине – пленных советских партизан, подпольщиков и лиц, заподозренных в сочувствии к партизанам. Затем, оказавшись на территории Германии, Рутыч сотрудничал с Абвером и СД. Готовил диверсантов для заброски в советский тыл. В частности готовил П.И. Таврина и Л.Я. Шилову к заброске в советский тыл с целью убийства советского диктатора Сталина. В статье цитировались слова очевидца о том, что Рутыча видели в 1944 г. в форме оберштурмфюрера СС и на его мундире было два германских ордена(7).

А ещё раньше, в феврале 2007 г. по телеканалу ТВ-центр был показан документальный фильм из серии «Охотники за нацистами». Одна из серий была посвящена Н. Рутычу. Критическая рецензия на тот фильм была опубликована в журнале «Посев» – «Охотники за «сенсациями» Мировые розыгрыши за стеклом», № 3 2007 г. В статье приводится отрывок из книги художника И.С. Глазунова «Россия распятая» (2004). В ней рассказывается о знакомстве известного русского художника с Н. Руты-чем. Позволю себе процитировать маленький отрывок из той цитаты, что приводилась в «Посеве» из книги И.С. Глазунова, Это рассказ Н. Рутыча о себе.

«Я тебе говорил уже, что своё детство провёл в Крыму. Мой отец был военным….И я помню, как моя мать, протискиваясь сквозь толпу таких же несчастных русских женщин, хотела приблизиться к уводимому на расстрел отцу. Ты, конечно, знаешь об этой провокации кровавой Землячки её компании, когда они объявили, что всем офицерам надлежит явиться в комендатуру для регистрации. Я был ребёнком, но помню, как будто это случилось вчера: колонна русских офицеров, окружённая могучим конвоем, двигалась к месту расстрела. Многие, увидев в толпе родных, кидали через головы конвоя снятые фуражки – последнюю память. Я помню, как мать, неистово рыдая, прижимала к груди последнее, что у неё осталось от мужа, – выгоревшую на палящем солнце нашего русского Крыма офицерскую фуражку».

Так Н. Рутыч рассказал И.С. Глазунову о Крымских убийствах зимы 1920/21 гг. организованных Крымским ревкомом, во время которых был расстрелян и его отец, офицер Дроздовской стрелковой дивизии. Возможно, что кому-то мои суждения покажутся чересчур предвзятыми, но для зла не должно быть срока давности. И если Н. Рутыча следует считать преступником, то кем следует считать убийц его отца? Равно как и прочих убийц, участвовавших в массовых расстрелах в Крыму в ту зиму. И если в СССР из года в год в эпоху застоя твердили ритуальную фразу «Никто не забыт и ничто не забыто», применительно к 1941–1945 гг., то почему бы эту фразу не переадресовать к событиям 1917–1922 гг.?!

Вряд ли публикация в журнале «Родина» и документальный фильм «Охотники за нацистами» прошли незамеченными для французских дипломатов и журналистов, работающих в Москве. Однако ни каких демаршей со стороны французских властей за прошедшие три года не последовали. Какой можно сделать вывод? Французы обвинения против Н. Рутыча не восприняли всерьёз. Более того, в первые послевоенные годы французские власти жестоко преследовали своих соплеменников, сотрудничавших с Третьим рейхом. Дорога во Францию была закрыта и для русских белых эмигрантов, до войны проживавших в этой стране, а потом воевавших на стороне нацистской Германии. Те же русские, кто до войны проживал в третьих странах, или бывшие граждане СССР проходили проверку и лишь после этого могли въехать во Францию.

То же можно сказать и о США. Упоминавшийся терский казак А.Д. Шилёнок, скончавшийся несколько лет тому назад в США, как скупо упомянула газета «Наша страна», в годы Второй мировой войны воевал на Балканах против красных, будучи офицером русского добровольческого полка СС «Варяг». Насколько известно советская сторона никогда не добивалась экстрадиции в СССР, а потом в РФ русского беженца А.Д. Шилёнка из США.

Потомки русских дворян из Русского Зарубежья сетуют на то, что в РФ до сих пор не принят закон о реституции собственности. В то время как бывшие граждане бывшего СССР из стран Балтии наоборот, сетуют на то, что ещё в начале 1990-х гг. там были приняты законы о реституции, по которым собственность была возвращена законным владельцам или их наследникам.

Потомки белых эмигрантов выражают недоумение по поводу того, что в РФ до сих пор в судебном порядке не осуждены преступления ленинского и сталинского периодов правления. А чиновники РФ всячески противились принятию сессией ПАСЕ резолюции осуждающей преступления тоталитарных коммунистических режимов. Особенно им не понравилось сравнение преступлений нацистов и коммунистов и рекомендации – провести информационную кампанию по освещению преступлений коммунистических режимов и уделить этой теме достойное место на страницах школьных учебников. Так же ПАСЕ предложила объявить 7 ноября днём памяти жертв коммунизма.

Помнится несколько лет тому назад, когда московский градоначальник Ю.М. Лужков выступил с инициативой перетащить на Лубянку памятник кровавому палачу Дзержинскому, один мой ученик из выпускного класса с недоумением спросил: «А что это люди возмущаются? Ну, памятник и памятник». Когда я ему на следующий день принёс книгу С.П. Мельгунова «Красный террор в России», он мне вернул её через несколько дней со словами. «Вспомнил. У нас об этом было в 9-м классе. А раз так, то зачем Лужкову нужно перетаскивать обратно памятник такому человеку?» Я ответил моему ученику пословицей: «На вкус, на цвет, товарища нет».

На фоне всей этой показушной заботы о российских соотечественниках, за которых выдаются в первую очередь представители колбасной эмиграции и бывшие граждане бывшего СССР, мне представляется символичной трагическая судьба русского дворянина гражданина США Павла (Пола) Хлебникова, застреленного несколько лет тому назад в Москве средь бела дня.

Он родился в Нью – Йорке, в семье русских эмигрантов – дворян первой волны в 1963 г. Дед – Сергей Хлебников служил в лейб – гвардии Уланском ЕИВ полку. Участвовал в Гражданской войне на Юге России. Бабушка убитого журналиста – Екатерина Хлебникова – праправнучка Ивана Пущина – декабриста и лицейского друга А.С. Пушкина. Павел Хлебников был доктором исторических наук. Он был удостоен докторской степени за диссертацию «Столыпинская аграрная реформа». Работая в России он написал книгу «Крестный отец. Борис Березовский и разграбление России». Затем он написал книгу о чеченских бандитах – сепаратистах – «Разговор с варваром».(8)

Однако главной причиной его гибели стал заказ, сделанный на него кем-то из «жирных котов» РФ, благодаря П. Хлебникову попавшим на страницы журнала «Форбс» в списках нуворишей.

Некролог П.Ю. Хлебникова был опубликован в газете Российского дворянского собрания – РДС «Дворянском вестнике». В нём в частности говорилось: «П.Ю. Хлебников был журналистом высочайшего уровня и очень мужественным человеком. Он не боялся касаться тем, связанных с «новорусскими олигархами». Члены РДС выражали свою скорбь в связи с его убийством.(9)

Об отношении властей РФ к зарубежным соотечественникам свидетельствует статья представителя другой русской дворянской фамилии – Г.В. Назимова в газете «Наша страна». Вспоминая своего прямого предка генерала В.И. Назимова, участвовавшего в разработке крестьянской реформы Царя – освободителя Александра II, он далее пишет:

«Стало быть, я могу сказать, без ложной скромности, что мой предок был выдающимся государственным деятелем, принесшим России и русскому народу огромную пользу.

И, тем не менее, я, его потомок, для нынешних властей РФ являюсь не русским, а иностранцем. Как не являются для них тысячи других потомков белых воинов, покинувших Россию не в качестве «колбасной эмиграции», а дабы дальше бороться за свободу.

До каких же пор наша страна будет давиться белой костью?! До каких пор она будет управляться совками – хамами? (А как известно, из хама не сделаешь пана…).

Эту ненависть и злобу к представителям старой, царской, белой России пора искоренить раз и навсегда!

Причем мы категорически не подлежим реабилитации!

Это мы, а не власть предержащие, являемся истинными по крови, плоти и духу сынами Вечной России. А с нами – с теми белыми эмигрантами, кто не пошёл на поклон к нынешней власти – обращаются как с прокаженными.

Лишнее доказательство того, что в сегодняшней России засела нерусская власть». (10)

Несколько лет тому назад на конференции, посвященной Гражданской войне на Северо-Западе России, проводившейся во Пскове, я познакомился с сыном белого офицера – «северо – западника». Он живёт в Эстонии, преподает в одном из эстонских вузов. Когда в 1991 г. Эстония восстановила свою независимость, он предъявил эстонским властям документы своих родителей, которые получили эстонское гражданство ещё в 1920-х гг. Проблем с получением эстонского гражданства у этого нашего зарубежного соотечественника не было. Проблемы были у бывших граждан бывшего Советского Союза, которые в первые послевоенные годы по путевкам ВЛКСМ и КПСС приехали «осваивать» новые советские союзные республики. Они вселялись в «освободившиеся» дома и квартиры эстонцев, латышей, литовцев, которые либо были сосланы в лагеря или на поселение, или же, памятуя о советизации своих стран в 1940 г., предпочли уйти на запад вместе с отступающими германскими войсками в 1944 г.

Что же касается русского преподавателя из Эстонии, то его отец был арестован НКВД в 1941 г. Баржу с политическими заключенными – эстонцами и русскими конвой НКВД погрузил на баржу, в связи с наступлением германских войск. Баржу стали выводить в открытое море, не то для эвакуации на восток, не то для того, чтобы затопить её в открытом море. Если вспомнить эпизоды с затоплением барж с заложниками, которые неоднократно устраивали красные в годы Гражданской войны, то второй вариант мне представляется более реальным.

При авиа налёте, охрана бросила баржу и разбежалась. Через некоторое время на борт поднялись германские солдаты. Они открыли трюм и вывели заключенных на палубу. Выяснив, с кем они имеют дело, германские солдаты переправили узников на берег, где объявили, что они свободны и вольны возвращаться по домам.

Но такие зарубежные соотечественники из стран Балтии властям РФ не интересны. Им больше интересны бывшие советские граждане, подвергающиеся дискриминации в странах Балтии и проблема русского языка на Украине.

Двойные стандарты проявляются и здесь. Выступая на Конгрессе зарубежных соотечественников, состоявшемся в 2001 г. московский градоначальник Ю.М. Лужков имел наибольший успех у аудитории, в которой преобладала вышеупомянутая публика, когда открыто осудил дискриминацию русских в Прибалтике и в ряде стран СНГ, в частности – на Украине. Однако крепкий хозяйственник – государственник ни словом не упомянул о тяжелом положении русских в республиках Средней Азии, где, например, лишь из Таджикистана за последние 10 лет бежали свыше 300 тыс. соотечественников.(11)

В 2009 г. власти независимого Узбекистана снесли в Ташкенте православный храм в честь Св. Блгв. Князя Александра Невского, построенный в конце XIX в. по проекту А. Бенуа. Власти и СМИ РФ, включая государственника – хозяйственника, этого варварского акта не заметили. Сравним с шумихой, поднятой вокруг Бронзового солдата в Таллине весной 2007 г.

Официозные СМИ и государственные структуры РФ напоминают известную скульптурную композицию трёх обезьянок – ничего не вижу, ни чего не слышу, ничего ни кому не скажу. Соответственно одна представительница отряда приматов закрывает ладошками себе глаза, вторая закрывает себе уши, третья прикрывает себе рот.

Уже не первый год демократические власти Чилийской республики преследуют в судебном порядке нашего зарубежного соотечественника, донского казака Михаила (Мигеля) Краснова – Марченко. Преследуют его за то, что во время государственного переворота 11 сентября 1973 г. он, будучи молодым лейтенантом чилийской армии участвовал в уличных боях с вооружёнными активистами левых партий, в первую очередь МИР (MIR – Moveimento isderdo revolusionario – Движение левых революционеров, или, ближе по смыслу, Левое революционное движение, в переводе с испанского), полувоенной организации марксистского толка. Участвовал лейтенант Краснов – Марченко в арестах и допросах левых деятелей – коммунистов, социалистов, тех же активистов МИР. Советские СМИ и зарубежная прогрессивная печать обвиняли военную хунту во главе с генералом А. Пиночетом в том, что после свержения правительства Народного единства они залили кровью Чили и покрыли сетью концентрационных лагерей. Называлась цифра – до 30 тыс. чилийцев погибли от рук фашиствующих военных. Около 10 тыс. были убиты в первые дни переворота. Ещё 20 тыс. погибли в последующие год или два. Называлась в советской печати цифра – до 100 тыс. политических заключённых оказались за колючей проволокой. Назывались концлагеря – Ча-кабуко, Писагуа, Трес – Аламос, остров Доусон у Магелланова пролива – «остров смерти» и т. д.

Только во времена перестройки, когда у советских журналистов вновь появилась возможность побывать в Чили, поскольку дипломатические отношения между СССР и Чили были разорваны в первые же дни после переворота, в советских изданиях стали появляться более объективные материалы, в первую очередь посвящённые чилийскому экономическому чуду.

И уже задним числом в советских СМИ была на рубеже 1980/90-х гг. названа цифра – всего за годы правления военной хунты в Чили было убито и замучено по политическим мотивам не более 3 тыс. человек. Что же касается концлагерей, то их узники, отбыв срок от одного года до двух лет, были выпущены на волю. Более того, тем, кто хотел эмигрировать за границу по политическим мотивам, была предоставлена такая возможность. Население Республики Чили в середине 1970-х гг. равнялось 10 млн. человек. Согласитесь, для страны с таким населением число жертв террора в 30 и в 3 тыс., это цифры едва ли сопоставимые. Напомню, что немногим позже камбоджийские последователи коммунистической доктрины истребили от полутора до двух миллионов своих соотечественников за три года. При населении восемь миллионов человек.

Со временем в Чили были созданы подпольные партизанские группы в больших городах. Одна из таких групп предприняла попытку убийства главы чилийского государства генерала А. Пиночета в 1980-х гг.

К тому времени наш зарубежный соотечественник в чине полковника служил в чилийской военной контрразведке и принимал непосредственное участие в борьбе против левых партизанских групп, или как сказали бы сейчас, потомок русских белых эмигрантов, родственник белого генерала П.Н. Краснова участвовал в борьбе против незаконных вооружённых формирований.

И вот, спустя много лет, после того, как Чили вернулась к формам правления представительной демократии, наш зарубежный соотечественник стал объектом преследований со стороны демократических властей.

Но три «обезьянки» РФ игнорируют нашего соотечественника. Ведь он родственник казачьего атамана Краснова, повешенного по приговору советского суда, «самого гуманного суда в мире», в Москве в 1947 г. То ли дело офицер НКВД Кононов! Это – правильный зарубежный соотечественник.

Ту же фигуру умолчания демонстрируют те же самые персонажи в некрасивой, если даже не сказать безобразной истории связанной с собственностью наших зарубежных соотечественников в Болгарии.

Напомню, что в начале 1920-х гг. в Болгарии обрели второй дом десятки тысяч русских изгнанников. Многие из них в 1920-х гг. эмигрировали в другие страны. Был свой исход в 1944 г. в связи с приближением советских войск к болгарским границам. Но вплоть до начала второй Великой европейской войны, Болгария и её столица оставались одним из главных центров Русского Зарубежья.

После прихода к власти коммунистов, все белогвардейские организации в Болгарии были запрещены, а их имущество конфисковано.

В начале 1990-х гг., после смены политического режима, потомки русских белых эмигрантов в Болгарии, те из них, кто не утратил свою русскую самоидентификацию, организовались в Союз русских белогвардейцев и их потомков в Болгарии. Они сразу же позиционировали себя как прямые и законные наследники не аморфных зарубежных соотечественников, неизвестно зачем и откуда взявшихся в этой стране, а именно как наследники русской белой эмиграции, призванной выполнить ту миссию, о которой ещё в 1920-х гг. говорил И.А. Бунин.

В отличие от РФ, в Болгарии ещё в 1990-х гг. был принят закон о реституции собственности конфискованной коммунистическими властями.

На основе этого закона наши зарубежные соотечественники уже не первый год судятся с посольством РФ в Софии по поводу недвижимости, незаконно отчуждённой коммунистическими властями народной Болгарии у русских белых эмигрантов и переданной советскому посольству.

Как писали сами наши зарубежные соотечественники в журнале «Белая волна» издающемся в Софии -

«В числе насильственно отнятых Советским Посольством объектов недвижимого имущества был и «Дом отдыха», расположенный в окрестностях Софии, в с. Панчарево, на территории 13000 кв. м. Этот обширный комплекс включал в себя: два дома, бассейн, теннисную площадку и пр. насильственно отнятый у «своих же» русских людей «Дом отдыха» до сих пор объявляется собственностью Советского (ныне – Российского) Посольства и используется им.

Все попытки членов «Общества русских граждан в Болгарии» договориться с чиновниками РФ о возврате незаконно отнятого имущества последними игнорируются, что приводит только к неприятностям и стыду – за них, российских чиновников, и за нас, русских в Болгарии. Ведь дипломаты посольств других стран помогают своим гражданам и соотечественникам, ревностно охраняют их права, в то время как русские в Болгарии на глазах у всех обворованы «своими же»….

В 2002 году Болгарский Высший Кассационный суд вынес решение (вердикт), согласно которому «Общество русских граждан в Болгарии» НИКОГДА не было юридически ликвидировано. Это означает, что ни само Болгарское государство, ни тем более кто-то иной в праве посягать на имущество этой организации. Всем это известно, однако Посольство РФ, вопреки решению болгарского суда, продолжает незаконно удерживать имущество, награблено во времена тоталитарного коммунистического режима, тем самым демонстрируя полное пренебрежение и к правам болгарского юридического лица – «Общества русских граждан в Болгарии», и к болгарскому суду, и к болгарским законам.

Более того, чиновники Посольства РФ угрожают политическим скандалом, в случае, если собственник подаст на них в суд и вернет себе имущество.

По-видимому они забывают или, вернее всего, не желают считаться с тем, что Болгария является суверенным государством и членом Европейского Союза, в котором законы необходимо соблюдать.

До сих пор «Общество русских граждан в РБ», руководствуясь понятными этическими соображениями, воздерживалось от того, чтобы вернуть свое имущество судебным путём. Мы, русские в Болгарии, воспитанные на таких понятиях как честь России и честь Русского Имени, не хотели бы, чтобы со стороны дело выглядело так, будто русские «судят Россию» за противоправные действия её чиновников! Однако, по-видимому придется пойти на этот шаг если чиновники Посольства РФ не поймут, что закон существует для всех.

P.S. Этот документальный материал, а также и данные о развитии судебного процесса за возврат незаконно отнятого имущества у русских эмигрантских организаций в Болгарии, будет распространяться по печатным и электронным средства массовой информации, нашими и сродными организациями в Болгарии, России и других странах.

«Общество русских граждан в Р. Болгарии». (12)

Ещё одна «фигура» умолчания добавилась в эту коллекцию в 2009 г. Потомки русских белых эмигрантов в Праге издали фотоальбом «Русский дом в изгнании». В нём трогательно и честно авторы рассказали о наиболее ярких представителях поколения своих родителей, дедушек и бабушек, которые в начале 1920-х гг. нашли приют в Чехословакии. Они оставили яркий след едва ли не во всех сферах деятельности, где бы они не работали, где бы они не служили.

Этот проект первоначально вызвал живой интерес и поддержку со стороны официальных лиц РФ, в лице эрэфовского посольства в Праге. Была обещана финансовая помощь издателям этого фотоальбома. Однако через некоторое время эрэфовские чиновники отреклись от своих слов «аки Иуды».

Им не понравилось название – «Русский дом в изгнании». Красивее звучало бы просто – «Русский дом». А то, что его основали и обустроили русские и россияне, не по своей воле оставившие свое Отечество, пусть читатели в РФ догадаются сами. А ещё лучше, если они об этом не догадаются вообще.

Эрэфовской стороне очень не понравилась глава, посвящённая массовым арестам русских белых эмигрантов СМЕРШ и НКВД в 1945–1946 гг. По мнению «рецензентов» из посольства РФ в Праге, «эта глава вносит раскол в Русский мир».(13)

И уж тем более в глазах официальных лиц РФ выглядит неуместной на фоне надвигающегося юбилея победы СССР в ВОВ глава об освобождении Праги воинами РОА. Для властей РФ – всё, что связано с Русском освободительным движением 1941–1945 гг., является черной и позорной страницей, бросающей тень на нашу победу. В то время как для пражан солдаты и офицеры РОА пришедшие на помощь восставшей Праге в мае 1945 г., это благородные люди, спасшие город от разрушения, а пражан от массовых расстрелов.

Мне это приходилось слышать от старых русских пражан. И видеть соответствующие экспонаты в музейной экспозиции Военного музея в Праге у Жижковой горы в зале, посвящённом Пражскому восстанию. Там представлены фотографии воинов РОА на улицах Праги и четыре манекена, изображающие повстанцев. Из них трое – чехи, а четвертый – солдат РОА, в камуфляжной куртке с щитком – эмблемой РОА, в кепи германского образца с трёхцветной бело – сине – красной ленточкой, пришитой наискось и с германским «штурм – ружьем» на перевес.

В этих условиях, потомки русских белых эмигрантов, посовещавшись между собой, приняли столь редкое в наше время принципиальное решение – ничего не менять в угоду чиновникам РФ и выпустить альбом в свет таким, каким он и задумывался.

Весной 2009 г. в Москве, А.В. Копрживова – Вуколова внучка известного общественного деятеля донского казака профессора Маракуева, представила фотоальбом «Русский дом в изгнании» на вечере в культурном центре Чешского посольства в Москве. Она же рассказала о том, что предшествовало выходу в свет этого альбома. На вечере присутствовали несколько десятков человек.(14)

А.В. Копрживова-Вуколова является одним из создателей и возглавителей общественного комитета «Они были первыми», о котором мало кто знает в РФ. В своем обращении, опубликованном несколько лет тому назад, он себя четко позиционировал -

«Комитет «Они были первыми» объединяет потомков Белых воинов и их политических соратников, которым после падения демократических надежд России было предложено молодой демократической Чехословацкой республикой создать в ней новый дом. Молодым бывшим воинам Добровольческой (Русской) армии была дана возможность завершить образование и вступить в мирную жизнь с новыми надеждами и в тоже самое время не забывать уроков беспощадных сражений на фронтах против красного большевистского зла и недопустимость прекращения этой борьбы. Однако волею событий в Европе, после Второй мировой войны – многие русские проживающие за границей почти четверть века (хотя в большинстве уже чехословацкие граждане) – были достигнуты сталинскими палачами и как опаснейшие враги советских планов в Чехословакии беспощадно отправлены в лагеря Гулага.

Комитет «Они были первыми» создан гражданами Чешской республики для восстановления памяти вклада российской антибольшевистской эмиграции в развитие межвоенного чехословацкого общества, его демократического духа, культурной и общественной жизни, экономики и науки, исторических взлетов и падений. Наша работа имеет полную поддержку правящих демократических сил и общественности Чешской республики и совместным усилием удалось сделать уже многое.

Комитет «Они были первыми» не является и никогда не станет русским землячеством, в него входят русские и украинцы, но которые родились уже в Чехословакии, называющие себя русскими крещенными Влтавой, дети и внуки из чешско-русских и словацко-русских или чешско-украинских и словацко-украинских семей, чехи и словаки, русины. Все они своими корнями неотъемлимо принадлежат чешской стране и чешскому обществу, разделяя с ним общие радости и боли, успехи и страдания. Но никогда не забывают про священный завет своих отцов и дедов и всегда будут хранить и нести дальше наказ Белых воинов не поддаваться и дать отпор коммунистам и большевикам везде и всегда».(15)

В мае 2006 г. на Ольшанском кладбище в Праге состоялась панихида по воинам Белых армий и жертвам большевизма. В мероприятии приняли участие потомки русских белых эмигрантов, живущие в Чехии и Болгарии, церемониальной подразделение и военный оркестр чешской армии. Венок к символическом памятнику белым воинам возложил президент Чешской республики д-р Вацлав Клаус. Участниками церемонии не были забыты воины РОА и казаки, воевавшие в составе русских антисоветских частей в годы Второй мировой войны. Официальные лица РФ на эту церемонию не были приглашены сознательно.(16)

Власти РФ и СМИ РФ игнорируют Союз потомков русских белогвардейцев в Болгарии, чешский комитет «Они были первыми», Общество галлиполийцев, а заодно и такую массовую организацию, как Конгресс русских американцев – КРА. В частности СМИ РФ упрямо замалчивают призывы КРА вынести мумию Ульянова по кличке Ленин из мавзолея и демонтировать красный погост у Кремлёвской стены.

Ещё в октябре 1996 г. в своем обращении «7 ноября – День памяти жертв коммунизма» КРА призывал:

«Хотя марксизм перестал быть официальной идеологией в 1991 году, и коммунизм утерял свое значение, коммунисты живы и пытаются вернуться к власти, а коммунизм всё ещё не осуждён, как бесчеловечная и антинародная доктрина, заведшая Россию в тупик. Коммунизм должен быть осуждён, так же, как был осужден нацизм в послевоенной Германии.

Как первый шаг в этом направлении, Ленин должен быть разоблачен, как предатель России. Его мумию, всё ещё почетно покоящуюся у кремлевских стен и позорящую Москву и весь русский народ, нужно убрать так же, как и памятники этому преступнику по всей России.

Мы призываем правительство Российской Федерации заменить «празднование» 7 ноября всенародным поминовением жертв коммунизма, убрать всю коммунистическую символику, восстановить все исторические названия городов, областей и улиц и найти достойные названия для новых населенных пунктов».(17)

За прошедшие годы власти РФ лукаво поменяли 7 ноября на 4, а всю советскую символику и атрибутику бережно сохраняют.

Противостояние, пусть даже символическое, имело место быть на международном конгрессе в австрийском Лиенце в октябре 2007 г. Среди участников конгресса был наш зарубежный соотечественник граф Н. Толстой-Милославский, выступивший с докладом о судьбе казачьих атаманов и принявший участие в прениях.(18)

У русских читателей в РФ в середине 1990-х гг. появилась возможность ознакомиться с его книгой «Жертвы Ялты».

Трагедии Лиенца, где в 1945 г. британским военным командованием были выданы казаки, воевавшие на стороне Германии, посвящен документальный фильм «Конец белых атаманов» (кампания Ren – tv, 1995 г.), выпущенный сначала на видеокассетах, а потом и на DVD.

И всё же, попытаемся подвести итоги миссии русской эмиграции XX в. разумеется, оставив за скобками колбасную эмиграцию 1990-х гг. и русскоязычных бывших граждан бывшего Советского Союза.

Можно поспорить, насколько был прав или не прав белый офицер, терский казак А.Д. Шилёнок, который принципиально отказывался иметь дело с официальными лицами РФ. В то время как в 1990-х гг. в РФ неоднократно приезжал начальник РОВС поручик В.В. Гранитов. Те русские люди, кто с ним познакомился во время этих поездок, до сих пор с большой теплотой вспоминают настоящего русского офицера, коим был поручик Гранитов. В РФ побывали в те годы терский казак хорунжий Н.Н. Протопопов, главный редактор журнала «Наши вести» – органа связи чинов Русского Корпуса. Оба, и В.В. Гранитов, и Н.Н. Протопопов в годы Второй великой европейской войны воевали в рядах Русского Корпуса на Балканах. В Росси побывал последний белый партизан – чернецовец, атаман донских казаков в Зарубежье профессор Н.В. Фёдоров. Побывали в те годы в России ветеран РОВС и РОА П.Н. Бутков и некоторые ветераны Русского Корпуса. В частности подпоручик С.Н. Забелин. Поэтому можно поспорить, чья позиция принесла больше пользы для ревнителей памяти Белой гвардии в России, В.В. Гранитова, или А.Д. Шилёнка.

Так или иначе, но в начале 1990-х гг. казалось, что у Русского Зарубежья появились все основания сказать в полный голос: «Наша миссия выполнена. Мы сохранили и приумножили память о вечной России в нашем изгнании – послании. Люди русские! Примите её». За таким заявлением, по логике вещей, должно было бы последовать массовое возвращение белых эмигрантов и их потомков в географические пределы своего Отечества. Но этого не произошло. Почему? Сказался слишком большой исторический срок. Потомки, точнее дети эмигрантов первой волны, с кем я разговаривал в США и в Чехии в 1990-х гг. прямо говорили: «Если бы коммунизм пал десятью – пятнадцатью годами раньше! Мы бы вернулись бы в Россию!»

С другой стороны, власти РФ до сих пор не приняли соответствующего закона, автоматически предоставляющего гражданство РФ эмигрантам первой и второй волны и их прямым потомкам.

В итоге в Россию вернулись представители третьей волны – А.И. Солженицын и М.В. Назаров, бывший политзаключенный И.Д. Огурцов и ещё несколько человек. А что же первая волна, которая воспринималась подсоветскими русскими людьми, как эталон праведности, как некая высшая субстанция духа, сохранившая в чистоте Православную веру и память о «России, которую мы потеряли»? Увы. И здесь список исчерпывается несколькими именами. Это общественный деятель и историк, ветеран НТС Б.С. Пушкарев, протоиерей о. Александр Киселев и его матушка Каллиста, ветеран РОА Ю. Амосов, вот, пожалуй, и всё. Неоднократно приезжал в Калужскую губернию, на землю своих предков, ветеран РОД представитель известной русской дворянской фамилии И. Новосильцов. Но в Россию он так и не переехал. Бывала в России дочь белого генерала В.Г. Болдырева Елена Семлер – гражданка США. Но и она не вернулась в России, равно как и её родной брат – К.В. Болдырев – воспитанник русского кадетского корпуса в Югославии, ветеран НТС.

Бывший священник РОА протоиерей Александр Киселев в 1990-е гг. переехал в Россию из США по приглашению Св. Патриарха Московского и всея Руси Алексия II (графа Ридигера). Во времена Первой Эстонской республики будущий Патриарх прислуживал в церкви у о. Александра алтарником. В 1940 г. о. Александр вместе со своей супругой выехал из Эстонии в Германию – предки матушки Каллисты были российскими немцами. Это спасло их от репрессий, которыми сопровождалась советизация Эстонии в 1940/41 гг. Во время Советско-германской войны о. Александр стал военным священником и духовно окормлял воинов РОА. После войны, как и многие другие русские белые эмигранты, о. Александр эмигрировал из Германии в США. В США о. Александр опубликовал книгу «Облик генерала Власова».

Оставшиеся годы о. Александр прожил на покое в Донском монастыре в Москве.

Можно предположить, что если бы о. Александр дожил до наших дней, он мог бы написать отзыв на сборник статей и проповедей другого священника-протоиерея о. Георгия Митрофанова ««Запретные» темы истории XX века».

Внуков и правнуков белых эмигрантов очень сильно затронул процесс ассимиляции в странах проживания. Если на территории исторической России после окончания Второй мировой империалистической войны русские люди трансформировались в «homo soveticus», то в Русском Зарубежье потомки русских людей в результате неизбежной ассимиляции превращаются в американцев, французов, бельгийцев, аргентинцев, бразильцев, австралийцев, канадцев и прочих. В лучшем случае, они ещё помнят о своем русском происхождении, ходят в православную церковь, правда всё чаще богослужения проходят не на русском языке, но всё больше и больше потомков русских белых эмигрантов забывают русский язык.

Характерный пример. Летом 1998 г. на торжественную церемонию перезахоронения предположительно царских останков в С.-Петербург пригласили из-за границы многочисленных потомков династии Романовых от морганатических браков. Те, кто по старше, ещё не забыли русского языка. Но молодые, т. е. двадцати – тридцатилетние потомки русской царской династии, кровные родственники Русского Царя – Мученика, уже не знали русского языка и на вопросы российских журналистов отвечали по большей части на английском языке. Разумеется, никто из них не помышляет вернуться на Родину своих предков. Ассимиляция!

В итоге физического возвращения Русского Зарубежья в географические пределы нашего общего Отечества, по большому счёту, не произошло.

Да, в Москве регулярно проводятся Всемирные русские соборы и Конгрессы соотечественников. Но преобладают на них не русские люди из Русского Зарубежья, а русскоязычные бывшие граждане бывшего Советского Союза – представители колбасной эмиграции девяностых и те, кто оказались вне границ РФ в результате распада империи зла – СССР.

Не первый год работает библиотека – фонд Русского зарубежья, ныне Дом русского зарубежья имени Александра Исаевича Солженицына. Но много ли людей посещают его мероприятия, особенно если нет фуршета? Десятки, в лучшем случае сотни. И это в десятимиллионной Москве.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1. Дьявол на Ольшанке, Прага, 2000, листовка.

2. там же.

3. Сообщил Волков С.В. (Москва)

4. Русская эмиграция Emigration Russe France 1917–1947, автор – составитель Андрей Корляков, YMCA – PRESS, Париж, 2001.

5. Всемирный конгресс соотечественников, СПб, 24–25 октября 2006, Материалы конгресса, Итоговый стенографический сборник, СПб, 2006.

6. Волков С.В., Стрелянов (Калабухов) П.Н. Чины Русского Корпуса, биографический справочник в фотографиях, М, 2009.

7. Макаров В. Поручик СД, Родина № 3, 2007.

8. Аргументы недели, № 14/1 10 августа 2006.

9. Дворянский вестник, № 7–9, 2004.

10. Наша страна 14 марта 2009, Буэнос – Айрес.

11. Амосов Ю. Куда ведет эта дорога? Посев, № 12, 2001.

12. Законы и права по коммунистически. Издевательства над организациями белой эмиграции и её потомков в Болгарии, Белая волна, София, ноябрь 2007.

13. Чичерюкин – Мейнгардт В.Г. Две презентации, Посев, № 10, 2009.

14. там же.

15. Комитет «они были первыми», Белая волна, София, ноябрь 2005.

16. Белая волна, София, май 2006.

17. 7 ноября – День памяти жертв коммунизма, Главное правление конгресса русских американцев, октябрь 1996 года, Наши вести, № 448, сентябрь 1997.

18. Протод. Георгий Кобро Международный конгресс в Лиенце, Посев, № 10, 2008.

Для Русских и по-русски! Вечер к 180-летию Александра Третьего в Москве (07.03.25)

Elena17 — Mon, 09 Mar 2026 17:31:56 GMT

В ДВУХ СТОЛИЦАХ ОТМЕТИЛИ ЮБИЛЕЙ ЦАРЯ-МИРОТВОРЦА
http://rys-strategia.ru/news/2025-03-13-20315

Наши реквизиты
Карта ВТБ: 4893 4704 9797 7733
Карта СБЕРа: 4279 3806 5064 3689
Яндекс-деньги: 41001639043436

Роман Николаевич Редлих. Тайный ярус души советского человека

Elena17 — Sun, 08 Mar 2026 03:30:55 GMT

Наша книжная лавка

^{Скептицизм и цинизм в условиях сталинщины. Цензура стыда и цензура страха. Природное влечение к добру. Правда и ложь в самооценке советского человека.}

   В душевной жизни советского человека необходимо различать два слоя. Один — это приятие (всегда в той или иной степени условное) мира мифов и фикций. Приятие это обеспечивается страхом и выставляется напоказ, либо как власти, так и в трансформированной форме, самому себе, либо, в цинической форме, только власти. Другой слой — резкое отрицание активной несвободы и вытекающая из него ненависть к существующему порядку вещей. Двойственность души советского человека — характернейшая ее черта.
   У людей, сознание которых заполнено переработанной в приемлемые для них формы сознательностью, ненависть к активной несвободе опускается в тайный ярус души (но еще не в подсознание). В этом ярусе хранятся у них неоформленные обрывки мыслей, чувств и желаний, о которых страшно думать. Страшно не только потому, что осознание их превращает человека в сознательного врага сталинизма, но еще и потому, что тогда придется стыдиться и своей сознательности и своего внутреннего приспособления к ней. Справиться с этим стыдом советскому человеку помогает культивирование в себе цинизма. Последовательные и сознательные враги сталинизма почти всегда циники, или по меньшей мере люди, любящие щегольнуть своим цинизмом, понимающие вкус в цинизме. Отрицание советского строя принимает у них почти всегда цинический характер. Срывая в первую очередь перед самим собой покров фикций с советской действительности, такой человек склонен тщеславиться приобретенным им якобы глубочайшим пониманием жизни, как звериной борьбы всех со всеми. Лишь немногие из них понимают, что своим отказом принять фиктивное добро коммунизма за пусть относительное, но все же добро, они поднимаются до совершенно ясного осознания заложенного в сталинщине абсолютного зла. Они воображают себя обычно людьми, ничему не верящими, скептиками и релятивистами. «Я всех людей считаю сволочами и редко ошибаюсь» — одна из их излюбленных формул. Некоторые из таких циников становятся последовательными оппортунистами и сознательно служат Сталину, отрицая самую возможность добра. Огромное большинство, однако, обнаруживает порой завидно высокие моральные качества и способно даже на самопожертвование, лишь бы сколько-нибудь повредить коммунистам.
   Разоблачение мифов и фикций становится для них своего рода призванием, стихийной потребностью души. Грамофонные пластинки сознательности в их устах начинают звучать как бичующая насмешка. Такие обороты речи как: «это вам не при кровавом царизме» или «при нашей зажиточной жизни», произносятся ими с уничтожающей выразительностью. Из этого же источника происходит антисоветский анекдот и убийственные словечки, например по адресу освобожденных европейцев: «протянем вам братскую руку помощи, а ноги — сами протянете!»
   Антисоветские мысли и чувства, постольку, поскольку они вообще осознаются советским человеком, приобретают, как правило, скептический и цинический характер. Но этот цинизм и скептицизм — по существу лишь новый самообман, лишь диктуемая опять-таки страхом попытка, сделать ненависть к сталинщине менее опасной для ее носителя, а следовательно и более приемлемой для его сознания.
   Ни во что неверие человека, сумевшего освободить свое сознание от воздействия активной несвободы, поднявшего в явный ярус души то, что таилось до того в ярусе тайном, есть новый самообман: «вижу зло, лицемерие и ложь, но ничего кроме них вообще не вижу, а потому и не борюсь с ними, беру наш отвратительный мир таким, какой он есть, приспосабливаюсь к нему в меру необходимости (заметьте не «в меру сил») — надо же как-то жить».
   Это рассуждение с головой выдает его автора. То, что кажется, ему скептицизмом, на самом деле — утверждение абсолютного, а в том, что высказывается, им с таким цинизмом, внимательное ухо улавливает обличающий голос совести. Ибо советский скептицизм происходит не из сомнения в добре или истине, а из несомненности окружающего зла и лицемерия. И не только советскую власть клеймит советский человек в анекдотах, злобных насмешках и очень циничных подчас формулировках, клеймит он беспощадно и самого себя. Когда еще во время коллективизации умиравшие от голода люди брали своих умерших товарищей и ставили их трупы, придавая им позу раскоряченного на пьедестале Ильича, то цинизм этой выходки несомненен. Но и понимание Ильича и его заветов совершенно так же несомненно. Понимание зла и лжи предполагает знание о добре и истине. То, что советский человек, прекрасно умея обличать сталинщину, нередко попадает в затруднение, как только ему приходится задуматься о своих положительных идеалах, свидетельствует лишь о том, что его знание о добре еще не понято им, в то время как уже достигнуто полное понимание природы большевистского зла.
   Скептицизм советского человека не следствие природного равнодушия к истине, а его цинизм не выражение нравственного релятивизма. Они вытекают из ненависти к предмету, несомненно, достойному ненависти и, как это ни парадоксально, но могут быть определены скептицизм — как переодетая вера, а цинизм — как переодетая совесть. Переодевание же их обусловлено двумя причинами: 1) эмпирическим их происхождением — советский человек начинает с познания несомненности зла и лицемерия, а не с акта уверования в открывшееся ему добро или истину, 2) страхом перед оформляющимся в его сознании крайне опасным бескомпромиссно антибольшевистским мировоззрением, требующим от него такой беспощадности к самому себе, на какую обычный человек не способен.
   Как служение абсолютному добру ведет человека к святости, к абсолютному расцвету его духовной личности через умерщвление плоти, через гибель личности эмпирической, так и познание природы сталинизма зовет познающего на беспощадную борьбу с ним, на самоотречение и самопожертвование, вплоть до полного самопреодоления. Страх, о котором здесь идет речь, уже не есть, таким образом, страх перед органами. Элементарный страх перед ними советский скептик и циник преодолевает уже в тот момент, когда изгоняет из своего внутреннего обихода стремление приспособиться к сталинским фикциям и цинично принимается употреблять их как орудие самозащиты и обличения. Страх, заставляющий советского человека рядить свою веру и совесть в одежды релятивистического скептицизма, есть страх перед тем путем, на который ведут его вера и совесть.
   Логизирующий рассудок, этот постоянный адвокат человеческих слабостей, подбрасывает затем нашей трусости полсотни формально убедительных аргументов в пользу безнадежности борьбы, и в сознании даже самых последовательных антибольшевиков образуется последний спасительный для сталинцев миф о том, что борьба есть лишь путь к бесполезной гибели тех лучших из лучших, которые на нее решаются.
   Подлинная вера советского человека, лучшие силы его души, оказываются вытесненными в подсознание и лишь время от времени стихийно прорываются наружу в неожиданных порой для него самого поступках и в целом ряде его эмоциональных влечений, никак не связанных с только что описанными нами содержаниями его сознания. Горячая любовь к родине, чистота любовных отношений и стремление к здоровой семейственности, полноценная человеческая дружба, сознание долга и ответственности перед самим собой, перед своим народом, перед порученным делом — далеко не редкость в Советском Союзе. Эти, во многих советских людях высоко развитые качества никак не увязываются ни с лицемерным поклонением фикциям, ни с самообманной лояльностью по отношению к власти, ни с издевательскими словечками, которые пускаются по адресу и власти, и страны, и себя самого. Чувства и мысли этого порядка не приведены ни в какую систему и мировоззренчески ничем не оправданы в сознании большинства советских людей. Замечательно то, что это большинство и не ищет им никакого оправдания. Оно принимает их не как выводы из определенного мировоззрения, не как заповеди определенной веры, а как нечто изначально данное, как природное влечение. Основой нравственного поведения советского человека является не моральный закон, а природная доброта души. Приверженность к добру, изгоняемая даже из самого сознания советского человека, врывается в него непосредственно из глубин его существа и никогда еще за всю историю человечества не были так справедливы светоносные слова Тертуллиана о природном христианстве души, как именно в условиях Сталинщины.

Подсознание советского человека принципиально и глубоко отличается от исследуемого современными психоаналитиками подсознания европейца XIX–XX вв. Основное содержание европейского подсознания, если верить этим психоаналитикам, составляют деструктивные силы души, низкие эвдемонические влечения и животные инстинкты, которые осознаются как постыдные. Стыд есть сила, оттесняющая их в область подсознательного. Перво-лицемерие европейца есть дань, которую он платит стыду.
   Травмы, наносимые советскому человеку властью, тоже не могут пройти бесследно и заполняют его подсознание неудовлетворенностью, порой, вероятно, еще большей, чем у европейца. Не подлежит сомнению, что эвдемонические влечения не удовлетворяются, как не удовлетворяется и влечение к самоутверждению. В советской жизни можно на каждом шагу наблюдать, например, аррогантное подчеркивание своего положения и своей значимости, явно компенсирующее тайное сознание своего рабства. Комплекс неполноценности, с вытекающей из него неизбывной обиженностью, есть почти поголовное свойство жителей страны строящегося коммунизма. Подсознание советского человека осуждено нести в себе двойной груз. Многие влечения и чувства, которые европеец может отреагировать и изжить, несмотря даже на их постыдность, удерживаются, если не в подсознании, то в тайном ярусе души советского человека еще и страхом, в то время как другие влечения, являющиеся в свободном обществе источником творческой сублимации, просто парализуются, превращая советский народ в народ невротиков.
   И положение было бы безнадежным, если бы на все эти содержания не лег другой, вероятно не менее мощный, пласт безусловно позитивных влечений, вытесненный в подсознание уже исключительно страхом, часто даже вопреки стыду.
   В психической жизни советского человека, как мы уже отмечали, страх становится вытесняющим фактором, порой более мощным, чем стыд. В подсознание вытесняются не только постыдные, позорящие их носителей мысли и чувства, но в еще большей степени чувства опасные. Страх есть доминирующий фактор советской жизни. Советский человек всегда преступник по мнению власти, и мнение это имеет свои основания. Отнюдь не постыдные, а нравственно полноценные влечения советского человека оказываются преступными и требуют беспощадного подавления: его религиозные, нравственные и Эстетические понятия, его стремление к искренности, его тяга к собственности и хозяйственной самостоятельности, его потребность в любви, в дружбе, в элементарном доверии, его потребность в неущербленной семейной жизни. Вся эта важнейшая область мыслей, чувств и влечений деформируется страхом и, если не целиком, то в значительной степени вытесняется в область подсознания. Подсознание советского человека не целиком, конечно, но в какой-то существенной своей части, есть благое подсознание.
   В своем сознании советский человек почти всегда видит свою неполноценность. Очень часто он расценивает (не себя лично, а советских людей вообще) гораздо ниже их действительного достоинства. В своей борьбе с властью он отчетливо видит свои поражения и умеет указать их причины, но обычно не способен осознать свои победы. А наиболее велики эти победы как раз «на внутреннем фронте», на фронте борьбы за человеческую душу. В тайном ярусе советской души, там, где начинает меркнуть свет самопознающего сознания, в основе чувствований советского человека лежит выстраданное им знание о собственном человеческом достоинстве, знание о своей полноценности.
   В сознании это трансформируется как ложно обоснованная национальная гордость, как советский патриотизм, комплекс чувств, усиленно обыгрываемых партийной пропагандой. Советский человек воображает, что он горд тем, что он совершил великую революцию, что он создал мощную промышленность, что он победил Гитлера. Несмотря на все усилия пропагандных органов, эти чувства не переносятся на партию именно потому, что они суть проявления трансформированной гордости своими победами как раз над партией. И чем громче партийные активисты кричат за русский народ, тем шире распространяется мнение, что все это совершено и создано не благодаря партийной диктатуре, а в значительной мере вопреки ей. Русский человек обижен сталинщиной. Он видит, что он нищ и бесправен, что плоды его труда и побед у него отняты, что прекраснейшие его чувства попраны. Его революционные эмоции суть эмоции праведного гнева, а не зависти и обиды.
   Тайный ярус души советского человека — резервуар скрытых сил огромного напряжения. Развязать эти силы — значит нанести сталинизму смертельный удар. Но силы эти по существу своему не разрушительны, а созидательны. Эту особенность современной русской души необходимо учесть всякому стороннику свободы. Развязать эти силы — значит освободить тем самым величайшие творческие возможности, создать условия для раскрытия новой душевно-духовной структуры человеческой личности. Освобождение от ига активной несвободы есть освобождение не ветхого человека отживающей эры, а человека нового, человека, прошедшего через духовно трагическое испытание сталинщиной и выдержавшего это страшнейшее из испытаний.

Хроника антирусского века. Февральское бесиво. Ч.1.

Elena17 — Sun, 08 Mar 2026 03:30:47 GMT

Книгу "Хроника антирусского века" можно приобрести в нашей ВК- лавке:

https://vk.com/market-128219689?screen=group

А также в магазине ОЗОН.

Поддержать наши проекты:

Карта ВТБ: 4893 4704 9797 7733
Карта СБЕРа: 4279 3806 5064 3689
Яндекс-деньги: 41001639043436

Проект "ЧАСОВОЙ". Дыбенко. По материалам архива ген. Ю.Н. Маркова

Elena17 — Sun, 08 Mar 2026 03:30:33 GMT

Ушли в историю мрачные годы военного коммунизма. Стираются из памяти фигуры «героев Октября», не только за рубежом, но и на родине. К числу таких забытых фигур принадлежит матрос Дыбенко, имя которого когда-то гремело, не вызывая, правда, приятных ассоциаций.

Матрос царского флота, трюмный баталер Павел Ефимович Дыбенко, крестьянин из зажиточной украинской семьи Черниговской губернии. До революции, как будто, принимал участие в деятельности революционных кружков в Кронштадте, по крайней мере стаж в партии ему засчитался с 1912г.. Но на подобный стаж претендовали не без успеха почти все уцелевшие в гражданской войне кронштадтские матросы. Образование Дыбенко не слишком большое – он кое как читал и писал. Кроме напористости и решительности, никакими способностями и талантами не обладал, интеллект имел ниже среднего. Но зато взамен бьющая в глаза внешность. Высокий рост, атлетическая фигура, крупные черты лица, иссиня чёрная, вьющаяся шевелюра над широким лбом. По массивному до уродства подбородку пущена эффектная, слегка раздвигающаяся бородка. Всегда сумрачный, исподлобья пронизывающий взгляд при редкой улыбке, выражение глаз не меняется. В общем, редкий образчик мощного, хищного зверя.

Однако, надо отдать ему справедливость, как хищник он особенно коварен не был. Потребности его были сравнительно умеренные, стяжателем он не был, но самодуром, по ограниченности, бывал, бесцеремонно устраняя с пути всё, что ему мешало. Смелый и напористый Дыбенко быстро поймал свой «случай». Вернее на него наткнулся и не упустил. Особенной находчивостью и ловкостью он никогда не отличался.

Первые же дни октябрьской революции сделали его почти исторической личностью. Никем не назначенный, он с отрядом матросов остановил у Гатчины и уговорил не воевать казачьи полки корпуса генерала Краснова, шедшие на Петроград защищать правительство Керенского.

Впрочем, большой склонности к этому казаки не имели, задача Дыбенко и его матросов была не особенно трудной. Сам Керенский, учтя обстановку, из Гатчины скрылся. Бегство Керенскогоо и остановка полков ген. Краснова определили окончательную победу большевиков, и победителем прослыл Дыбенко.

Тут же в Гатчине с рабочим отрядом, что-то делал Троцкий. С Дыбенко у него произошло какое то столкновение и позднее, при Сталине это числилось на активном балансе бывшего матроса.

Успехам дальнейшей карьеры Дыбенко способствовало ещё одно обстоятельство: героем октября с такой эффектной внешностью пленилась ещё одна почти историческая фигура – близкая сподвижница Ленина по Женеве, и в будущем первая в мире женщина посол, Александра Коллонтай.

Александра Михайловна Коллонтай родилась в 1876г. в Петербурге, в семье крупного чиновника. Очень красивая, светлая шатенка, стройная и изящная, по окончании гимназии она сделала блестящую партию, выйдя замуж за богатого гвардейского офицера, капитана Коллонтай. Страстная, увлекающаяся натура, она поступила на высшие женские курсы и увлеклась революцией.

В конце 90-х годов разошлась с мужем, примкнула к Ленину и стала большевичкой. Перед первой мировой войной она делила время между Женевой и Петербургом, занимаясь агитацией выполняя ленинские поручения. Яркая сторонница свободной любви, она написала на эту тему нашумевшую книгу «Стакан воды» имевшую большой успех. Деятельность её в период гражданской войны довольно бесцветна и незаметна. Это понятно: она ездила больше в обозе носившегося по фронтам, нового мужа Дыбенко. Её присутствие очень помогало Дыбенко, и только благодаря ей звезда удачливого матроса не закатилась на двадцать лет раньше.

На первых порах трюмный баталер возомнил себя очень высоко и Троцкого во главе Красной армии считал явно не на месте. Со времён Гатчины Троцкий ему не импонировал. На этом то он чуть было и не сломал себе шею.

Военные амплуа Дыбенко в те сумбурные времена менялись как картинки в волшебном фонаре. После Октября несколько месяцев пробыл он Военно-Морским министром в Петрограде. Приходилось читать и подписывать много скучных и непонятных бумаг, какие то коэффициенты, эквиваленты, ничего не разберёшь, даже при помощи образованной жены. Взмолился об отправке на фронт.

В мае 1918г. Дыбенко послали партизанить в занятую немцами Украину. Немцы, в конце концов, его поймали, и от расстрела его спасла немецкая капитуляция. Уходя с Украины немцы обменяли сановного матроса на каких то своих заложников у большевиков.

Вскоре после этого Дыбенко оказался в странной должности Военного и Морского министра, тоже странной, Крымской республики, с задачей заманить и собрать в Севастополь разбежавшийся черноморский флот. Как столь ответственный министр, Дыбенко решил, что теперь то Троцкий ему во всяком случае не начальство о чём и оповестил председателя Революционного совета Республики, прося зря своих приказов ему, Дыбенко, не присылать, т.к. он их всё равно исполнять не будет.

Троцкий не стал вступать в пререкания, а просто свои приказом объявил Дыбенко «вне закона». Времена были серьёзные и, не будь Коллонтай, помчавшейся заступницей к Ленину, за голову «министра» не стоило закладывать и медного гроша. С помощью Коллонтай дело кончилось лёгким испугом. При Сталине же испуг этот с лихвой окупился, обеспечив «высочайшее» благоволение. Крым всё же пришлось покинуть, к тому же он снова был занять белыми.

Оправившись от неприятных переживаний, бравый матрос решил испытать счастье в кавалерии. Лето 1920г. застаёт его командиром одной из двух дивизий конного корпуса Жлобы на врангелевском фронте в Таврии. В одних кальсонах, босой, с женой в подобном же дезабилье, примчался он утром 21 июня в Мариуполь, вырвавшись из окружения пехотой Врангеля под Токмаком.

Мирно ночевавший и плохо охраняемый корпус был захвачен врасплох и целиком погиб. Спаслись только некоторые начальники. После такого афронта комдив корпуса Жлобы оказался заведующим детдомом где то на Кубани. Судьба командира другой дивизии Блинова осталась неизвестной. Но Дыбенко не тонет, Гатчина и жена служат надёжными поплавками, и он скоро получает назначение командовать стрелковой дивизией.

Здесь военное счастье опять ему улыбнулось. В тёмную октябрьскую ночь предводимая им дивизия, где то по шею в воде, где вплавь, переправилась через Сивашский залив. Множество красноармейцев погибло, но дивизия вышла в глубокий тыл белых войск, отходящих с Перекопского перешейка, и участь Крыма была решена.

Это был заключительный аккорд борьбы на юге России, и опять с ним было связано имя Дыбенко. Третий орден Красного Знамени украсил широкую грудь матроса.

1921 год. Гражданская война кончилась, и Дыбенко получил назначение быть начальником гарнизона Одессы, так сказать, наместником Кремля в Новороссии. Наступил НЭП и Коллонтай может поражать потрёпанных войной одесситов, привозимыми из Москвы туалетами заграничного производства. Но хуже то, что с наступлением будней революции, семейное счастье явно идёт на убыль. Жена на добрый десяток лет старше с грустью видит, как полный жизни муж бодро поглядывает направо и налево. С другой стороны, со дня на день её всё больше тяготит тяжеловесная бескультурная неотёсанность супруга. Когда то она собиралась образовать его, поднять до себя, но это было когда то, Она давно поняла, что не стоит и браться за такую задачу.

Ну, а супруг? Он и теперь вполне доволен и жена его вполне устраивает, она ему ни в чём не мешает. Правда, она неважная хозяйка, но это не существенно, жена Дыбенко с кастрюлями может не возиться. К тому же она не кто нибудь, а Коллонтай, друг Ленина…Нет, расставаться с ней он не собирался.

Однако расстаться пришлось и очень скоро. В Кремле Коллонтай давно была намечена на особую роль – быть первой в мире женщиной послом. Главным образом, конечно, в качестве пропагандного экспоната. Понятно, не в Англию или в Германию, а куда нибудь в Скандинавию. Выбор дипломатов у Кремля был в те времена весьма ограничен, а по деловым качествам она была не хуже, если не лучше других.

В начале 1922 г. из Москвы пришло распоряжение начать готовиться к отъезду в Норвегию. Дыбенко отлично понимал, что об отказе от назначения не может быть и речи, он лишь был уязвлён той лёгкостью, с которой она приняла назначение, а главное её желанием расторгнуть их брачные узы.

Но она знала, что делала. О своей свободе она не заботилась, она всегда чувствовала себя свободной, но его то как раз и стремилась лишить свободы, хорошо понимая какие аллюры может развить её Павел оставшись на холостом положении, а этого она не хотела и ради него и ради своей карьеры. В этих заботах она пошла очень далеко, и сама выбрала себе заместительницу и преемницу, ловко и тактично устроила знакомство и сближение, вплоть до назначенного дня регистрации в ЗАГСе.

Кандидаткой в генеральши оказалась двадцатилетняя комсомолка, дочь вовремя расстригшегося настоятеля одного из пригородных одесских приходов. Дочь Валентина, кроме комсомола занималась теннисом и лёгкой атлетикой.

Бывшие супруги расстались друзьями, обещали друг другу писать и видеться по возможности. И в Скандинавии, а потом переведённая в Мексику, Коллонтай действительно не забывала чету Дыбенко и постоянно посылала новой генеральше ворох чулок и прочих женских атрибутов, а при наездах в Россию всегда навещала.

Персонально выбор оказался удачным. Развитая, смышлёная, бывшая поповна, быстро преодолела робость перед героем Октября и раскусила его сущность. Отлично понимая, что от его карьеры зависит и её благополучие, она успешно и тактично приняла роль ментора, применяя все усилия, чтобы неотёсанный муж хотя бы внешне не выпадал из рамок партийного советского этикета и приличий там, где это было нужно.

Выпивать она приучила мужа преимущественно дома и по вечерам, чтобы на людях его видели только трезвым. Так он был молчалив, угрюм и солиден, производя должное внушительное впечатление. Алкоголь же делал его бестолково болтливым. Он начинал бесконечные и бессвязные рассказы о своих подвигах и всегда в новых вариантах. После их переезда в Ташкент, в доме появилась некая Наташа, на положении полуприслуги, дальняя родственница, в отсутствии хозяйки часто уезжающей она должна была заменять её во всех отношениях.

Между тем, служебная карьера бывшего матроса протекала исключительно успешно. Вскоре после новой женитьбы он был назначен командиром 5-го корпуса в г. Бобруйске. Однако Бобруйска чета Дыбенко почти не видела. Только они туда перебрались, как Дыбенко, для прохождения курса наук был причислен к военной Академии Фрунзе в Москве, где они и обосновались. Через 2года Академию ему зачли законченой и назначили на несколько странную для него должность Начальника Главного Артиллерийского Управления. Через год ещё повысили – в Начальники Главного Управления снабжения Красной Армии. Наконец, в начале 1929г. он поехал Командующим Войсками Средне-Азиатского Округа в Ташкент.

Выше лезть, в сущности, было некуда. Округ был не из самых важных, но огромный, в него входили все пять экзотических Туркестанских республик, однако и не очень обременительный, войск в нём стояло не так много. Большего и лучшего и сам Дыбенко не желал. Не в пример другим, он сознавал свои недостатки по части грамотности и учёности, а потому любил быть подальше от глаз начальства. Ташкент же отстоял достаточно далеко и от Кремля и от Наркома Обороны.

Учёность бывшего матроса действительно продолжала хромать. Безусловно, дураком он отнюдь не был, но осилить курс стратегии и оперативного искусства, не имея никакого фундамента, конечно был не в силах. К тому же к этому у него не было склонности, не было и усидчивости. В общем, теперь он стал только несколько грамотнее и бойче писать.

В 1930г., уже из Ташкента, ездил он на три месяца в Берлин изучать стратегию при германском Генеральном Штабе, существовавшим вопреки Версальскому договору. Вернулся оттуда Дыбенко под большим впечатлением того, что немецкие офицерские жёны чистят мужьям сапоги. Он даже преодолел свою нелюбовь делать доклады и, собрав в клубе всех офицерских жён ташкентского гарнизона, долго их по этому поводу поучал. Это кажется всё, что он из заграничной командировки вынес.

Из Берлина съездил он в Скандинавию навестить Коллонтай. Встреча была не очень весёлой: события разворачивавшейся в связи с коллективизацией, мало кого радовали, особенно тех, кто был из крестьян как Дыбенко. Он недоумевал, зачем понадобилось уничтожать миллионы крестьян и губить их хозяйства? Коллонтай к коллективизации относилась более доктринерски, но не одобряла сталинских методов. Самого же Сталина она ненавидела, считая врагом ленинцев.

Однако, в семейных делах Дыбенко не всё обстояло благополучно, новая жена выдержала жизнь с ним довольно долго, но надоел он ей очень скоро. Разница лет между супругами была обратной существовавшей при Коллонтай, но не это играло главную роль. Воспитанную в известном мелкобуржуазном «прюдери» поповну, невыносимо коробила и отталкивала грубость и вульгарность супруга. При ней он совсем перестал сдерживаться. Коллонтай, друга Ленина, он и побаивался и стеснялся.

И в Ташкенте, сравнивая его с некоторыми своими московскими симпатиями, молодая генеральша совсем заскучала. Её теперь радовали служебные отлучки мужа, да и сама она надолго скрывалась в Москву, одеться и развлечься. В общем, такой муж как Дыбенко её больше не устраивал и она начала осматриваться насчёт перемены обстановки. Особых трудностей в этом отношении она не встретила и в начале 1932г., отправившись в Москву, оттуда не вернулась и прислала просьбу о разводе и о высылке своих вещей. А в целях разъяснения ситуации указывался адрес: на квартиру тов. Седякина.

Начальник управления боевой подготовки РККА тов. Седякин не имел, конечно, такой громкой революционной известности как Дыбенко, но его вес и репутация в армии были солидны и устойчивы. Бывший капитан 151 Пятигорского полка царской армии, он имел дооктябрьский партийный стаж. Когда-то сподвижник Троцкого, он во время отцепился от его колесницы и был теперь правой рукой замнаркома Тухачевского по вопросам обучения армии. Красивый подтянутый брюнет, он вполне отвечал идеалам поповны. Он же, со своей стороны, имел склонность к семейным обновлениям, рассматривая их как одну из служебных прерогатив, которой не следует пренебрегать.

Покинутый вторично муж был опять больше удивлён чем опечален. Однако отсутствие Валентины скоро стало сказываться на его поведении. Без её «чуткого руководства» он начал излишне резвиться и зарываться. Первым из его неосторожных шагов оказалась новая женитьба, с которой он поторопился в целях отмщения. С этого времени жизнь советского вельможи принимает характер просто бульварного романа. В какой-то степени его поведение и вызывающие порой действия были реакцией на равёртывавшиеся в стране события. Связанного всеми нитями с деревней, коллективизация, разгром всей родни, его сильно ушибли. Сначала он был дезориентирован и растерян, потом стал враждебен происходящему. Никакого благоговения перед Сталиным Дыбенко не чувствовал. Он считал, что занимает высокое положение благодаря своим заслугам перед революцией, а не по милости человека сидящего теперь в Кремле, о котором он, Дыбенко, до смерти Ленина, кажется, и не слышал. И он испытывал бессильную злобу к этому сидящему в Кремле человеку, но кроме злобы ещё и бессильный страх. И такие же чувства испытывали ещё сотни тысяч больших и маленьких Дыбенок, больших и маленьких партийных чиновников во всей стране. И человек, сидевший в Кремле, прекрасно знал об этих чувствах, и он тоже испытывал страх. В тиши своего кабинета за кремлёвскими стенами, он исподволь готовил великий погром. Никто из недовольных или только могущих быть недовольными не должен был уцелеть.

Уже сама новая женитьба Дыбенко сопровождалась не совсем желательными эпизодами. У него уже давно была довольно устойчивая с буфетчицей штабного поезда, на котором он разъезжал всё лето и осень 1931 г. по Туркестану и Таджикистану. Там тогда, в связи с коллективизацией, вспыхнули бурные крестьянские восстания, и Дыбенко пришлось руководить военными операциями против повстанцев. Мало кто в Сов. Союзе знал тогда об этих событиях, а в остальном мире, вероятно и вообще никто.

Всё шло к тому, что после развода с Валентиной, на буфетчице Дыбенко и женится, но тут неожиданно подвернулся свежий объект в лице новой стенографистки его секретариата, некой гражданке Зайончик, эффектной крашеной блондинки, особы весьма не умной, но претенциозной. Против соблазна новизны Дыбенко не устоял.

Происшествия начались с того, что обиженная буфетчица прислала в подарок к свадьбе новорожденного младенца, написав, что она уступает его отцу.

Подарок пришлось принять. Бывший штаб-ротмистр, бессменный с 20-го года личный адъютант И.И. Масловский, получил от своего патрона приказ урегулировать судьбу младенца. Мальчик получил в ЗАГС-е фамилию Орлова и был отправлен в какой-то военный дом отдыха на попечение заведующего. Место, казалось бы, не особенно подходящее, но в общем инцидент был улажен.

Однако вскоре последовала вторая, ещё большая неприятность: у молодой жены имелся муж. Заслуженный инженер и член партии, он в критический период находился в научной командировке, где был премирован за какие-то заслуги. Супруга его ни о чём не осведомила, а развелась односторонне, тогда это нередко практиковалось и переселилась в виллу Комвойсками. О новом порядке вещей муж узнал только от соседей, наткнувшись по возвращении на запертую квартиру. В первую же ночь он застрелился, оставив поздравительное письмо счастливой паре.

О сохранении приличий имени высоких персон пекутся соответствующие органы и останки обманутого мужа в ту же ночь исчезли. Всё осталось шито-крыто, без малейшей огласки. Однако все такие факты в некоем учреждении на учёт брались, так, до случая.

И случай пришёл. Дыбенко всё больше зарывался, не было осторожной Валентины, которая его сдерживала. Новая жена была полной противоположностью. Она хотела разделить не только материальные блага мужа, но и блистать в лучах его славы. По части же «благ», хватала обеими руками что можно и что нельзя.

Как политическая фигура, Дыбенко в то время в Средней Азии равных себе не имел. Кроме Уполномоченного НКВД Евдокимова никого в грош не ставил и ни с кем не считался. Не зря же в Ташкенте уже третий год жили на жалования от казны два советских писателя с единственной задачей – творчески изучать его – героя Октября. Не за горами было появление о нём исторических романов. Пока дело касалось обид и пренебрежения к отдельным лицам, всё сходило. Теперь бывший матрос размахнулся шире и ущемил целый ЦК партии Узбекистана и к тому же в самом больном месте, по части материальных благ. Под самым неблагоприятным предлогом, с применением вымогательства и обмана Москвы, отобрал пригородную дачу-дворец, дом отдыха ЦК.

Потревоженное осиное гнездо зашевелилось. Нашлись враги и обиженные и в собственном окружении. В Москву полетели доносы о морально-бытовом разложении Командующего войсками, о разных его отклонениях от партийной этики на почве смыкания с чуждым элементом. В доносах фигурировали тётушки, дядюшки и кузины жены, наводнившие теперь по казённым путёвкам курорты военного ведомства. Были упомянуты и эпизоды сопровождавшие женитьбу.

Чтобы окончательно угробить Дыбенко всего этого тогда было ещё недостаточно, но из Средней Азии его убрали и пересадили на самый крошечный внутренний Приволжский Округ, где всех войск была одна кавалерийская дивизия. А главное, надо было сидеть под боком у Москвы, под её неусыпным наблюдением.

Со скрежетом зубовным уезжал он в ненавистную Самару в начале 1934г. На новом месте от неподходящей во всех отношениях супруги он поспешил избавиться, правда, по хорошему, мирно. Долго и настойчиво уговаривал поступить на театральные курсы в Москве, уверяя, что у неё все данные для артистической карьеры. Той пришлось согласиться. Дыбенко же вскоре опять женился, на разведённой жене какого-то политработника.

В мае 1937г. Дыбенко совсем неожиданно получил крупное повышение по службе. Он был назначен командующим Ленинградским Военным Округом, одним из важнейших в стране. Перемена эта, однако ничего общего с его заслугами не имела, и он сам в этом не обманывался. Причина была очень простая: его маленький Приволжский Округ понадобился для заместителя Наркома обороны маршала Тухачевского. Сталин хотел показать этому выскочке своё могущество и его ничтожество. Опальный маршал еле успел доехать до своего нового места службы, как его арестовали и увезли обратно в Москву.

А через неделю на первой страницы «Правды» можно было видеть большой снимок состава Особого Военного Суда, назначенного судить государственного преступника Тухачевского и его сообщников. На первом плане справа мощная фигура чернобородого военного с мрачным взглядом. Это член суда командарм Дыбенко и это последний его снимок. Через несколько месяцев его постигла участь Тухачевского, но его не судил особо назначенный суд. Он просто исчез незаметно в кровавом месиве подвалов НКВД. Исторические романы с матросом Дыбенко в заглавной роли остались ненаписанными.

Советская энциклопедия перечисляет должности, занимаемые Дыбенко, скромно умалчивая об его аресте, ограничиваясь лишь датой его смерти 1938 года.

К.А.

№№629-631

Дорогие единомышленники! В этом году легендарный белогвардейский журнал-долгожитель «ЧАСОВОЙ» отмечает 95-летие. К этой дате мы запускаем проект перевода избранных материалов издания в печатный формат с тем, чтобы в дальнейшем
- сделать их общедоступными для ознакомления в интернете
- издать часть из них отдельной книгой
Материалы, нуждающиеся в переводе в текстовый формат, отобраны. Это очерки и по актуальной проблеме украинского сепаратизма и планов расчленения России, и по истории Белой борьбы и Великой войны, и по русской национальной идеологии, и по другим не теряющим для нашей современности интереса вопросам.
Материалы на данный момент наличествуют лишь в отсканированном (не распознанном) виде. При автоматическом переводе в текстовый формат выходит «абракадабра», которую надо частично чистить, частично расшифровывать. Поэтому НАМ ОЧЕНЬ НУЖНЫ ДОБРОВОЛЬЦЫ, которые не пожалели бы для БЛАГОГО РУССКОГО ДЕЛА некоторого количества времени (по возможности) и взяли бы на себя труд перепечатки или чистки-расшифровки отобранных статей. Статьи для работы из общего списка можно выбирать самостоятельно.
Добровольцев просим писать в личные сообщения группы или на е-мэйл:
https://vk.com/rysstrategia
rys-arhipelag@yandex.ru

Ирландец с русской душой. К 120-летию Александра Роу

Elena17 — Sun, 08 Mar 2026 00:41:19 GMT

«Самостоятельное культурное явление, которое никому повторить не удалось!» - так отзывался Стивен Спилберг о фильмах-сказках Александра Роу. Замечательно, что в этом своём восторге маститый американский кинодеятель разошёлся с американской аудиторией, которая назвала лучшую сказку Роу «Морозко» - худшим фильмом. Русская сказка шла в американском прокате в качестве триллера, с возрастными ограничениями. Во всей ленте заокеанская публика увидела лишь одного понятного себе, положительного в своём понимании персонажа – Марфушеньку-душеньку. Такой сочли американцы и должно быть нормальной женщине: желать мужа хорошего и приданного богатого. Что ещё нужно для счастья?

А, вот, Венецианский кинофестиваль отнёсся к русской сказке со спилберговским восхищением, и Роу был удостоен его главного приза.

Парадокс, мастер русских сказок, благодаря которому наши дети поколение за поколением сызмальства напитываются красотой и добротой русского фольклора, не имел в себе ни капли русской крови. Его отец, ирландский инженер Артур Роу, приехал в Россию в начале ХХ века и работал на мукомольном производстве. В городе Юрьевце Костромской губернии случилась его большая любовь с гречанкой Юлией Карагеоргий. Плодом этой любви стал явившийся на свет в 1906 году младенец Александр. Через восемь лет грянула Первая мировая война, и отец, не сокрушившись сердцем, уехал домой в Ирландию, бросив семью.

Много лет спустя в газете «Известия» появится объявление: «Разыскиваются наследники Роу». Александр Артурович пришёл в Министерство иностранных дел и получил наследство: фотоаппарат и пальто. Правда великий сказочник пустил по Москве слух, будто бы унаследовал два парохода и ума не приложит, что с ними делать.

А в годы Первой мировой Саша Роу переживал тяжёлое время. Мать всё время болела, и мальчик должен был зарабатывать на пропитание себе и ей. Он торговал на улице спичками, гребнями и прочими мелкими товарами. При это закончил семилетку и занимался в кружке художественной самодеятельности, мечтая о театре. В 15-летнем возрасте Роу попал в агиттеатр «Синяя блуза»: молодые люди выступали на улицах, разыгрывая сценки, в основном сатирического содержания. Тем не менее по настоянию матери Саша сперва поступил в промышленно-экономический техникум, но проучился там недолго и вскоре перевелся в киношколу Б. Чайковского, а затем продолжил обучение в Драматическом техникуме им. Ермоловой. Последнему поспособствовал известный режиссёр Яков Протазанов, оценивший задатки юноши и взявший его к себе в ассистенты.

С этого начался путь Роу в кино. Его первой самостоятельной работой стала сказка «По щучьему веленью». Для неё изобретательные мастера изготовили самоходную печь, внутри которой сидел «шофёр», а также самоходные вёдра. Чиновники приняли сказку настороженно, ничего подобного в стране ещё не снимали. был признан чересчур легковесным, и режиссеру рекомендовали делать более патетичное кино. Зато дети были в восторге. Следом увидели свет «Василиса Прекрасная» и «Кощей бессмертный», имевшие особенное звучание в годы уже шедшей в ту пору Великой Отечественной… Для «спецэффектов» в славное безкомпьютерное время снова старались мастера. В Сергиевом Посаде было сконструировано огромное чудище 11 м. в длину и 5 м. в высоту. Змеем Горынычем управляло целых 20 человек, спрятанных внутри этой отечественной «годзиллы». Тогда же настал звездный час любимого актёра Роу – Георгия Милляра. На роль Бабы Яги пробовались многие знаменитые актрисы, включая Раневскую, но Милляр убедил режиссёра отдать роль ему: «Какая нормальная женщина согласится так себя изуродовать? Только гример отвернется – тут же ресницы подкрасят!». Позже Георгий Францевич вспоминал: «Я сыграл с прицелом на страшноту. Этот образ я целиком списал со старой гречанки, которая жила в доме напротив. У нее были сальные, седые патлы и нос крючком. Но, увидев меня в гриме во дворе Ялтинской студии, дети с плачем разбежались. Когда я понял, что, видя меня на экране, дети плачут, то подумал: зачем же я их так пугаю? Чтобы они зла боялись и в слезы от него ударялись? И уже следующие мои бабы-яги были смешными до безобразия». Созданный же Милляром образ Кощея по сей день остаётся эталонным. Бессмертный вышел настолько жутким, что на съёмках от него шарахались лошади.

Роу любил своих актёров и стремился задействовать свою «команду» во всех своих лентах. Милляр иногда играл в сказках своего друга сразу по 2-3 роли. При этом Александр Артурович обладал даром находить и открывать новые лица. Изотов, Катышев, Седых, девочка-фигуристка, которую режиссёр случайно увидел по телевизору – все они останутся для нас персонажами любимых сказок нашего детства.

Михаил Пуговкин рассказывал: «Роу любил людей, любил артистов. У него была реквизитор, заведовала чаем. На съемках всегда имелся большой термос с чаем. Это у Роу было вознаграждением. Если мы хорошо сыграем, он говорил: “Луиза, отметьте Михаила Ивановича хорошим чаем”! Есть режиссеры, которые сидят, отмечают кадры. Все выстраивают… А он — нет, он, скажем так, эмоционально все делал, и чуть ли не стихийно. Он сказку прекрасно чувствовал».

В сказку, кажется, обращалось всё, к чему прикасался Роу. «До конца жизни в нем сохранялась доброта и наивность маленького ребенка, - вспоминал Борис Грачевский. - Когда он получил новую квартиру — пригласил художника, чтобы ему в прихожей нарисовали лес, солнышко, грибочки. Кому еще придет в голову такое придумать?».

Схоже свидетельствует о режиссёра и Инна Чурикова, сыгравшая у него свою первую роль: «Мне нравился Александр Артурович — он был такой огромный, большой, строгий и в то же время очень похожий на ребенка. “Морозко” была моя первая картина, и я с удовольствием делала все, что он просил. Я даже в болоте у него тонула с восторгом и на снегу сидела, и с азартом ела лук вместо яблок — потому что он так требовал. У Роу была душа ребенка, и на его съемках все было волшебно: люди, придумывавшие необыкновенные фокусы, умные хрюшки, пни, которые расцветали. Но этот сказочный мир сам режиссер очень тщательно выстраивал».

Может показаться удивительным, но после триумфального «Кощея», символизировавшего для советских детей того беспощадного врага, с которым сражались на фронте их отцы, режиссёр целых десять лет был лишён возможности снимать сказки… Этот жанр, начисто лишённый политики, идеологии, был сочтён слишком легковесным, не отражающим жизнь советского народа. Александру Артуровичу пришлось покинуть столицу. Он работал на Ереванской киностудии, снял несколько документальных фильмов и лишь в 1955 году смог вернуться в Москву и вновь заняться любимым делом.

Казалось бы, что может быть безобиднее детской сказки? Но советские цензоры умудрялись найти крамолу и в них. Например, за «Королевство кривых зеркал» режиссер получил строгий выговор: чиновникам не понравилось, что отрицательных персонажей сыграли самые яркие актеры, и в результате силы зла выглядели привлекательнее, чем силы добра. В сущности, немалая доля истины в этом вердикте была…

Самое же смехотворное обвинение было предъявлено Александру Артуровичу по поводу фильма «Марья-искусница». Некий бдительный цензор заметил, что число подводных разбойников равно количеству… членов тогдашнего Политбюро. Сцену с пиратской песней потребовали вырезать. Но режиссёр отказался удовлетворить нелепое требование.

Всего Роу было снято 16 киносказок. Среди них и блестящие экранизации русской классики – гоголевских «Майской ночи…» и «Ночи перед Рождеством». Последняя, из цензурных соображений переименованная в «Вечера на хуторе близ Диканьки», стала истинным шедевром мастера. Александр Артурович считал себя русским человеком. И был таковым. Русское сердце ирландца удивительно чувствовало мелодию, напевность, сказительность русской речи, дух русского фольклора – с его неиссякаемой добротой и тонким юмором, красоту Руси – её природы, людей, быта, традиций. Фильмы Роу по мотивам русских народных сказок – это заповедник, в который не проникал дух советской действительности, заповедник русскости. При этом в фильмах этого нет никакой аляповатости, лубка, сусала. Всё легко, звонко, нарядно, волшебно.

«В сказке никакие истины нельзя давать в виде нравоучений – этого дети не любят, – утверждал великий киносказочник. – Мораль в фильме глубоко спрятана в обилии приключений, неожиданностей, а иногда и просто в смешных ситуациях. Кино – искусство чрезвычайно эмоциональное, и наша задача – взволновать юного зрителя судьбой героев, заставить его кого-то полюбить, а кого-то возненавидеть…»

Задача «возненавидеть», справедливости ради, редко решалась в фильмах Роу. В них было слишком много добра, настолько много, что даже зло делалось в лучах его или жалким, или смешным и нелепым, но – не страшным.

Своих детей у Александра Артуровича не было. Он творил чудеса для маленьких зрителей, но сам не смог вымолить у судьбы чуда для себя. Одинокий сказочник ушёл в 69-м году жизни был похоронен на окраине Москвы, на неприметном Бабушкинском кладбище. Скромный в жизни, он остался таким же и по смерти.

Е. Фёдорова

Русская Стратегия