В начале XX века поэт на войне – немыслимая редкость. Это после, в годы Великой Отечественной, поэт-фронтовик перестанет быть явлением незаурядным, а сейчас интеллигентность, размышляя здраво, предпочитала оставлять ратные дела профессионалам, находясь в стороне и лишь лицезрея происходящее. Но высшая обязанность истинного христианина – священный долг защиты своего Отечества, и Николай Степанович Гумилёв, даже имея полное право оставаться в тылу, добровольцем идет на разгоревшуюся Первую мировую войну. Обычным кавалеристом, находящемся в самом эпицентре сражений. Что это: безрассудство, высшая форма патриотизма или незыблемая вера в пророческую силу поэта? На этот вопрос свидетели тех дней ответили бы первое, порой даже насмехаясь над поэтом, что ярко отражено в «Балладе о Гумилёве» пера его ученицы Ирины Одоевцевой: «Но приятели косо смотрели на георгиевские кресты: – "Гумилеву их дать? Умора!"». Своей же жене Анне Ахматовой Николай Гумилёв писал именно о том, что пули его не тронут, это его пророчество, и она, как поэтесса, обязательно должна его понять. Сам же Николай Степанович не простил бы себе малодушия, если бы не пошел на войну за Царя и за своё Отечество. Это его священный долг, его жизненный Крест. Для Николая Степановича нет сомнений в том, что «серафимы, ясны и крылаты» оберегают воинов, а значит, их дело правое.
«Святой Георгий тронул дважды пулею не тронутую грудь». Так пишет Николай Степанович в автобиографичном стихотворении «Память» о достойной награде за совершенные им подвиги. А подвиги были действительно выдающимися. Он проявил себя как бесстрашный воин, и, пожалуй, только полная уверенность в Божьем покровительстве позволила ему настолько самоотверженно стоять перед лицом врага. Даже голод не страшен в такие минуты, ведь «Господне слово лучше хлеба питает».
«Мы меняем души, не тела…» Как удивительно тонко в эти строки вплетена целая философия развивавшегося параллельно с литературой Серебряного века Русского космизма! Выдающийся русский космист К.Э. Циолковский развивал идею бессмертия в непрерывной жизни чувствительных атомов, блуждающих из одного организма в другой. И Николай Степанович Гумилёв, чувствуя ответственность себя сегодняшнего перед лицом того «первого: некрасивого и тонкого», но не побоявшегося бросить вызов самому себе и стать величайшем поэтом современности, основателем новой литературной школы, путешественником и исследователем, не мог поступить иначе. Эти строки объясняют и его решение пойти на войну, сражаясь за христианскую Империю. Они же скрывают и ответ на вопрос, зачем Гумилёв возвращается в роковой час в Россию, идя на верную гибель. А зачем Христос шёл на Голгофу, на собственное Распятие, под жалкие насмешки римлян, уверенных в победе их власти над новой верой? Так и Николай Степанович, окруженный предостережениями друзей и непониманием со стороны прочих соотечественников, приезжает на Родину, чтобы креститься на православные храмы, чтобы прославлять монархию, и чтобы бесстрашно принять казнь из рук палача, умению которого он будет «аплодировать», радуясь, «как всё это просто, хорошо и совсем не больно», ведь впереди вечная Жизнь. В последнее мгновение перед смертью он знал, что «свод небесный будет раздвинут пред душою, и душу ту белоснежные кони ринут в ослепительную высоту».
Николай Степанович Гумилёв пал жертвой большевистского режима, уничтожавшего всё русское на территории России. Он погиб за всех поэтов грядущего. Большевикам нужна была эта жертва для «устрашения» интеллигенции. Но последовавшие за казнью Гумилёва многолетние запреты на упоминание имени поэта не стерли памяти о нем из души русского человека, как не удалось растоптать безбожным римлянам память об Иисусе Христе…
Афонина Екатерина Валерьевна
- год рождения: 2000 (25 лет);
- город проживания: г. Мытищи, Московская область;
- место учебы: Московский физико-технический институт, очная аспирантура, г. Долгопрудный, МО. |
