ЗАКАЗАТЬ КНИГУ МОЖНО НА ОЗОНЕ
или в нашей ВК-Лавке:
https://vk.com/market-128219689
«Всё, что пытаются писать о нём на основании документов, ни в какой мере не отражает его, как человека больших страстей, глубоких чувств и совершенно своеобразного склада ума».
А.В. Тимирёва
Командующий Черноморским флотом вице-адмирал Колчак 6 ноября 1916 года отправил в Ставку Государя из Севастополя письменный доклад о подготовке десантной операции по овладению проливом Босфор: «Наступает время, когда необходимо поставить на очередь вопрос о решении основной исторической задачи России – овладении проливами. Ход войны, по-видимому, выяснил, что решение основных задач наших не может быть достигнуто на главном театре и наше операционное направление должно быть перенесено на юг. Оставшиеся месяцы зимнего затишья должны быть использованы для интенсивной подготовки к мощному наступлению на юг в направлении на проливы». В этом же докладе Командующий Черноморским флотом предлагал план подготовки флота и войск для осуществления этого замысла. Александр Васильевич Колчак оставался сторонником этой десантной операции до самых последних дней своего командования Черноморским флотом…
Из письма Анны Васильевны Тимирёвой вице-адмиралу Колчаку: «Мне ваша жизнь представляется как струна, которая звучит верно только когда натянута туго». Натянутой тетивой тугого лука была вся жизнь этого выдающегося русского адмирала, полярного исследователя, учёного, недолгий срок Верховного Правителя России. Недаром ещё в молодости Колчака называли Савонароллой за неуёмную энергию и стремление всякое порученное ему дело исполнить наилучшим образом. Семья Колчаков вела свою родословную от пленного турецкого офицера, перешедшего на русскую службу, а в начале 20-го века была уже вполне петербургской семьёй. Отец будущего адмирала Василий Иванович Колчак был награждён офицерским Георгиевским крестом за мужество и храбрость при обороне Малахова кургана в Севастополе во время Крымской войны, затем дослужился до звания генерал-майора и много лет был связан с Обуховским оружейным заводом, где отвечал за приёмку орудий и снарядов. Будущий адмирал родился 16 ноября 1874 года. Был крещён в Свято-Троицкой церкви, называемой прихожанами за внешний вид «Кулич и Пасха». После окончания 3-го класса 6-й классической гимназии, расположенной на улице Зодчего Росси, Александр Колчак начинает свою военную карьеру в морском кадетском корпусе на Васильевском острове и блестяще его заканчивает в 1895 году. В этом же году лейтенант Колчак на броненосном крейсере уходит в плавание из Кронштадта во Владивосток. Затем служит вахтенным начальником на броненосцах «Полтава» и «Петропавловск». В декабре 1899 года Колчак откомандирован в распоряжение Академии Наук. Молодой лейтенант - соратник адмирала Макарова по строительству ледоколов для полярных морей, проходит научную подготовку для участия в арктической экспедиции барона Толля на шхуне «Заря». В этот период его жизни что-то постоянно разочаровывает молодого лейтенанта, и он даже подумывает об уходе в полярную исследовательскую деятельность, чтобы навсегда распроститься с военной службой. Видимо, дело было в том, что молодой офицер, всесторонне образованный, полный незаурядных идей, энергичный, всё время сталкивается с рутиной морской службы, вернее, с определёнными людьми на этой службе, чинопочитанием, тем более, что Колчак к этому времени достиг не малых успехов в полярных исследованиях. Он уже известен в России, остров у берегов Таймыра открыт им и назван его именем, а российское общество в эти годы знает Александра Васильевича под именем Колчак-Полярный.
В конце 1903 года вся Россия ждала известий о восьмимесячном походе Колчака среди тающих льдов и ледовой каши для спасения потерпевшей крушение экспедиции барона Толля. Несколько десятков километров лейтенанту с товарищами пришлось нести на руках баркас через ледяные торосы прежде чем опустить его на чистую воду. Поход не увенчался успехом, полярные исследователи во главе с Толлем погибли, Колчак вынужден был вернуться на Большую землю. В Иркутск к нему приехали его отец Василий Иванович и невеста Софья Фёдоровна Омирова. Состоялось венчание, сыграли свадьбу, а через несколько дней новобрачный отправился на войну с Японией. Русско-японская война для Колчака стала подтверждением его командирских качеств. В обороне Порт-Артура он командует сначала миноносцем, а затем батареей береговой обороны. В Порт-Артуре Колчак получает первый опыт минной войны, в которой тогда преуспевали японцы. После сдачи Порт-Артура и японского плена Колчак возвращается в Петербург и заканчивает обработку своих научных материалов полярных экспедиций. А затем, будучи прикомандирован к Морскому Генеральному Штабу, который тогда помещался в здании Адмиралтейства, полностью посвящает себя военно-морской службе.
«Широкое развитие постановок мин заграждений связано всегда с отказом от маневрирования собственных сил в район постановок, а потому проведение мин заграждений как средства подготовки позиции для боя должно быть ограничено и производиться по строго обдуманному плану», - писал Колчак в теоретической работе «Основания для организации постановок мин заграждения». Если бы советские адмиралы знали бы об этой работе, может быть, не погибло бы столько кораблей и судов на панически выставленных адмиралами Октябрьским и Трибуцом собственных минах… Адмирал фон Эссен, командующий морскими силами Балтийского моря всегда отмечал и продвигал Колчака и даже надеялся, что после его смерти именно Александр Васильевич возглавит командование Балтийским флотом. Но фон Эссен умер слишком рано, когда Колчак был только в звании капитана первого ранга. В марте 1912 года Колчак назначается командиром эскадренного миноносца «Уссурийск». Через год командует эсминцем «Пограничник», который часто выходит в море под флагом адмирала фон Эссена. Великую войну Колчак встретил в должности флаг-капитана, начальником оперативной части при командующем флотом. В этот период войны Колчак участвует почти во всех морских операциях на Балтике. В самом конце декабря 1915 года его назначают временно командующим морскими силами Рижского залива. Умелой тактикой минных постановок в сочетании с береговыми батареями Колчак сумел предотвратить попытки мощного германского флота войти в Рижский залив и оказать помощь сухопутной армии. После подрыва на минах нескольких германских линкоров и крейсеров немецкая эскадра ушла из Рижского залива. Государь Император произвёл Колчака в контр-адмиралы.
К лету 1916 года русский Царь был главным сторонником десантной операции на Босфор и захвата Константинополя и проливов. Осторожный вице-адмирал Эбергард, командовавший Черноморским флотом, не обладал необходимой энергией. Государь нашёл ему достойную замену. В конце июня 1916 года Император пригласил в Ставку в Могилёв Колчака. Александру Васильевичу было срочно присвоено звание вице-адмирала, и он был назначен командующим Черноморским флотом. Государь считал, что военные усилия России в этой войне обязательно должны быть вознаграждены именно проливами и городом, который был форпостом православия, первоисточником его в незапамятные времена. В 1915 году был заключен секретный договор с Великобританией и Францией, в котором говорилось, что в случае победы военные заслуги России будут вознаграждены переходом в её владение Мраморного моря, проливов и города Константинополя и даже двух островов в Средиземном море. Договор договором, но можно было резонно полагать, что если русских войск и флота не будет в районе проливов, то будут ли выполнять статьи договора союзники – никто гарантий на это не даст. Государь резонно полагал, что во избежание послевоенных споров России необходимо утвердиться в Константинополе и в проливах до окончания мировой войны. Император привлёк к этой задаче Колчака, который считал её главной в своей деятельности на Чёрном море в качестве командующего флотом. Покидая Балтику, Александр Васильевич обратился с прощальным словом к Минной дивизии, которой успешно командовал: «Повелением Государя Императора я 28-го июня сего года призван к командованию флотом Чёрного моря. Великую милость и доверие, оказанное мне Государем Императором, я, прежде всего, отношу к Минной дивизии и тем судам, входящим в состав сил Рижского залива, которыми я имел честь командовать. В своём высоком назначении я вижу признание военной работы сил Рижского залива с Минной дивизией во главе и высокую оценку её со стороны нашего верховного вождя. Осчастливленный милостями и доверием Государя Императора, я испытываю глубокую печаль, расставаясь с Минной дивизией и всеми судами, которыми я командовал…»
В командование Черноморским флотом Колчак вступил 8 июля 1916 года в 23 часа 16 минут. Под утро пришло донесение от дежурившей у входа пролив Босфор подводной лодки о выходе в Чёрное море немецко-турецкого крейсера «Бреслау». Немедленно утром 9 июля командующий вышел в море на линкоре «Императрица Мария» в сопровождении крейсера «Кагул» и пяти миноносцев. В донесении в Ставку Колчак сообщал: «При выходе из Севастополя была обнаружена неприятельская подводная лодка, не допущенная до атаки действиями наших гидропланов и миноносцев. Около 13 часов 30 минут на линии Херсонес–Синоп нагнал крейсер «Бреслау», шедший в направлении к Новороссийску. Миноносцы дозорной цепи вступили в перестрелку на дальних расстояниях, после чего, сблизившись до 110 кабельтовых, открыл огонь с «Марии». «Бреслау» несколько раз закрывался дымной завесой. Есть основания считать одно попадание. Прижимая его к анатолийскому берегу, преследовал до темноты, когда подвёл миноносцы на позицию для минной атаки, которая, однако, не удалась. «Бреслау» возвратился в Босфор. День 10-го июля производил практическое маневрирование со стрельбой. По наступлении темноты в 22 часа вошёл в Севастополь». Немцы и турки довольно быстро ощутили присутствие духа Савонароллы на Императорском флоте. Минными постановками на выходе из Босфора Черноморский флот запер противника в Мраморном море, активность турецких кораблей и судов снизилась едва ли не до нуля, даже немецкие подводные лодки не рисковали с выходом в Чёрное море. В минировании подходов и выходов из пролива Босфор Колчак использовал весь свой балтийский опыт. На дежурстве в море постоянно находились несколько отрядов боевых кораблей. Снабжение турецкой армии и населения Константинополя трещало по всем швам…
Осенью 1916 года вице-адмирал Колчак пережил тяжёлую трагедию. 20 октября на севастопольском рейде рано утром взорвался линейный корабль «Императрица Мария». Это стало тяжёлой травмой для командующего флотом. Колчак объявил, что главная ответственность за гибель флагманского корабля лежит на нём. Погибло 220 человек, адмирал лично участвовал в спасательных работах… «Пожалейте меня, мне тяжело», - писал он тогда своему другу, прекрасной даме своего сердца Анне Васильевне Тимирёвой. А рядом другие слова: «В несчастьи я считаю лучше остаться один». Пережить гибель флагманского корабля помогал ему Государь, приславший в Севастополь телеграмму, в которой ободрял адмирала и заявлял, что по-прежнему верит в него и надеется, что Александр Васильевич с прежним блеском будет командовать вверенным ему флотом. До сих пор нет окончательного вывода о причине гибели линкора «Императрица Мария». Существует рукопись инженер-механика Махонина (в архиве Колумбийского университета в США), в которой излагается довольно оригинальная версия о самовозгорании пороха, которая произошла на основании резкого перепада температур…
Прекрасно взаимодействовал Черноморский флот Колчака с Кавказской армией выдающегося полководца генерала-от-инфантерии Юденича. Это было определенной наукой по высадке десанта и снабжении армии на берегу. Флот полностью обеспечивал русскую Кавказскую армию. В секретном приказе №686 Колчак писал: «Государь Император, преподавая мне, как Верховный Главнокомандующий, указания и предначертания о деятельности флота Чёрного моря, изволил высказать своё мнение о высоком значении флота Чёрного моря в настоящей войне и о задачах, сводящихся к великим историческим целям». Подготовка к Босфорской десантной операции шла на Чёрном морем полным ходом. Были сформированы две десантные бригады, которые в ближайшем будущем должны были быть преобразованы в дивизии, к высадке готовились корабли, транспорты, гидросамолёты. «Я сегодня устал от всяких побуждений и решений вопросов огромной важности, требующих обдумывания каждый раз снова, - пишет адмирал Анне Тимирёвой. - И мне хочется, глядя на Ваш портрет и цветы немного забыться и хотя бы помечтать…» Мечты командующего флотом, пребывающего на миноносце посреди бурного Черного моря. 6 ноября 1916 года из Севастополя в Ставку Колчак посылает свой секретный доклад о подготовке десантной операции по овладению проливом Босфор, в котором подробнейшим образом пишет о проводимой подготовке к высадке. В финале доклада он пишет: «Таким образом самостоятельная десантная операция для овладения Босфором для меня представляется возможной при следующих условиях: 1) лишение противника возможности сосредоточить подкрепления к Босфору путём мощного наступления армии в Добрудже, от Салоник, в Закавказье и, быть может, демонстративных высадок на Галлиполийском полуострове и в Александретте. 2) Избрания для операции периода тихих погод. 3) Организация каботажного подвоза к Кавказской и Дунайским армиям».
Но уже близились дни российской смуты. Черноморский флот с его постоянной боевой деятельностью, в отличие от стоявшего на якорях Балтийского, был в конце февраля 1917 года сплоченным единой целью –успешного десанта на Босфор. Когда слухи о положении в Петрограде достигли Севастополя, командующий флотом вице-адмирал Колчак издал приказ №771, в котором говорилось: «Приказываю всем чинам Черноморского флота и вверенных мне сухопутных войск продолжать твёрдо и непоколебимо выполнять свой долг перед Государем Императором и Родиной». Последующие события описаны Александром Васильевичем в большом письме Анне Тимирёвой, которое писалось в течение четырёх весенних дней с 11 по 14 марта 1917 года: «…до сего дня Черноморский флот был управляем мною решительно, как всегда. Занятия, подготовка и оперативная работа ничем не были нарушены, и обычный режим не прерывался ни на один час. (…) Мне удалось, прежде всего, объединить около себя всех сильных и решительных людей, а дальше уже было легче. Правда, были часы и дни, когда я чувствовал себя на готовом открыться вулкане или на взрыве в пороховом погребе, и я не поручусь, что таковые положения не возникнут в будущем, но самые опасные моменты, по-видимому, прошли. Ужасное состояние – приказывать, не располагая реальной силой обеспечить выполнение приказания, кроме собственного авторитета, но сих пор мои приказания выполнялись, как всегда. Десять дней я почти не спал, и теперь в открытом море в тёмную мглистую ночь я чувствую себя смертельно уставшим… Десять дней я занимался политикой и чувствую глубокое к ней отвращение, ибо моя политика – повеление власти, которая может повелевать мною… (…) Теперь я в море. Каким кошмаром кажутся эти 10 дней, стоивших мне временами невероятных усилий, особенно тяжёлых, т. к. приходилось бороться с самим собой, а это хуже всего. Но теперь хоть на несколько дней, это кончилось, и я в походной каюте с отрядом гидрокрейсеров, крейсеров и миноносцев иду на юг…» И завершается это многостраничное письмо нежностью и любовью: «С думами о Вас, со всем обожанием, беспокойством и тревогой, на какие только может быть способен командующий флотом в эти невесёлые дни».
Государя не стало. Офицеров теперь убивали в гаванях, на кораблях и на улицах городов. Черноморский флот держался авторитетом, волею и усилиями Колчака, но ядовитая пропаганда ненависти постепенно проникала в каждый флотский экипаж. Воинской дисциплины не стало. Чести не стало. Благородство унижалось, Черноморский флот усилиями и волей Колчака продолжал воевать. В штабе флота всё ещё думали о Босфорской операции?! Но постепенно главнокомандующий превращался в главноуговаривающего…
Он был незаурядным человеком, заметным в любой компании. В любой профессии он дошёл бы до самого верха. Колчак не был только искусным мастером морского дела. Его научные полярные исследования были высоко оценены в Академии Наук. Адмирал Макаров не напрасно привлёк молодого лейтенанта к участию в создании первых русских ледоколов. Приехав в Севастополь, новый командующий флотом немедленно организовал большой симфонический оркестр, потому что очень любил и знал классическую музыку. Об этом Колчак с юмором писал своей дорогой Анне Васильевне: «Вы согласитесь, что одного только приказания играть симфонии Бетховена недостаточно, чтобы их играли хорошо». Когда же одному из его сослуживцев по Черноморскому флоту понадобилось выдать дочь замуж в дни Великого Поста, Александр Васильевич немедленно затеял теологический спор, о котором писал так: «По этому случаю я имел постоянный диспут с архиепископом Таврическим, епископом Севастопольским и ректором семинарии. Епископы впали в итоге в панику, но разбить нас, адмиралов, не смогли и когда я дошёл до Оригена, они дали нам согласие на это».
Новоявленное правительство потребовало переименовать корабли Царских времён. Линкор «Екатерина Великая» теперь назвали «Свободной Россией». «Не знаю почему, - писал Колчак 4 мая 1917 года, - но когда я первый раз вышел в море на «Свободной России» и сошёл в свою походную каюту, то я почувствовал, что всё изменилось, я не мог избавиться от сомнений и до рассвета ходил по мостикам и палубам корабля». Постепенно болезнь разложения и растления докатилась и до флота в Севастополе. Уже никто не мог спасти падающих в бездну, и тогда Александр Васильевич выбросил свой адмиральский кортик в море и с горечью заметил в письме к Анне Тимирёвой: «За одиннадцать месяцев моего командования я выполнил главную задачу. Я осуществил полное господство на море, ликвидировал деятельность даже неприятельских подводных лодок. Что дальше? Я не хочу думать о флоте». В Петрограде Керенский сразу почувствовал крупность личности Колчака, увидел в нём соперника, и адмирала выслали с военно-морской миссией ускоренным порядком в Англию и в Соединённые Штаты Америки.
Должность Верховного Правителя России Колчак принял, как крест, как занятие тяжелое и неизбежное. Такова была ситуация поздней осенью 1918 года на востоке России. Это была драма одарённой необыкновенной личности, которой пришлось пожертвовать собой. Всё, что в нём было, всё, что он мог, он без колебаний отдал Родине. Его позвали, он пожертвовал собой. Бессмысленно рассуждать об этом. В конце своей короткой жизни, как и Савонаролла, Колчак прожил полных 46 лет, он совершил рыцарский подвиг – его попытка спасти нашу Родину от самого страшного врага –иноземного нерусского большевизма – никогда не будет забыта благодарными русскими людьми. В Сибири Верховный Правитель испытал и победы, и поражения, и постоянное предательство, и непонимание друзей. Судьба адмирала была предрешена задолго до его ареста –иноземными и внутренними иудами. Сегодня нет никаких сомнений в том, что Александр Васильевич Колчак был убит по прямому указанию Ленина. В январе 1920 года Ленин прислал телеграмму иркутским негодяям с иезуитским текстом о том, чтобы Колчака расстреляли, но будто бы по решению местных властей. Это по сути был прямой приказ – убить Верховного Правителя России. Нельзя не вспомнить, что смертная казнь тогда в Совдепии была официально отменена, но по приказу Ленина расстреливать было можно. Точно также в 1918 году большевики поступили с другим моряком – Алексеем Михайловичем Щастным, спасшим Балтийский флот от выдачи его Германии… Перед смертью Колчак попросил у палачей только короткой встречи с Анной Васильевной Тимирёвой, которая самоарестовалась и сидела в той же иркутской тюрьме. Палачи в этой просьбе отказали. Они же не были людьми…
Через много лет его дорогая и любимая Анна Васильевна, после бесчисленных лагерей, тюрем и ссылок напишет стихотворение «К 50-летию со дня гибели Александра Васильевича Колчака»:
Полвека не могу принять,
Ничем нельзя помочь,
И вот уходишь ты опять
В ту роковую ночь.
А я осуждена идти
Пока не минет срок,
И перепутаны пути
Исхоженных дорог.
И если я ещё жива
Наперекор судьбе,
То только как любовь твоя,
Как память о тебе.
Что же, если женщина нас достойна, то она лучше нас…
|
