Приобрести книгу в Озоне и нашей Лавке:
https://vk.com/market-128219689?screen=group
22 декабря 1994 года депутат Юрий Власов чудом пережил очередное покушение. Об его обстоятельствах он сообщил в официальном заявлении:
«Вчера вечером 22 декабря 1994 года была устроена авария с моим автомобилем «Волга». Расчет был один: уничтожить меня, но те, кто устроил аварию, не увидели в темноте, что я вышел на несколько сот метров раньше.
Наезд самосвала смел переднюю часть автомобиля. Шофер сумел уклониться от руля, и это спасло ему жизнь.
Авария была подстроена автомобилем «Жигули». Толпа не позволила ему скрыться. Самосвал почти тотчас уехал.
Я срочно вызвал своего помощника - бывшего заместитель начальника военной контрразведки КГБ. Он тут же установил, что экипаж «Жигулей» состоит из сотрудников Главного управления охраны президента, руководимого генералом Коржаковым.
Моим помощникам удалось выйти на главный компьютер МВД. Он и выдал данные о «Жигулях»: машина принадлежит фирме «Ксеон», адрес которой - «Главпочтамт до востребования». Однако удалось установить и телефон 284-42-08. Компьютер сообщил, что еще два автомобиля этой фирмы имеют такие же номера - 37-47 ММА.
Дальнейшее выяснение данных о фирме показало ее принадлежность Главному управлению охраны президента.
«Жигули» были оснащены аппаратурой наружного наблюдения и спецсвязью. Сотрудники не отрицали своей принадлежности к спецорганам. На место аварии прибыл старший сотрудник тех же спецорганов (машина № 83-28 ММГ). Он тоже не отрицал своей принадлежности к секретной службе, но не ФСК.
Офицеры ГАИ после анализа обстановки заявили, что авария устроена умышленно, по заданию. Но организацию, которая это устроила, они назвать не могут из-за ее секретности и наотрез отказались вести дальнейший разговор. Меня нисколько не удивляют действия генерала Коржакова. Ведь именно он возглавляет список тех, кто руководил кровавой бойней 3-5 октября 1993 года в Москве».
Само собой Коржаков категорически отверг подозрения в свой адрес. А расследование было спущено на тормозах. «Милиция отказалась допрашивать экипаж виновного автомобиля из-за того, что это сотрудники спецслужбы. Выясняется, служба эта не ФСК, но тогда более не остается секретных служб, кроме ведомства генерала Коржакова.
В сводном документе о дорожно-транспортных происшествиях за 22 декабря 1994 года авария, связанная с нашим автомобилем, не значится вообще. Почему?..
Водителя вызвали в милицию и сказали, что разбираться с тобой не имеем права. Сверху пришел документ, который тебя назначает виноватым. Все!»
«Его машину разнесли вдребезги, - свидетельствует бывший в тот день у Юрия Петровича в гостях Петр Хлопов. - Власов был спокоен. "Это следовало ожидать", - сказал он».
Живущим по законам тьмы вовеки ненавистны одиночки, живущие по законам света. Даже если они ничего не могут изменить. Они живой укор и осуждение им, и уже этим нетерпимы. «Пробовали убить, пугали, - сообщает Хлопов. - Отравляли жизнь мелочами: отключали телефон, не доставляли почту, засыпали угрозами в письмах, по телефону, навешивали нарочито заметную слежку, били тех, кто сотрудничал с ним. Метили (и метят) его и так называемые свои: по большей части из зависти...»
Контора не дремала и мстила своему врагу. А враг не открещивался от вражды и уже конечно ни на йоту не верил формальной «перекройке»: «О КГБ... У меня свои счеты с этой организацией. Только не надо строить иллюзий насчет нынешней "правопреемницы". Менее всего она занимается государственными делами. После путча разгрому подверглись как раз подразделения, стоявшие на страже национальных интересов. А сыск, доносительство, преследования, тотальное подслушивание, слежка не только сохранены, но получили приоритетное развитие. Я ведь ненавидел в КГБ те службы, которые направлены были против народа... Никогда моя семья и я не подвергались такой тотальной слежке, угрозами, наглыми попытками вторгнуться в дом - меркнет все, что было до сих пор. Каждый день мы испытываем на себе это... А теперь вспомните, как в августе - сентябре прошлого года шумели вокруг архивов агентурной сети. А потом воды в рот набрали. Сообразили: без добровольцев-стукачей не выжить. Да и сами, небось, баловались по совместительству. Ни на мгновение не сомневаюсь, что верхушка "демократов" замазана в доносительстве и тайном сотрудничестве с КГБ. И выходит, у нас особая "демократия" - с физиономией осведомителя».
Интересно при том, что, несмотря на накал ненависти, справедливость Власову отдавали даже стопроцентные идеологические противники. Вот, например, что писал о нем в «Собеседнике» Зильбертруд-Быков: «И как венец всего — кумир миллионов, бесстрашный разоблачитель КПСС и КГБ, атлет и страдалец Юрий Власов, печатающийся в «Правде», «Советской России» и «Дне». Мы к этому не готовы, мы из последних сил держимся за убеждение, что там, в лагере реакции, сплошь подонки и бездари. На наших глазах духовная элита страны смещается вправо. Русская государственность, клянущаяся именем Солженицына, молящаяся на Столыпина, проклинающая Запад, стремительно обретает новых адептов. И голос Власова в этом стане — из самых громких». «Самое страшное, что Власову почти невозможно возразить», — заключает Быков.
И в самом деле доводы и факты, приводимые Власовым, нечем было опровергать. Это была вопиющая правда, и ее-то никак нельзя было допустить «плантаторам свободы».
В перестроечные времена Юрий Петрович оказался в авангарде борьбы с советчиной. «Он был первым, когда в сентябре 1986 г. в многочасовой передаче по телевидению выступил против унизительного, стадного «коллективного прозрения». Та передача потрясла зрителей. Он первым выступил на Съезде народных депутатов СССР против монстра террора — КГБ, против монополии КПСС на власть, против назначаемых пожизненно диктаторами генеральных секретарей КПСС... Он был среди первых, кто на самой ранней стадии подготовки реформ, еще осенью 1991 г., выступил против программы «шоковой терапии» Ельцина и против разбазаривания, торговли богатствами России», - перечисляет вехи становления Власова-политика Хлопов.
- Россию взяли на шкурный интерес, - скажет ему Юрий Петрович. - Осваиваем свинарник жизни. Это не свобода, это свобода быть свиньями. Мы звали народ под высокое небо достойной жизни. У нас же такой исторический опыт! Нет, пошли самыми жуткими, кривыми тропинками...
«Власова как политика, народного трибуна крепко опасались в Кремле горбачевском, еще пуще опасаются в Кремле ельцинском, - констатирует Хлопов. - Зная его как крупного, сильного оратора, широко образованного волевого человека, могуче воздействующего на людей, его предпочли живым исключить из живой жизни общества. Нет такого человека в России — и все тут!.. И самое жесткое, тяжкое условие — как жить, на что? Нет доходов, значит, занимайся политикой нищим? И Власов почти три года отдает журналистике, не получая за это ничего. Ведь нельзя считать платой за серьезную статью или очерк стоимость килограмма-двух яблок. А именно так платили газеты патриотического лагеря, задавленные безденежьем, штрафами. Власов продавал вещи, Власов жил на гонорары от переизданий книг, но эти три года он отработал, ничего не получив за свой труд, и это в обществе, которое тратило в эти же годы все силы, чтобы захватить как можно больше бывшей народной, государственной собственности, а ведь у Власова при его известности, широких связях не только в России, но и за рубежом были отменные возможности для обогащения. Он отверг их, считая бесчестием питаться, как хищник, от живого тела народа... Он считал, что в это тяжелое, неопределенное время, когда еще не все пути перехода в новую экономику закрыты, надо писать, бороться, не щадить себя... Вскоре он перестал брать и гонорары: патриотическая пресса слишком бедствует. Он жил на крохотные гонорары от книг. Я наблюдал за ним — это была жизнь на износ: без отпусков, без выходных, очень часто даже без обычной прогулки. Работа, работа, работа...
Он всегда жалел, что нет времени на отделку статьи.
Сходу: с пишущей машинки — в номер газеты. Все его статьи написаны без переделки, сразу.
Быков пишет: «Сказочным Иваном Власов проварился во всех отечественных котлах: политическая борьба, власть, оппозиция. Он побывал во всех нишах — от героя до изгоя. И мне кажется, что Бог хранит его от гибели и надлома, измены себе — для главного прозрения, для которого нужна власовская сила и честность — больше никто не потянет. А прозрение это будет заключаться в том, что правда в голове, а Бог в сердце — и нигде больше».
...Не менее убедительным оказалось выдвижение Власова на пост председателя Думы. Независимый кандидат, он не входит ни в одну партию и фракцию, значит, не может рассчитывать на организованную поддержку. И, однако, набирает 200 голосов, немногим меньше половины, лишь незначительно уступив кандидату от Аграрной партии коммунисту И. П. Рыбкину.
«Напомню, что председатель Думы И. Рыбкин был избран большинством всего в один голос, — писал А. Фролов в «Советской России» 20 января 1994 г. — Причем абсолютно точно известно, чей это голос. Его подал главный конкурент Рыбкина Юрий Власов, открыто заявив, что делает это ради сохранения единства патриотических сил»».
Первый опыт депутатской работы Власов получил еще в свои зенитные годы с 1960 по 1964 годы в Московском совете. Следующее явление в качестве народного избранника пришлось на 1989 год. В Верховном совете он представлял Люблинский округ Москвы. В ту пору он тесно общался и с Ельциным, и другими демократами, наблюдая, между прочим, за их очевидной вербовкой.
«Если вы сегодня посмотрите стенограмму моего выступления на 1 съезде народных депутатов СССР, то увидите буква в букву, что я говорил о засилье партийной верхушки, - рассказывал Юрий Петрович. - Я примкнул к «демократам» не колеблясь. Именно они вели борьбу с партийно-чекистским чудовищем. Это отвечало и моим убеждениям - раскрепостить наконец нашу жизнь, устранить несправедливость жизни по догмам. В памяти намертво спаялись слова: «Дух народа, закованный в объятия скелета» - такой оказалась жизнь. Я рассматривал эту борьбу как служение народу. А после в нашей «демократии» раскрылось то, что было заложено в ней и в чем почти не догадывался. Вообще сегодня стоит попристальнее поглядеть, что же творилось на 1 съезде. Именно там оказались закодированы импульсы разрушения, измены. Поскольку я находился рядом, в непосредственном общении с многими из тех, кто имеет ныне касательство к власти, мне отчетливо заметны те перемены, которые столь стремительно происходили с людьми. Запад безошибочно вычислял будущих «руководителей», Попова, Собчака, Заславского и других почти тотчас зазвали в США. Не ведаю, что там с ними делали, как обхаживали, что обещали, только складывалось впечатление, что возвращались как бы двойники. Теперь они уже действовали без колебаний и в одном направлении - всеместном разрушении государства. Они все стали прозападно заостренными. За их уверенностью чувствовалась не только поддержка умело управляемой мировой печати. Их уже подпирали другие силы. Тогда же определились и «запасные». Под Горбачева подвели Ельцина, а для Ельцина стали держать Собчака. Это просматривалось, что называется, невооруженным глазом».
Приведенный эпизод, точно под копирку воспроизводит вербовку первых лиц антирусской революции в канун 1917 года. В 1916 году газета «Таймс» предложила пригласить в Англию либеральных писателей и журналистов России, дабы они воочию увидели масштаб английских военных усилий и рассказали об увиденном на Родине. Кандидатов в представительную делегацию подбирал лично Локкарт. А курировал эту спецоперацию глава британского МИД Грей. Программу работы делегации разработал комитет сближения Англии и России во главе с лордом Уэрделем.
В феврале наши «интеллигентные» неандертальцы, вечные лакействующие «стрюцкие», прибыли на берега туманного Альбиона. И началось! Банкеты, встречи, аудиенции… Король, лорды, Конан Дойль… Завтраки на флагмане флота Его Величества… Вот, она – цивилизация! Наша любимая просвещённая Европа! И захлебнулись восторгом наши «писари» во главе с будущим «красным графом» Толстым…
Английский посол Бьюкенен тем временем, довольный результатом, уже готовил новую делегацию – на сей раз из общественных деятелей. Поехали Протопопов, Милюков, Шингарев, Рачковский, Радкевич, Чихачев, Демченко, Ознобишин, Энгельгардт, Ичас, Гурко, Васильев, Лобанов-Ростовский, Розен, Велепольский, Олсуфьев… Все – будущие участники февральского бесива.
В Лондон политики прибыли в апреле. И конечно, их тоже носили на руках – с тем же результатом в виде собачьего восторга… Особенно активен был Милюков. Он постарался наладить личный контакт с максимальным числом влиятельных британцев, провел конфиденциальную встречу с главой британского МИД Греем, обсудил с ним вопросы послевоенного переустройства мира и раздел территорий… Пообщались и с Ллойдом Джорджем. Смотрины прошли успешно. Сценарий «слива» главного кредитора был запущен. Настало время переходить от тактики мягкой силы к более активному давлению.
Тактика организации «цветных революций» за сто лет не изменилась. Недаром будет спешить Солженицын с «Красным колесом», надеясь предупредить соотечественников от повторения «февраля». Недавно и Власов уловил сходство двух смут, констатировав: «Русские уже один раз... обожглись, когда пустили на слом самодержавие. Они наивно полагали, будто уничтожают политическую систему. Нет, тогда в 1917-м они уничтожали свое национальное государство».
С Борисом Ельциным Власов лишь бегло здоровался на заседаниях Съезда народных депутатов. И уже тогда, сразу все было очевидно про этого чужими руками выдвинутого на первую роль «болванчика»: «Как лидер народного сопротивления (против диктатуры партии), он мне не внушал расположения, но какие-либо выступления против я считал недопустимыми, дабы не вносить раскол в это сопротивление. Я видел его близко и много раз: Ельцин - скверный оратор, очень ревнив к власти, не обладает достаточной культурой, весь замкнут на честолюбии и к тому же... пьет... Я избегал каких-либо тесных отношений. Зачем это мне? Важно дело, важно лишить партийную номенклатуру абсолютной власти над страной, раскрепостить народ, преобразовать экономику... И свобода слова... Как литератор, я особенно чуток был к жесткому контролю над мыслью, преследованию всякого независимого суждения, подавления мысли арестами, лагерями, «дурманами». В борьбе с этим злом я не щадил себя уже десятилетиями...
Характерная особенность будущего президента России: Борис Николаевич избегал здороваться, не будучи заранее уверенным, что ты ищешь рукопожатия, с покорной благодарностью примешь его. Он показал это всем своим видом, когда шагал между кресел Дворца съездов в Кремле. Эта провинциальная боязнь «не уронить себя» производила несколько комическое впечатление. Чтобы не играть в эти царедворческие игры, я обычно уходил оттуда, где он появлялся. Впрочем, я точно так же поступал и по отношению к Горбачеву, вокруг которого всегда катилась толпа из холопствующих депутатов. Это вызывало отвращение. Я уходил в коридор и ждал, когда кончится это «хождение в народ» Михаила Сергеевича.
Я видел (...): будущему Президенту России недостает воспитанности, умения держать себя. Я видел и наблюдал не раз: он не способен к серьезной речи без шпаргалки. Любой вопрос вне подготовленной темы ставил его в тупик. Я видел еще многое другое, что заставляло меня сознательно держаться в стороне и от Ельцина, и от Межрегиональной группы, к созданию которой я имел столь близкое отношение (я так и не был ни на одном заседании группы).
Позже Юрий Петрович выскажет первому президенту в одной из публикаций:
- За 20 лет царствования Николая II население России возросло на 50 млн. человек — на 40%. Естественный прирост населения превысил 3 млн. в год. Это свидетельствовало о жизненной силе нации и наличии условий, дающих возможность прокормить возрастающее число жителей. Вы, Борис Николаевич, наверное, в гневе на это и за это и разнесли по кирпичику тот дом в Екатеринбурге. Не скромничайте, ведь это так!.. А чтоб Россию пустить по ветру, надо съезд народных депутатов вот так же взорвать — и уже никто и ничему не помешает. Достойная у вас цель...
Власов окажется пророком, и эту цель Ельцин осуществит очень скоро, расстреляв здание парламента и убив сотни, а то и тысячи людей. К тому времени Юрий Петрович уже давно будет находиться в жесткой оппозиции «демократам». «Я отвернул от их демократии, как только уловил в этом движении и антигосударственность, и антипатриотизм, и я р ы й антируссизм. Удар наносился по русской нации как главной в системе Большой России. Я прокалялся единственным и неповторимым смыслом нашего бытия: на небе — Бог, на земле — Россия...», - объяснял свою позицию Власов.
Демократы не раз пытались «поймать» противника на якобы перемене взглядов. Так депутат от «Выбора России» Нуйкин, отметившийся, в частности, и травлей Солженицына в качестве «русского фашиста», вопрошал на заседании избранной в 1994 году Думы:
- Мне хочется понять некоторые зигзаги Вашего мировоззрения. Все мы когда-то очень уважали Вас, можно сказать, даже любили за Вашу принципиальность, смелость, когда Вы бросили вызов тогда еще могущественным силам, и страстно обличали КГБ и партийную хунту. Потом вдруг Вы резко изменили позицию на прямо противоположную и стали защищать эти преступления столь же страстно, хотя и неубедительно. Мало того, мы Вас стали видеть в тех сборищах, где оппозиция выступала с автоматами и заточками. Сейчас Вы так же убедительно говорите о том, насколько Вы боитесь гражданской войны и какое это большое бедствие. Мой вопрос в том и состоит: Вы что, еще раз изменили свою позицию на прямо противоположную или это тактический ход, потому что Вам очень хочется стать спикером? Спасибо за внимание.
- Вы знаете, Ваш вопрос можно квалифицировать как демагогию, он по-другому не называется... - ответил под аплодисменты зала Власов. - Я объясню: я не хочу оскорблять — это политический термин. Я шел политически против номенклатуры, но, когда покончили с номенклатурой в государстве, демократия незамедлительно приступила к разгрому России. Обещания громить Россию я демократии не давал, и я выступил против вас, и, сколько сил хватит, столько буду бороться против вас.
«Общий смысл истории каждого народа без исключения обуславливается интересами выживания этого народа. И борьба за выживание, борьба за свое место в окружении народов и составляет воистину огненный смысл бытия любого народа. Однако народы России сего смысла ныне лишаются. Россия должна быть подавлена экономически. Территориально она уже как бы загнана в допетровскую эпоху, ровно и не было столетий борьбы за выходы к морям, кровавого противостояния различного рода захватчикам — от германских псов-рыцарей, литовско-польских интервенций, похода шведов под знаменем Карла XII, наполеоновского разбоя (в углях и развалинах остались лежать прекраснейшие русские города) до жесточайшей... нет, не войны, а одного жесточайшего, безудержного надругательства и насилия гитлеровцев (мы были для них недочеловеками — «унтерменшами»)... Теперь все вот так запросто отнято у России, и мы, русские, преданы шельмованию. Это ведь цель «демократии» —разделить Россию на клочки: до самого маленького народа, даже группки людей, да и самих русаков тоже рассадить по обособленным образованиям. И это «демократические» историки знают и, копаясь в славном прошлом России, не переполняются гневом осуждения, а, наоборот, ищут обоснования для учиненного разбоя. Ведь ежели молчишь и не осуждаешь — стало быть, участвуешь в этой политике предательства. Именно задачам насилия над Россией и служат прорастающие ныне на развалинах советской исторической науки «новые знания», пока еще только складывающиеся в будущую науку унижения, подавления и растаптывания России. Поражают наши историки с именами и «титлами», что без разбора помещают свои работы в подобных «респектабельных» журналах — как правило чрезвычайно добротно и богато издаваемых. Нашим подлинно отечественным, русским историческим журналам этакое богатство в бумаге и прочем «убранстве» (при откровенно низкой продажной цене: надо, чтобы прельщались, покупали и... усваивали новый взгляд на российскую историю и культуру, цена-то!) и не снится. Сразу видно, кто тут заказывает эту самую «новую» историческую науку. Поражают представители династии Романовых, охотно печатающиеся в подобных антирусских журналах. Кроме урона своему имени, они ничего не получают, ибо поневоле служат разрушительным целям колонизации России. Высказывания нынешних представителей рода Романовых по большей части свидетельствуют о том, что и они не поднялись до уровня осознания трагедии и задач России.
Ю.П. Власов
Идя в политику, Юрий Петрович, как и в спорте, в литературе, оставался прям и чужд компромиссов. «Не борение со Злом, а сотворение Добра является моей философией!», - заявлял он, но подобно легендарному Ланселоту вынужден был непрерывно сражаться с драконом, чьи головы вырастали вновь и преумножались. «В очерке «Большая Россия» я писал: «Мы пытались принять «демократию», приложить ее к нашей жизни. Опыт доказывает, что это приложение ее к русской жизни возможно лишь, если мы, русские, наполовину вымрем, а другой половиной безоговорочно перестанем быть русскими». Это как в старинной книге, оставшейся в моей памяти строками: «Мы пытались угодить королю и слишком поздно поняли, что угодить ему можно только одним способом — перерезать глотки самим себе», - с горькой иронией записывал Власов.
В 1992 году Юрий Петрович пытался выставить свою кандидатуру на выборах мэра Москвы, место которого оказалось вакантных с уходом Гавриила Попова. Будущий депутат ГД (2003-2007) Андрей Савельев организовал в здании Моссовета собрание по выдвижению Власова, по формату превратившееся в творческий вечер с его участием. Но выборы были заблокированы Ельциным и Верховным Советом, которые при отсутствии особого закона о столице отказались признавать действие в Москве закона о выборах в субъекте РФ.
Отнять победу у самого сильного человека планеты некогда могли лишь хитростью. Но что мог противопоставить этот человек на помосте, где хищничество и бессовестность оказались возведены в культ, где все весы фальшивы, а судьи куплены, где допинг решает все? «Ложь убивает духовность, - утверждал Власов. - Когда в обществе есть ложь, оно задыхается. И рождает бездушных. Только что прочел статью одного нашего писателя — о правде, якобы. Да какая это правда?! О таких людях мой любимый Герцен говорил: ненавижу неполных революционеров — от них за три версты пахнет охранкой». Он называл честность главным качество человека, мерилом, «границей человеческого «я»», после которой человек перестает быть человеком: «Без притворства жить, без обмана! Не выдавать себя за того, каким ты не есть — ни в жизни, ни в книгах! Самое высокое мужество — прожить жизнь честно. Многие ставят на первое место доброту, но можно быть добрым и... бесчестным. Даже храбрый, смелый человек производит неприятное впечатление, если он готов поступиться честностью. Долг, преданность, идейность — все это замешивается на цементе честности, которую я считаю каркасом человеческой личности».
Любимая Власовым Марина Цветаева восклицала некогда:
Что же мне делать, певцу и первенцу,
В мире, где наичернейший — сер!
Где вдохновенье хранят, как в термосе!
С этой безмерностью в мире мер?!
Юрий Петрович в собственной непонятной окружающим безмерности мог повторить эти строки...
Когда же люди насытят свою жадность и похоть? Когда из-за этого зуда перестанут терзать и резать друг друга? Когда же уймется это тупое и бессмысленное? Когда же перестанут получать наслаждение от унижения ближних и власти над людьми вообще? Когда же, наконец, они увидят, как прекрасен мир и прекрасна жизнь? Когда устремят взгляд в красоту и гармонию, а в не кровь и слезы? Когда же, наконец, испытают нестерпимые мучения от боли за людей, презрения к себе, страдания за свои поступки и жизнь и проникнутся сознанием того, что нельзя, преступно, убого продлевать себе жизнь и услаждать себя, уничтожая или усекая все другие жизни? Когда же люди перестанут воевать друг с другом? Когда все-таки стяжательство оставит эти миллиардные толпы разумных существ, и они остынут в жадности? Зачем же тогда разум людям? Зачем?.. Неужто, чтобы только услаждать свое чрево и гнусную страсть превосходства над ближними? Неужели разум нам дан, чтобы лить кровь и подчинять себе других людей, более слабых?.. И в этом назначение жизни?.. Проходят вся неповторимость и красота мира, жизни, а мы их так и не замечаем, занятые взаимной травлей или истреблением друг друга. Вот и весь наш так называемый «прогресс»... Где гнездится в нас то черное, что после, с возрастом, изливается на всю жизнь вокруг, превращая ее в кровавую и надрывную ношу?.. Как, где выжечь это черное в нас?..
Ю.П. Власов
Много лет спустя командир луганского ополчения Алексей Мозговой, предательски убитый с санкции Москвы, искренне недоумевал: «Почему они все воруют? Я же не ворую!» Столь же невместимо было это понять для Власова, который, имя столько возможностей обрести прочное материальное положение, статус, пренебрег всем - во имя идеи, служения, принципов, долга, чести, совести... На него выливали ушаты грязи, привлекая к тому бывших коллег, включая Жаботинского, а ему продолжали верить. Изуверившиеся во всем люди, заваливавшие его письмами. «Читаешь письма, их пока еще достаточно поступает, и почти в каждом: я никому и ничему не верю, - замечал Юрий Петрович. - Это совершенно новое в настроении общества, я массово получаю почту уже почти 40 лет и смею судить об этом с достаточным правом. Подобное устойчивое настроение равнозначно самоубийству народа, неизбежности гибели Российского государства. Это высшее достижение Зла, ибо люди самоустраняются, Зло может катить по жизни (следовательно, и прежде всего, по самим людям) беспрепятственно, так как уже нет людей, все устраняются от борьбы за свое будущее. Зло рыщет в пространстве, где для него отсутствуют сколь-нибудь значимые преграды. А самое опасное препятствие для Зла, воистину непреодолимое — это сплоченность народов, прежде всего русского как самого многочисленного народа, как основного создателя этой цивилизации с ее неповторимой культурой и религией. Расколоть эту сплоченность, держать людей разобщенными, не давать им сплотиться, посеять в них равнодушие, неверие, пренебрежительное недоверие к возможности решить свою судьбу самим — и Россия уже обречена, вообще обречена... Над этим днем и ночью трудятся ИХ газеты, ИХ телевидение, ИХ тайные службы, ИХ Запад. Именно поэтому для Зла, которое воплощает режим «демократов», подпертый всеми вековыми недругами России, наибольшая опасность — не коммунисты, а национальная идея, Русская Идея (она нисколько не ущемляет другие народы, ибо в равной мере сражается и за их благополучие и процветание под защитой России). Но эту идею патриотизма, преданности родной земле, культуре, вере, истории, труду и подвигам предков не в состоянии размыть и перетереть самая изощренная безродно-космополитическая ложь газет, телевидения, шкурничество наемного чиновничества, предательство армии, кровь убитых...» |
