ЗАКАЗАТЬ КНИГУ МОЖНО НА ОЗОНЕ
или в нашей ВК-Лавке:
https://vk.com/market-128219689
О тех, кто рухнул на отвесный склон, Невидимыми пулями сражён, Кто в адскую сорвался темноту, Твердили: Бог ловил их на лету, Они не успевали в бездну пасть.
Уилфред Оуэн
В начале осени 1917 года на Западном фронте крупных наступательных операций не планировалось. Атаки велись только тактического характера с целью улучшения своих позиций и занятия выгодных пунктов для будущих широкомасштабных наступлений. Англичане в районе Ипра продолжали медленно продвигаться вперёд. Французская армия приходила в себя после пассивных бунтов в мае! 917 года. Зачинщики были казнены, ненадёжные полки лето провели в специальных военных лагерях, где французским солдатам «промывали мозги»: им читали лекции о патриотизме и в перерывах между интенсивной военной подготовкой убеждали в необходимости победить Германию. После ухода в отставку маршала Жоффра и генерала Нивеля, обвинённых в том, что они не берегли солдат и допустили крупные потери на полях сражений, новый главнокомандующий Анри Петэн не торопился переходить в наступление стратегического характера и надеялся на массовое участие в войне американских солдат. Но прибытие американцев зависело от безопасности на море. Президент Вильсон и генерал Першинг настаивали на пересмотре английских методов охраны транспортных судов, идущих из Америки в Европу. Действительно, летом 1917 года германские субмарины были самой серьёзной угрозой для союзников: в июне потопили суда общим водоизмещением 1.016.000 тонн, в июле 811.000 тонн, в августе 808.000… Осенью эти впечатляющие результаты пошли на убыль: в сентябре потеряли суда общим водоизмещением 672.000 тонн, в октябре - 644.000 тонн. Американцы настаивали на системе конвоев и добились своего. До конца Великой войны в составе конвоев было проведено более 90.000 судов, из них потери составили 436 транспортов –всего полпроцента!
Третью битву у города Ипра нередко называют сражением при Пашендейле – по названию деревушки, которая стала конечным результатом английского наступления. Ранним утром 7 июня британские сапёры подорвали заряды в галереях, которые были тайно протянуты, прорыты к германским позициям. Взрывы, по воспоминаниям очевидцев, были ужасающими. Легенда гласит, что эхо этих взрывов было слышно даже на британских островах. В течение нескольких часов не было видно небо, оно было затянуто земляной пылью, земляным туманом. И не успело утихнуть эхо взрывов, и пыль ещё не опустилась на землю, как девять английских дивизий, включая австралийскую и новозеландскую, пошли в решительную атаку. Штурмовать пришлось так называемую «фламандскую позицию», эта оборонительная позиция считалась одной из самых укреплённых на Западном фронте. Она имела девять линий обороны в глубину, многочисленные хорошо оборудованные блиндажи, бетонные доты, но самое главное – фламандская позиция немецкого фронта находилась на возвышенности, перед которой простиралось абсолютно голое поле без признаков растительности и строений, которые были в результате предыдущих боёв разрушены артиллерийским огнём. К несчастью для англичан, начался сильный дождь и равнина превратилась в настоящее болото. Немало английских раненых нашли свою смерть в воронках от снарядов, пытаясь в них укрыться – и беспомощно тонули в них, заполненных дождём…Использовав замешательство германцев после подземных взрывов, англичане немного продвинулись, и в ноябре 1917 года захватили развалины деревушки Пашендейль, но понесенные ими потери были совершенно несопоставимы с теми скромными целями, которые британцами были достигнуты в столь масштабной и длительной наступательной операции.
Германская армия, несмотря на то, что её основные союзники Австро-Венгрия и Турция, как боксёры на ринге, находились в состоянии грогги, продолжала сохранять высокую боеспособность, сплочённость и мужество. Командир роты, будущий писатель и философ Эрнст Юнгер в сентябре 1917 года отмечал в дневнике: «Когда я вызывал добровольцев, к моему удивлению, - всё-таки это был уже 1917 год, из всех рот батальона выступило почти три четверти состава… Некоторые из того большинства, которое я отправил обратно, чуть не плакали!» Начальнику Полевого Генерального Штаба Германии Паулю фон Гинденбургу в 1917 году исполнилось уже 70 лет. Но старый фельдмаршал обладал крепким здоровьем и полной невозмутимостью перед фронтовыми невзгодами. Его доктрина состояла в том, чтобы разгромить противника на полях сражений, потому что от дипломатов и перемирия Гинденбург ничего хорошего для Германии не ожидал. Фельдмаршал хорошо исполнял свои обязанности, но на его счету были и заметные победы, и крупные неудачи. Фон Гинденбург философски относился и к тем, и к другим. После войны для возрождения воинского духа Германии нужны были национальные герои, и Гинденбург был признан главным из них. На президентских выборах 1925 года фельдмаршал фон Гинденбург сумел использовать свою репутацию героя и победить. Затем в 1932 году он был переизбран на пост президента, а 30 января 1933 года именно престарелый фельдмаршал вручил жезл рейхсканцлера Адольфу Гитлеру. После этого Паулю фон Гинденбургу осталось только умереть, что и случилось 2 августа 1934 года. Благодарный Гитлер устроил фельдмаршалу пышное погребение в помпезной усыпальнице в Танненберге, которую пришлось взорвать при приближении советских войск в конце Второй мировой войны.
В российской армии продолжалась агония. В конце августа главнокомандующий генерал Корнилов на государственном совещании поставил вопрос ребром. Для спасения Отечества генерал потребовал ввести смертную казнь за преступления на фронте, прекратить антиармейскую пропаганду, восстановить дисциплину в армии, изъять из неё политику, прекратить доступ подрывной литературы, упразднить комиссаров и солдатские комитеты. Корнилов всё ещё надеялся восстановить русскую армию и с её помощью спасти Россию от большевизма. Корниловская программа была последней попыткой спасти Россию от беспощадного крушения. Увы, она была обречена на провал. Прежде всего потому, что за генералом не стояли никакие реальные политические силы в уже насквозь политизированной стране. Сам Лавр Георгиевич Корнилов придерживался республиканских взглядов, но за ним шли только армейские романтики, считавшие, что армию ещё можно возродить и спасти от полного развала. На самом деле армия уже не существовала, она была уничтожена не на германском фронте, её убили хлёсткие безответственные лозунги и призывы, обещания мира, земли и чужого добра, к которому только руку протяни – и оно твоё… Старый кавалерийский анекдот таков: рекрута впервые посадили в седло. По ходу первой проездки стал сползать к хвосту, а когда свалился на землю, то сказал: «Эта лошадь кончилась, дайте другую!» Другой армии в августе 1917 года у России не было и быть не могло. Без Императора Императорские армии воевать не могут…
Британский военный агент в России генерал Нокс в донесении сообщал в Лондон: «Конечно, первое, что нужно, это восстановление дисциплины. Если это не будет сделано, то нет силы в мире, которая может спасти Россию от катастрофы. Вопрос только в «том, произойдёт ли последняя осенью или зимой».
Русские фронты были больны вирусом неповиновения и бешенства и ложно понятых гражданских свобод. Интересно сравнить и медицинские цифры заболеваемости в российской армии. Если почти за два с половиной года с 1 августа 1914 года по 1 января 1917 года в Русской Императорской Армии заболели 103734 солдата и офицера, то за девять месяцев 1917 года - 229071 человек. Понятно, что для многих из них диагноз назывался «нежеланием воевать».
1 сентября началась Рижская наступательная операция германской 8-й армии против 12-й русской армии Северного фронта. Целью Германии было не создание угрозы Петрограду, как об этом любят говорить советские историки, а необходимость сократить линию фронта и перебросить несколько дивизий на Запад. Германцы после короткой артиллерийской подготовки с применением большого количества химических снарядов начали свои атаки. После трёхчасового обстрела позиций 186-й дивизии она оставила свои окопы и бежала. Это привело к тому, что немецкая пехота легко форсировала Западную Двину в районе мызы Икскюль. Германский план, конечно же, предусматривал полное окружение 12-й русской армии и только во вторую очередь взятие Риги. Упорные бои, как обычно в это период войны, велись только при отражении первых немецких атак. Затем в штабе 12-й армии (где руководили эсеры) было решено отступить на Венденские позиции. И хотя латышские полки, стойко обороняясь, нанесли поражение германской гвардии, общее плачевное состояние российской армии привело к падению Риги. Вечером 2 сентября 2-й гвардейский германский полк, не встречая сопротивления подошёл к предместью Риги. Окружить оставившую свои позиции 12-ю армию немцам не удалось. Через несколько дней Ригу посетил соскучившийся по большим победам германский кайзер Вильгельм Второй. Очередной задачей для Германии на Востоке теперь стала борьба против русского флота в Рижском заливе и захват Моонзундских островов. Активные боевые действия на сухопутном Восточном фронте продвижением немцев к Риге закончились, а часть германских войск, участвовавших в Рижской операции, уже грузилась в поезда, чтобы отправиться на усиления Западного и Итальянского фронтов.
Германское руководство осенью 1917 года хорошо понимало, что победы против Антанты, усиленной в этот год Соединёнными Штатами, им не добиться. Даже после удачно проведённой операции «Ленин в России» немцы не тешили себя надеждами. Германия могла ещё иметь успех в наступлении, могла отодвинуть линию фронта, нанести союзникам потери, но германские генералы и дипломаты знали, что главное для них – добиться приемлемого мира. Но и здесь шансы у немцев были минимальными, потому что они явно переоценивали своё положение. Германские дипломаты, зондируя возможности прекращения войны, позволяли себе заявления, которые начисто отменяли даже гипотетические переговоры с западными державами. Так, например, 9 октября 1917 года, выступая в рейхстаге, статс-секретарь по иностранным делам фон Кюльман утверждал, что Германия никогда не отдаст Эльзас и Лотарингию. Это была совершенно излишняя недипломатическая категоричность. После таких речей Франции не о чем было говорить с Германией…
12 октября германская эскадра вошла в Рижский залив для высадки десанта и захвата Моонзундских островов. В составе эскадры были 10 линейных кораблей, 68 эсминцев, 6 подводных лодок, 6 дирижаблей и 94 самолёта. Российский флот состоял из 2 линейных кораблей, 3 крейсеров, 33 эсминцев, 3 подводных лодок и 30 самолётов. Командовал морскими силами Рижского залива вице-адмирал Бахирев. «При появлении немцев не всё сошло гладко, но как офицерство не было низко поставлено, - вспоминал Бахирев, - как ни старались унизить его ещё больше все, кому не лень, оно терпеливо оставалось на своих постах, стремилось принести пользу России и родному флоту и, в общем, жаждало воинских подвигов». Немецкий флот уверенно высадил десанты. Но корабли адмирала Бахирева удачными набегами сумели достойно противодействовать противнику. Запереть и уничтожить русский флот в Рижском заливе немцам не удалось. 20 октября российская эскадра ушла через Моонзундский пролив в Финский залив. Исключение составил только линкор «Слава», который из-за большой осадки пришлось затопить, сняв с него команду…
Судьбы
Выдающийся русский моряк, вице-адмирал Михаил Коронатович Бахирев происходил из донской казачьей семьи в Новочеркасске. Участник обороны Порт-Артура. Коронат, как его звали подчинённые, командовал в годы Первой мировой войны бригадой крейсеров, а затем и бригадой новейших линейных кораблей Балтийского флота. Бахирева на флоте любили и уважали. Михаил Коронатович был арестован чекистами в Петрограде 17 ноября 1919 года. «Никакой партии я не сочувствую, но люблю Россию, - сказал Коронат своим палачам перед расстрелом, - над телом вы вольны, но духа моего вы не убьёте…»
На Кавказском фронте пора было подводить итоги Великой войны. Турция не могла уже ничего предпринять, война обессилела Османскую империю, а её прямой противник – Кавказская армия постепенно впадала в ступор не повиновения и нежелания воевать . Турецкая армия не была слабым противником. Достаточно вспомнить её победу над союзниками в Галлиполи или стойкость 17-го турецкого корпуса на Юго-Западном фронте. Не случайно русский военный историк Антон Антонович Керсновский в своей монографии «История русской армии» писал: «20 месяцев от Сарыкамыша до Эрзинджана, Трапезунда и Эрзерума – это славнейшая эпоха вслед за триумфом казаков Платова на Елисейских полях». К началу революционных безобразий 1917 года из 54 турецких дивизий 29, более половины были разгромлены Русской Императорской Армией. Войска генерала Юденича продвинулись вглубь Турции на 200-250 километров, корпус генерала Баратова успешно воевал в Персии, заставляя серьёзно нервничать англичан, которые опасались возрастания влияния России на Ближнем Востоке. Реальная перспектива вывода Турции из войны и разрушение всего блока четырёх держав имели немалые возможности в 1916 году. Однако русская Ставка, главным образом начальник штаба генерал Алексеев не сумел оценить стратегические последствия этой операции. Кавказский фронт так и остался второстепенным. Но обратимся к сухим цифрам. За двадцать месяцев войны на Кавказе и в Турции войска генерала Юденича оставили противнику всего 8 орудий, а взяли 650 турецких. В турецкий плен попали 115 русских офицеров и 5283 нижних чина. Русские войска взяли в плен более 100.000 турецких солдат и офицеров. Потери русской армии - 22.000 убитыми, 71.000 ранеными, 20.000 обмороженными, всего около 113.000 человек. Турецкие потери не менее 300.000 солдат и офицеров.
Последние надежды российской армии и флота связывались с авторитетом и деятельностью генерала Корнилова. Его выступления на совещаниях, энергия и твёрдость, драматическая воинская биография, желание навести жёсткий порядок нравились офицерам, которым казалось, что с Лавром Георгиевичем Корниловым Россия дотерпит до неизбежной победы в Первой мировой войне, а победа сама по себе объединит русское общество и предотвратит раскол, и приход к власти крайних интернационалистов-маргиналов. Влияния генерала Корнилова начинали опасаться многие петроградские политиканы. Необходимо было скомпрометировать главкома, и министру-председателю Керенскому довольно быстро удалось этого добиться. Керенский сделан вид будто бы крайне нуждается в помощи Корнилова для наведения порядка в Петрограде. Главнокомандующий поверил премьеру и направил необходимые для этого войска в столицу. И тут же был обвинён в мятеже. Никакого корниловского мятежа, конечно, не было. Удивительно, что споры об этом до сих пор, особенно с учётом убедительных работ зарубежных русских историков Каткова и Мельгунова. Наивного в политике, лично честного генерала Керенский спровоцировал на будто бы совместную деятельность по наведению порядка в стране, продолжавшей быть участницей Великой войны. Лавр Георгиевич при всех его заблуждениях был человеком чистым, искренним, любившим Родину, которая уже горела со всех сторон, и, горящая, неудержимо падала в пропасть… Сатанинским смехом из преисподней была встречена и кадровая перемена: вместо арестованного Корнилова Верховным Главнокомандующим Российской армии стал Керенский, мечтавший в юности об актёрской карьере и ни единого дня не служивший в армии! Какая армия и какая страна могли бы выдержать эту бессовестную, чудовищную оперетту! Они и не выдержали…
В очередной раз российская армия понесла потери на внутреннем фронте; германский противник мог только мечтать об этом. Вместе с Корниловым была арестована наиболее деятельная часть армии: генералы Деникин, Марков, Лукомский, Эрдели, Ванновский и другие. Многие их сторонники и сотрудники были уволены. Арестовывать Корнилова и его соратников Керенский поручил генералу Алексееву. Стремясь не допустить самосуда со стороны дезертиров и мародёров, Алексеев поместил арестованных в школе города Быхова под охраной текинцев, из полка беззаветно преданного генералу Корнилову. Началось следствие по делу «о корниловском мятеже». Под крики о контрреволюционном выступлении генералов произошло дальнейшее укрепление позиций большевиков в Петрограде. Они получили оружие под лозунгом «спасения демократии и революционных завоеваний», укрепились в солдатских и рабочих Советах. Их подрывная работа против Государства Российского получила законное основание. Лев Троцкий был избран председателем Петроградского Совета. В сентябре 1917 года после одной из вызывающих речей Троцкого с обличениями правительства во всех смертных грехах был выдан ордер на его арест. Но когда наряд милиции приехал на квартиру Троцкого, он обнаружил там премьер-министра, дружески беседующего с товарищем Троцким. Керенский отменил арест будущего большевика. Ничего случайного в этом не было. Керенский и Троцкий хорошо знали и поддерживали друг друга. После Октябрьского переворота Троцкий вернёт должок – свергнутому Керенскому позволят больше года спокойно жить в Советской России, даже издать книгу воспоминаний, никто не будет его искать вплоть до отъезда в эмиграцию. Всё-таки они были люди свои. Из одной масонской ложи…
29 сентября представитель Генерального Штаба Германии в министерстве иностранных дел отправил в Генштаб телеграмму, в которой говорилось: «Широко задуманные и успешно осуществлённые военные операции на Восточном фронте поддержаны подрывной работой в России. Мы приложим усилия к тому, чтобы способствовать националистически-сепаратистским устремлениям и мощно поддержать революционные элементы. (…) Наша совместная работа показала видимый успех. Движение большевиков без нашей постоянной широкой поддержки никогда бы не приобрело того размера и не достигло бы того влияния, которым оно сегодня обладает. Налицо все признаки за его дальнейшее распространение. По недавно поступившим сюда сообщениям, положение в России таково, что краха страны с разорённой экономикой…можно ожидать от любого дальнейшего более сильного потрясения»…
ХРОНИКА СОБЫТИЙ
*4 сентября, ликвидируя прорывы итальянских войск, австро-венгерская армия после нескольких контратак полностью исчерпала свои возможности. Требовалась немедленная помощь и германское командование решило оказать своему союзнику весомую поддержку.
*В приказе российской Ставки отмечалось «исключительно доблестное и самоотверженное отношение к делу всего личного состава авиационных частей… Понеся потери более значительные, чем прочие войска, наша авиация нанесла противнику втрое больший урон, достигая во многих местах превосходства в воздухе и приковывая к нашему фронту значительные его воздушные силы».
*Германия приступила к выпуску улучшенных типов гигантских бомбардировщиков «Гота». Самолёт мог брать на борт около 2,5 тонн бомб, потолок высоты – 5.900 метров, Скорость до 140 километров в час.
*7 сентября погибла немецкая подводная лодка У-88 вместе с командиром Вальтером Швигером, потопившим в мае 1915 года пассажирский пароход «Лузитания».
*11 сентября в воздушном бою погиб известный французский ас Шарль Гийнемер, имевший на своём счету 54 победы в воздушных боях; лидером среди лётчиков-асов продолжал оставаться германский пилот Манфред фон Рихтгофен – 61 победа.
*14 сентября Временное правительство провозгласило Россию республикой. Керенский и компания не сдержали своего «честного» слова перед великим князем Михаилом Александровичем, когда уговаривали его отречься от престола.
*14 октября на совещании германского и австрийского командования было решено, что главный удар на итальянском фронте будут наносить только германские войска новой 14-й армии под командованием испытанного в боях генерала Отто фон Белова.
*17 октября лёгкие германские крейсеры «Бруммер» и «Бремзе» потопили 9 из 12 судов нейтральных стран, шедших из Норвегии в Великобританию.
*29 октября 7-й российский полк в Салониках взбунтовался, выразил недоверие командиру и отказался выйти на позиции для проведения инженерных работ. Полк был отведён в глубокий тыл и расформирован.
20 сентября английская армия возобновила наступление у города Ипра в районе деревушки Пашендейл. Сражение шло за господствующие высоты. Первые атаки англичан имели успех, их артиллерия мощно и умело поддерживала свою пехоту, а танки укрывали её от пулемётного огня. Продвижение английских войск было медленным, а потери – большими, но и германцы удерживались ценой немалых жертв. Прибывший на фронт генерал Людендорф приказал немецким дивизиям отодвинуться от противника и образовать «передовое поле», на котором артиллерия сможет нанести атакующим значительный урон. Упорные бои во Фландрии продолжались весь октябрь уже под проливными дождями. Ценой большой крови английская армия выталкивала противника, не добиваясь весомых успехов. Французская армия после 6-тидневной артиллерийской подготовки в районе Мальмезона добивается локальной победы. Поддержанная танками, французская пехота захватывает три линии немецких траншей и срезает опасный мальмезонский выступ.
Войну обычно или ведут, или заключают мир, или сдаются на милость победителя… Во второй половине 1917 года Российская новоявленная республика с Временным правительством во главе не делало ни первого, ни второго, ни третьего. Великая война стала второстепенным делом каких-то полковых комитетов с отъявленными дезертирами во главе. Жертвы этого бессмысленного периода были напрасны и бесполезны. Самые честные и храбрые в армии были безмерно унижены. Предатели исподволь расстреливали своих офицеров. На Балтике одна за другой погибают подводные лодки «Барс», «Гепард», «Львица», АГ-24 под командованием старшего лейтенанта фон Эссена-младшего. Что-то в этих потерях было подозрительным и походило на диверсии, тем более, что германский флот активностью в это время на Балтике не отличался. Активно, героически воюют на Балтике только британские подводные лодки флотилии капитан-лейтенанта Френсиса Кроми. К концу 1917 года Кроми стал самым результативным командиром-подводником на Балтике, отправив на дно девять транспортных судов и немецкий крейсер.
В период тяжёлых осенних боёв на Западном фронте союзники – уже не в первый раз! - попытались привлечь на фронт американские войска, сосредоточенные в военных лагерях Франции и интенсивно обучающихся ратному делу. Замысел Петэна и Хэйга состоял в том, чтобы свежими американскими частями укрепить те участки фронта, где серьёзных боёв не ведётся, а свои дивизии перебросить для усиления наступательных операций. Но американский главнокомандующий в Европе генерал Джон Першинг заявил, что его войска раздёргиваться по частям не будут и займут только свой компактный участок фронта, за который и будут нести ответственность.
Самой популярной частушкой в Петрограде осенью 1917 года была следующая:
Правит с бритою рожей
Россией растерянной
Не Помазанник Божий,
А присяжный поверенный.
Имелся в виду недавний кумир интеллигенции Александр Керенский. Демократическое совещание, проходившее в конце сентября, уже обсуждало опасность захвата власти большевиками-ленинцами. Но чёткой и ясной программы борьбы с ними не выработало. Масонское правительство не придумало ничего лучшего, как к должности Председателя добавить Керенскому ещё и пост Верховного Главнокомандующего вооружёнными силами России. Министр-председатель позднее в эмиграции будет вспоминать эти решающие в судьбе Отечества дни каждый раз по-разному, неискренне, не понимая, какую провокаторскую роль он сыграл в конечном итоге даже для своих сторонников. Проницательная на короткой дистанции Зинаида Гиппиус в пятницу 1 сентября 1917 года записывает в дневнике: «Керенский-самодержец-безумец и теперь раб большевиков». А ведь Зинаида Николаевна была хорошо знакома с Александром Фёдоровичем, они были давними друзьями, и писательница чувствовала себя счастливой, когда Керенский стал премьер-министром. Разочарование постигло её страшное, как и всю столичную интеллигенцию. Они наконец-то увидели глубину пропасти, к которой их подвели и вот-вот сбросят. Их, проницательных, талантливых, умных – что же говорить об остальном народе? В последний день того же сентября Гиппиус прописывает в дневнике уже приговор всем праздноболтающим: «Керенский продолжает падение, а большевики уже бесповоротно овладели советами, Троцкий – председатель, когда именно будет резня, пальба, восстание, погром в Петербурге – ещё не определено. БУДЕТ».
Начальник итальянского Генерального Штаба граф Луиджи Кадорна, согласно его воспоминаниям, знал, что на Альпийском фронте появились испытанные в боях немецкие дивизии. Но о масштабе предстоящего германского удара итальянцы, судя по всему, не догадывались. Генерал Отто фон Белов, возглавивший германо-австрийский фронт в Альпах, сумел скрытно сосредоточить восемь германских дивизий, оснащённых тяжёлой артиллерией. 24 октября после короткой артиллерийской подготовки с массированным применением химических снарядов германская пехота нанесла решающий удар по позициям 2-й итальянской армии, которая обратилась в бегство, беспорядочно бросая оружие. В этом 12-м сражении на реке Изонцо или в битве при Капоретто, итальянцы потерпели самое сокрушительное поражение за годы Великой войны. К концу октября только пленными Италия потеряла около 200 тысяч человек. Германское наступление продолжалось. Западным союзникам необходимо было оказать Италии немедленную помощь, иначе она окажется на грани полной капитуляции. В Марселе началась погрузка англо-французских дивизий для отправки их на итальянский фронт. В романе Эрнеста Хемингуэя «Прощай, оружие» описан весь ужас итальянского бегства. Автор писал не понаслышке, он и сам в качестве санитара Красного Креста принимал участие в альпийской войне, подорвался на мине и лежал в итальянском госпитале, выздоравливая…
|
