Это было в 1911 году. В страстную Пятницу я – полковой адъютант – сидел в штабе полка за работой один: день был неприсутственный, но для адъютантов их не существовало. Колесо полковой жизни и службы не переставало вращаться, и адъютанты всегда должны были следить за их движениями, получая распоряжения и приказания сверху и направляя их вниз.

Так было и в этот день: я сидел и разбирал почту, как дежурный писарь подал мне телеграмму. Распечатываю ее и читаю: «Его Величество повелеть соизволил депутации полка прибыть в Ливадию на Заутреню Св. Христова Воскресения. Генерал Орлов».

Немедленно по телефону доложил телеграмму командиру полка и, получив от него указания, сейчас же передал их командиру Шефской – Его Высочества Наследника Цесаревича роты.

На следующий день – в страстную Субботу – депутация в составе: Командира полка, Командира и фельдфебеля Шефской роты и полкового адъютанта выехала в Ялту, куда к вечеру этого же дня и прибыла. Сейчас же о прибытии сообщили в канцелярию Его Величества, откуда в тот же день получили распоряжение о том, что представление депутации назначено на второй день Пасхи и приглашение – прибыть в этот день в придворную церковь к обедне.

К назначенному времени мы были в Ливадии. В церкви присутствовали только придворные чины. Их Величества с Семьей, по обыкновению, были на левом клиросе. Проникновенно служил придворный священник и отлично пел небольшой, всего в несколько человек, хор придворной капеллы. Обедня длилась, как и всегда, 45 минут. По окончании обедни депутация была приглашена на внутреннюю дворцовую террасу. К нашему там появлению, она уже была забита народом. Кого здесь только не было: гимназисты и гимназистки местных гимназий с учительским персоналом, ученики и ученицы местных начальных школ, кухонная прислуга дворца и еще и еще какие-то скромные люди в штатском платье, служебное положение коих я не мог определить. У всех на лицах в ожидании Высочайшего выхода Царской Семьи – какой-то торжественный и в то же время взволнованный вид. И сам я чувствовал легкое волнение, хотя и не был новичком во дворце.

Ждать пришлось не долго. Через несколько минут, в сопровождении министра двора Генерал-Адъютанта Фредерикса и Дежурства, на террасу вышел Государь Император, а вслед Ее Величество и вся Семья. За ними два придворных лакея вынесли большую корзину, наполненную писанками.

Его Величество со свитой впереди, а Государыня Императрица с Семьей немного сзади. Тут же поставили и корзину с писанками. Началось «христосование». Подходили по очереди к Его Величеству, Он подавал каждому руку и три раза лобызался. Затем похристосовавшийся подходил к Ее Величеству, целовал Ей руку, а Ее Величество одаривала писанками, которые подавали Ей дети.

Так длилось час. Я искренне не завидовал Государю Императору и удивлялся Его выносливости; ведь каждый христосовался с Ним от души и норовил поцеловать прямо в губы. А что это значит, знает тот, кому приходилось христосоваться хотя бы с ротой. Здесь же присутствовавших было больше! Христосование было закончено. Все разошлись. Депутация же была приглашена к Высочайшему завтраку, а потому мы направились в столовую. Посредине столовой, но ближе к внутренней стенке, стоял стол, накрытый на 14 персон. На другом конце столовой – у входа из царских покоев – стоял другой – закусочный стол с напитками и рюмками.

Все присутствовавшие собрались здесь и, в ожидании выхода Его Величества, тихо беседовали.

Его Величество скоро вышел и, обведя всех своим ласковым взглядом, жестом радушного хозяина попросил присутствовавших ближе к столу.

Места за обеденным столом уже были заранее обозначены карточками и так как обедающих было всего 14 человек, и кроме нас – трех посторонних – все придворные чины, то место свое я нашел легко.

Сели за стол. Придворные лакеи начали разносить кушанья и разливали вино. Каждому кушанью соответствовало особое вино.

Разговор за столом вертелся вокруг погоды, которая неожиданно одарила, накануне, Ялту снегом.

Минут через 25 завтрак закончился черным кофе. Государь вынул неизменную мундштук-трубку, вставил папиросы и закурил. Все последовали примеру Государя.

В это время в столовую вбежал Августейший шеф нашего полка – Наследник Цесаревич. Обычно Ее Величество и Семья на общих завтраках участия не принимали, завтракая отдельно у себя, и этот порядок нарушался лишь в особо высокоторжественные дни, когда бывало много приглашенных. Вбежав в столовую, Наследник остановился у стола, обвел глазами всех присутствовавших, а затем сразу нырнул между стульями под стол у места Государя.

Его Величество погладил Наследника по головке, ласково смотря ему в лицо. Но вот царственный ребенок покинул отца и начал обходить вокруг стола, толкая своей ручкой в спинку переплета венских стульев, на которых сидели обедающие. Дойдя до моего стула и, очевидно, увидев незнакомого, миновал мой стул и только улыбнулся.

Государь встал и вслед за ним встали все и вышли на террасу. Здесь Его Величество подошел к нам и начал расспрашивать о жизни полка, вспоминая, где и когда Ему приходилось видеть наш полк. Память у Его Величества была необыкновенная: Он называл безошибочно не только года, но и месяцы встречи с полком, фамилии Командиров полков и т.д.

Помню такой случай: в 1904 году депутация полка представлялась Его Величеству по случаю назначения новорожденного Наследника Шефом полка. Государь, обходя нашу депутацию, дошел до Командира роты капитана Шереметова и, когда командир полка, представляя нас, хотел назвать фамилию командира роты, Его Величество сказал: «погодите, погодите, полковник, я сам вспомню фамилию капитана». И сейчас же безошибочно назвал, прибавив: «Вы ведь в 1902 году окончили Стрелковую Школу и по окончании ее представлялись мне».

Поговорив с нами минут 15, Государь подал нам руку и, обращаясь к командиру полка, сказал: «Передайте привет полку от Меня и от Вашего Шефа».

Представление депутации было закончено, и мы отправились к себе в гостиницу, вспоминая по дороге все подробности приема, дабы передать их полку и запечатлеть в приказе.

Сейчас же мы наняли автомобиль и поехали к себе домой – в штаб-квартиру полка: хотелось остатки великого Праздника провести в кругу своих и полковой семей.

А. Доронин

// Часовой. – 1938. - № 211. – С. 25