Приобрести книгу можно в магазине Озон и нашей ВК-Лавке:
https://vk.com/market-128219689?screen=group
(Из книги «Законы истории и развитие цивилизаций» Том 4. Заключительная часть параграфа «Распад империи Великих Моголов. Европейская колониальная экспансия в Индии».)
В заключение параграфа два слова скажу об опыте взаимодействия в Индии двух больших религий и, соответственно, двух великих культур — индуистской и мусульманской. Дело в том, что все современные локальные цивилизации, равно как и древние, возникли и развились на религиозном фундаменте. Системообразующим фактором для них является та или иная «мировая» религия. Таковая определяет не только духовный, философско-религиозный, обрядово-бытовой, историко-культурный аспекты бытования людей и народов, цивилизационную символику и эстетику, но также и социальную стратификацию, сословную структуру, социально-семейный уклад, тип государственного устройства, прочие политические формы, международные экономические и культурные связи, накладывает отпечаток и на хозяйственные практики и в целом во многом определяет образ жизни.
Ислам и индуизм в индийской ойкумене сосуществовали в протяжении многих веков. И продолжают сосуществовать до сих пор. 13% населения современной Индии мусульмане. Причём ислам в протяжении веков оставался верой господствующего класса, каковой в Индии составляли потомки тюрок и афганцев. Казалось бы, Индия — яркий пример жизнеспособности мультикультурализма, устойчивости мультикультуральных государственных образований. Однако это не так.
В действительности мультикультурализм в Индии с самого начала — с 11-го века, когда Махмуд Газневи укрепился в Лахоре и Мултане, со второй половины 12-го века, когда Гуриды начали насаждать ислам в северных и центральных регионах, и на протяжении веков оставался искусственным и интродуцированным. Индуисты Индии — коренное население — были вынуждены мириться с чуждым им исламом на своей древней земле. Потому что индийцы-индуисты не нашли в себе сил избавиться от его носителей — более воинственных тюрок и афганцев. Но и тюрки, персы и афганцы — мусульмане, составлявшие господствующий класс, были вынуждены мириться с чуждым им индуизмом. Поскольку отвратить от него коренное местное население Индостана и обратить таковое в ислам, несмотря на реки пролитой крови и века всестороннего — экономического, социального, морального — давления, в большинстве регионов оказалось невозможно.
Мультикультурализм был одним из важных факторов, ослабивших и разобщивших население и государства Индостана, не позволивших им в 16-м – 18-м веках консолидировать усилия и дать отпор новым завоевателям — европейским колониалистам. Прежде всего англичанам, но также французам, голландцам, португальцам. К примеру, только в 1961 г. индийские войска заняли территории на западе Индии, которые более четырёх веков оставались под контролем Португалии: Гоа, Дадра и Нагар-Хавели, Даман и Диу. Португалия признала суверенитет Индии над этими районами лишь в 1974 г.
Неслучайно, когда пассионарный толчок рубежа 18-го – 19-го веков сделал индийцев более пассионарными, по завершению латентной фазы новых этногенезов в Южной Азии индуисты и мусульмане с необходимостью политически разделились. В результате раздела Британской Индии в 1947 г. северные индийские регионы — Синд, Пенджаб, часть бывшего княжества Джамму и Кашмир, Восточная Бенгалия, где за века господства тюркских по происхождению династий в ислам было обращено большинство населения, — составили отдельное от Индии мусульманское государство Пакистан. Оказалось, что индуисты и мусульмане Индии — две религиозные традиции, которые вынужденно притирались друг к другу в протяжении многих веков, не просто не желают, но категорически не способны сосуществовать на одной территории.
При этом взаимная неприязнь между индийцами-индуистами и индийцами-мусульманами оказалась столь острой, принципиальной и непреодолимой, что за первые три года после раздела более семи миллионов мусульман из Индии пришлось перемещать в Пакистан. А из Пакистана в Индию переселились почти семь с половиной миллионов индусов и сикхов. В основном это были жители Пенджаба. 5,3 млн мусульман переселилось из Индии в Западный Пенджаб в Пакистане, 3,4 млн индусов и сикхов — из Пакистана в Восточный Пенджаб в Индии.
За прошедшие почти восемьдесят лет ненависть и вражда между индуистами Индии и мусульманами Пакистана нисколько не сгладились и не утихли. Считается, что именно Индия и Пакистан — главные претенденты применить ядерное оружие в случае военного конфликта между ними. Даже с совершенно чуждыми им во всех отношениях китайцами Индия не находится в таких острых и принципиальных контрах, как с Пакистаном, где живут поменявшие веру потомки средневековых индийцев.
15 млн вынужденных переселенцев из пары северных провинций всего за три года после многих веков совместного проживания — вот итог многовекового мультикультурализма. Это население современных Швеции и Финляндии вместе взятых. Но нужно понимать, разделение спасло Индию от гораздо более масштабных и кровавых катаклизмов на этнической и религиозной почвах. Процент мусульман в Индии сократился, как уже замечено, до 13, а рождаемость в индуистских семьях выше, чем в мусульманских. Это позволяет поддерживать относительную стабильность.
Собственно, принцип конкурентного исключения — вполне универсальный. Он действует на всех уровнях организации материи и духа. В физиологии он сформулирован в форме закона доминанты Ухтомским, я об этом говорю в предисловии к данной главе. В экологии его иногда называют законом Гаузе. Таковой трактует, что два вида организмов, конкурирующих за ресурсы, не могут сосуществовать в общем пространстве. Если у одного вида есть хоть малейшее преимущество перед другим, то он рано или поздно начинает доминировать. Это приводит либо к вымиранию более слабого конкурента, либо к перемещению такового в иную экологическую нишу.
На этническом уровне и на уровне полиэтничных локальных цивилизаций реализация данного принципа, разумеется, более сложная и многоаспектная. Разные культуры вполне могут сосуществовать некоторое, порой весьма продолжительное время на общей территории. Но между ними подспудно или явно происходит борьба, они так или иначе разрушают друг друга. Конечный же итог остаётся прежним — более слабые этносы и более слабая культура-цивилизация затухают и сходят с исторической сцены. Его представители либо вымирают, либо ассимилируются.
Самый близкий и яркий пример для нас Византия — восточно-христианская Ромейская империя — священный Второй Рим. Утратив пассионарность, то есть дух, ромеи не смогли дать отпор более пассионарным туркам-османам. Как следствие, ромейская христианская цивилизация канула в лету. Её тысячелетняя столица Константинополь, некогда самый богатый и роскошный город мира, который русские с придыханием называли Царьградом, теперь турецкий Стамбул. Самый роскошный и монументальный в протяжении веков христианский Собор Святой Софии Премудрости Божией теперь называется Большая мечеть Айя София. От многомиллионного ромейского населения не осталось и следа. Византийцы не дали начало новому ромейскому популяционному системогенезу, как, скажем, русичи Древней Руси современным русским. Сохранился лишь небольшой христианский квартал Фанар, расположенный на южной стороне Золотого Рога в Стамбуле Его жителей называют фанариотами. Какие они православные, иллюстрирует курьёзная фигура некоего Варфоломея, так называемого Вселенского патриарха, выходца из этого квартала. Его официальная титулатура: «Архиепископ Константинополя — Нового Рима и Вселенский патриарх». Этот якобы «духовный лидер православных христиан во всём мире» карьеру начинал офицером турецкой армии, а позже стал, как утверждают некоторые наблюдатели, агентом турецких спецслужб и ЦРУ.
Несколько сглаживать конкуренцию и противостояние разных религиозных традиций может наличие доминирующей и системообразующей для данной цивилизации религии и доминирующего и системообразующей этноса. При этом иноплеменные и иноверные этносы включаются в данный культурный универсум по принципу дополнительности — в качестве субдоминантных. Такая ситуация является результатом военно-политической конъюнктуры на определённых этапах исторического развития.
Например, кавказские и закавказские мусульманские этносы вплоть до второй половины 18-го века входили в персидскую, точнее, ирано-тюркскую мусульманскую цивилизационную ойкумену. В 18-м веке они испытывали сильное давление со стороны Персидской и Османской империй и сочли для себя более разумным, безопасным и продуктивным перейти в подданство «белого царя» — православной Российской империи. Сами русские цари брали под свою длань иноплеменных и иноверных вынужденно. А именно — в связи с обстоятельствами геополитического характера — нужно было создавать буфер между освоенным русскими Предкавказьем — Ставропольем, Кубанью, Новороссией, Прикаспийской низменностью в нижнем течении Волги — и угрожавшими этим русским регионам Османской и Персидской империями.
Никаких иных мотивов, обогащения и тому подобного, у России при включении в свой состав мусульманских кавказских и закавказских этносов не было. И до 20-го века сосуществование в рамках общей государственно-политической целостности — Российской империи — православия и ислама разрушительным для русско-православной цивилизации не
становилось. Но когда русские переживали лиминальный период своего культурогенеза, фазу надлома, в терминологии Гумилёва, то есть период духовного и, как следствие, политического кризиса, включение в состав русского государства иноверных и иноплеменных территорий и народов очень больно аукнулось. Катастрофически аукнулось. Почти все иноплеменные и иноверные окраины подняли восстания и выступили против русско-православного государства. В столичном Петербурге и в других крупных русских городах иноверные и иноплеменные нацмены стали надёжной опорой руководившего «революцией» начала 20-го века еврейства при сокрушении православной русской империи.
И это не случайность, и не следствие активности отдельных деструктивных русофобов, это объективная необходимость и логика межэтнических взаимодействий, принадлежащих разным культурам народов. Правило относительно бесконфликтного сосуществования в рамках общей государственно-политической целостности разных религиозных традиций, этносов, принадлежащих изначально разным суперэтносам, работает в том случае, если иноверные и иноплемённые меньшинства в рамках данной цивилизации проживают компактно на своих исторических землях в освоенных ими родных ландшафтах. Когда они имеют возможность сохранять свои традиции, обычаи, нормы поведения, исключающие паразитизм и деструктивные практики. Если же иноплемённые и иноверные интродуценты массово вторгаются в глубинные районы иноверной и инокультурной для них цивилизации, конфликты и противоречия на национальной и религиозной почве неизбежны. Тем более если уровень агрессивности интродуцентов заметно превышает таковой у местного населения, как это имеет место в современной РФ.
Об этом я много раз писал в своей публицистике, также в книге «Россия, проснись!» Здоровые этнокультурные стереотипы интродуцентов в чужой этнически и культурно среде стремительно разлагаются. Немедленно начинают формироваться антисистемные этнохимерные общности — диаспоры, криминальные этнически сообщества растут как на дрожжах. Они быстро вырабатывают новые паразитарные стереотипы, которые позволяют инокультурным и иноверным, не будучи связанными с кормящих ландшафтом, жить и процветать за счёт местного коренного населения — паразитировать на нём. Часть представителей культуры-реципиента в этой ситуации также усваивает деструктивные паразитарные стереотипы, присущие интродуцентам, разлагается и деградирует. Ещё более стремительно разлагаются и деградируют правящий слой и властные институты. В частности, правоохранительные структуры, которые иноплемённые и иноверные коррумпируют в первую очередь.
Сегодня мы в России имеем возможность наблюдать описанные процессы воочию, ешё раньше с этой проблемой столкнулась романо-германская Европа. Сейчас более-менее здоровая, морально и умственно полноценная часть европейского общества кусает локти. Но поздно. Думать, как нейтрализовать мультикультуралистов, надо было раньше.
Я описал объективные закономерности, действующие на этническом и суперэтническом уровнях. Они не зависят от болтовни тупых и бездарных политиков, от потуг коррумпированных, некомпетентных, а тем более злонамеренных властей скрывать и затушёвывать противоречия, навязывать местному коренному населению идею и нормы толерантности. Изменить законы природы невозможно. Всё это было бы полезно усвоить субъектам, возомнившим себя политиками, президентами, министрами, законодателями, которые сегодня правдами и неправдами пролезают во власть в Москве и строят в России мульти культурное государство и мультикультурное общество в русских городах. Русско-православную цивилизацию они рассчитывают превратить в многоконфессиональную — плюральную в религиозном отношении и мультикультуралистическую, создавая тем самым необходимые условия для масштабных религиозных и этнических конфликтов и кровопролитий в России уже в скором будущем. Собственно, эти конфликты регулярно вспыхивают повсюду уже сегодня. Пока ещё они локальные и немасштабные, но, как говорится, дайте срок.
Понятие «русско-православная цивилизация» исключено из культурологического дискурса. Его «не знает» официальная пропаганда. От него морщатся не только компрадорско-плутократическая власть и, шире, паразитарная элита нынешней РФ, созданной в пределах исторической России ельцинским окружением в 90-е, но и денационализированный псевдокультурный слой — так называемая творческая интеллигенция, академическая наука. Данное понятие не встретишь в школьных учебниках. Оно почти не используется в диссертациях и в прочих цензовых научных работах.
В принятом в 1832 г., когда к России уже были присоединены населённые иноверными и иноплемёнными территории, «Своде законов Российской империи», действовавшем до антирусской, антинациональной и антихристианской революции начала 20-го века, в разделе «Основные законы Российской империи» в статьях 40–46 Православная церковь именуется «первенствующей и господствующей». Император называется «верховным защитником и хранителем догматов господствующей веры». Догматов! То есть фундаментальных и непререкаемых принципов и положений православного христианства, а не декоративных фольклорных аспектов.
В современной же РФ Православие, на котором созиждена тысячелетняя русская государственность, не только не признаётся первенствующим и господствующим, но и, согласно статье 14 конституции РФ, не может устанавливаться в качестве государственной религии. Православная церковь в части прав, прерогатив, в части влияния на государство, на политические решения, не отличается, по сути, от других общественных организаций, вроде общества филателистов или автолюбителей. Воцерковлённых русских сегодня едва ли больше, чем в начале 30-х годов прошлого века было членов в Союзе воинствующих безбожников. Причина — изгнание ещё в начале советской эпохи православия из школы и отсутствие у нынешней РПЦ реального стремления вернуться в неё.
Этой же конституцией 1993 г., сотворённой под диктовку американских «консультантов» на крови двух тысяч защитников Белого дома, расстрелянных в октябре 1993 г. преступной ельцинской кликой прямой наводкой из танков в ходе кровавого вооружённого антиконституционного переворота, в статье 28 каждому гарантируется на нашей святой русской земле «свобода исповедовать индивидуально или совместно с другими ЛЮБУЮ религию, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними». И деморализованные русские всё это беззвучно проглотили.
Народ, принявший через посредство данной конституции подобные условия и принципы существования, пусть и не инициативно, но, во всяком случае, добровольно — не под дулами автоматов, считай, презрел и отринул своё прошлое, вытер об святую веру своих предков, об свою тысячелетнюю историю ноги, не имеет будущего и неслучайно влачит жалкое существование народа-нищеброда, народа-голодранца в настоящем, вымирая почти по миллиону (!) человек в год.
Так вот, никакой мультикультурной России не будет — законы локального культурогенеза, каковые я излагаю в настоящем трактате, жизнеспособные продуктивные культурно-религиозные гибриды, по крайней мере, на длительных временных отрезках не предполагают. Да, в античном Риме языческие культы уживались друг с другом, но это отнюдь не был мультикультурализм, поскольку многочисленные античные культы, по сути, образовывали одну матричную политеистичную языческую религию. Особенность же «мировых» религий состоит в том, что они претендуют на всю полноту истины и, как следствие, на универсальность. Выступают системообразующими факторами, но не для всего мира, а для отдельных локальных цивилизаций.
Разумеется, государственно-политическая жизнь в некогда русско-православной цивилизационной ойкумене не остановится. Но если Россия в ближайшие десятилетия не вернётся к упомянутым выше нормам «Свода законов Российской империи», продолжит скатывание в мультикультурализм и многоконфессиональность, это будет не Россия и не православная цивилизация, и даже не единая страна. А именно множество мелких политических образований, преимущественно султанатов, эмиратов и имаматов, границы которых будут устанавливаться ценой человеческой крови. Но и эти границы никогда не будут устойчивыми. И случится это вовсе не вследствие злокозненных действий Америки, Европы, НАТО или марсиан, а вследствие тупой, деструктивной, преступной политики злонамеренных, погрязших одновременно в осмысленной и в подсознательной русофобии российских властей, каковую и каковых мы сегодня имеем несчастье наблюдать. Здесь я заканчиваю короткое публицистическое отступление и возвращаюсь к теме настоящей главы.
Русская Стратегия |
