Приобрести книгу в Озоне и нашей Лавке:
https://vk.com/market-128219689?screen=group
Юрию Петровичу предлагали отказаться от участия в выборах в пользу Ельцина, гарантируя дальнейшую карьеру на политическом поприще. Но Власов на сделку с шулерами не пошел, и его просто блокировали в СМИ. За две недели до голосования в прессе даже публиковали некрологи о его смерти.
Таким образом, в 1996 г. выбор у русских патриотов, у русского народа еще был. Но патриоты традиционно расплескали ресурс на разных чужих кандидатов, которые имели более серьезные подъемные и рейтинги. А народ был лишен возможности узнать кандидата в президенты Юрия Власова. В итоге шестикратный чемпион мира занял предпоследнее место с результатом менее 2% голосов.
Вранью о смерти Власова предшествовала «утка» о его болезни. Еще в 1992 году газета «Куранты» сообщила, что Юрий Петрович болен и попросил об отставке. Когда Власов действительно прихварывал, ему не доставляли писем, а на звонки в приемную отвечали, будто бы связи с ним нет, хотя его домашний телефон, разумеется, был в думском аппарате. Так пытались дискредитировать депутата в глазах избирателей. Слишком мешал системе этот радикально не вписывающийся и не желавший вписываться в нее Дон Кихот.
«Когда я, зажатый совершенным безденежьем, боролся за избрание во вторую ельцинскую Думу, меня пригласили на встречу полдюжины промышленников и денежных тузов, - вспоминал Власов. - Они предложили мне отказаться от борьбы за отступную, то бишь мзду. Я не просто должен был отказаться, а отказаться в пользу их кандидата. Они заулыбались двусмысленно и стали переглядываться, когда один из них (с русской фамилией) изрёк: "Неужели мы, шесть евреев, не уговорим одного русского?"
Не уговорили. Я не просто победил их кандидата, а стёр в порошок, но сам был, в свою очередь, побеждён зюгановцами - оные, выставив полдесятка своих кандидатов от всевозможных прокоммунистических организаций безнадежно раздробили голоса избирателей (это старый, испытанный приём на выборах). Их кандидаты даже близко не сравнялись по набранным голосам со мной, однако у меня часть голосов съели. Ни один кандидат от оппозиции не прошёл. В итоге, Зюганов провёл в Думу еврея Борового, променял Иону Андронова на Хакамаду... Павел Тимофеевич Бурдуков огорчался, что подобным образом были "выбиты" из Думы многие аграрники по одномандатным округам. Я и раньше подозревал руководство КПРФ в сговоре с демократическими правителями России, теперь смог убедиться. Зюганов подобным образом провёл в Думу много демократов.
Я пошёл на голосование, не имея ни одного выступления по телевидению, ни одной газетной статьи в свою поддержку, ни одного собрания (префект заявил, что такого не допустит, в крайнем случае отключит в зале свет, воду и т.п.).
Зюганов действовал в интересах власти».
Коммунист всегда остается коммунистом... КПРФ, разыгрывая роль оппозиции, в реальности охотно шла на соглашения с властью. «В конце августа 1998 года Кремль вознамерился обязать все "ветви" власти подписать соглашение на полтора года: никакой критики правительства и никакого давления на власти, - описывал эту предательскую тактику Власов. - Грабили, расстреливали, довели великий народ до бедности, переходящей в нищету, - и ни звука против. Ещё никогда разрушители государства не были столь наглы.
Соглашение между палачом и жертвой.
После всеобщего разворовывания государства, крушения его производства, утраты государственной независимости, небывалого размаха преступности, небывалой коррупции всего высшего звена власти, включая высших должностных лиц - и на-те, никаких возражений, никаких недовольств!
Что ж это такое?!
Кстати, власти уже предпринимали подобную попытку весной и в начале лета 1994 года, после октябрьского государственного переворота и расстрела Дома Советов. Они носились тогда с договором "Об общественном согласии".
Я выступил против и по телевизору, и в газетах, и на собраниях.
Подписали ту подлость свыше 120 организаций и партий - и сообща благополучно растащили государство до последней копеечки.
И опять вернулись к этой идее, только ещё более расширенно-изощрённой, идеи-зонтика для власти. На них капать не будет. Холодный ливень, ураган нужды опять обрушится на народ.
Тогда, весной 1994-го, я мог выступать, а сейчас для меня закрыты телевидение, радио и газеты.
Какое соглашение? С кем? С теми, кто разрушил Россию и превратил народ в бедняков и нищих? Кто привёл Россию к утрате государственной независимости: один долг в десятки миллиардов долларов делает нас вечными данниками Запада. И это заслуга по строительству новой России?! Злостно разоряют государство, а мы должны с пониманием относиться - это ведь издевательство даже над обычным здравым смыслом. Это прямо из той же области согласия между палачом и жертвой. Жертва не должна мешать палачу делать своё дело, не должна биться и кричать, когда её убивают. Это же срыв всей работы палача.
Теперь будет запущен печатный станок - и опять пойдет инфляция, ибо денег нет, взять их неоткуда, как только снова залезть в народный карман.
Никогда настроение народа не было столь благоприятно для изменения обстановки в стране, как в 1994-1998-е годы. Коммунисты предпочли путь соглашательства. (Я имею в виду руководство КПРФ)».
Интересно, что верная ленинскому интернационализму компартия не посовестилась даже зарубить законопроект Власова в защиту русского языка - тем смешнее сегодня слушать пламенные возмущения притеснениям русского языка на Украине от лиц, не пожелавших защищать его в самой России. «По сути, мой законопроект о защите русского языка в Государственной Думе этом нашем российском законодательном чреве, уже готовый к депутатскому представлению, был завален представителями от фракции КПРФ, - вспоминал Власов. - Дамочка, направленная ко мне для работы над этим законом, начала так: "Юрий Петрович, как это Вы в многонациональном государстве собираетесь ЭТО провести?" А ведь такой закон уже давно действует во Франции - закон Тубона. И, кстати, не только во Франции, испытывающей массированный англо-американский языковый натиск.
Пламенные интернационалисты, топчущие национальную Россию, разве они допустят утверждение родной речи? Сколько же у них точек соприкосновения с мракобесным сионизмом и ненавистничеством русского, которым столь отличался их октябрьский основоположник. Даже перед смертью, уже наполовину парализованный, он предаётся ничему иному, как злобной борьбе с "великодержавным шовинизмом", запятнав себя идейным неприятием национальной Россией. Этому, надо полагать, кроме интернационального марксизма, весьма способствовало и его происхождение. Чем ему было дорожить? И что ему русские святыни?..
...
Забавно было бы, если б не трагично, поведение коммунистов в Думе. Только словеса и словеса, а петля всё туже и туже перехлёстывает горло народа.
По любому поводу - заявление в Думе и опять возвращаются в кресла. Для них в этом вся работа за нашу Россию.
Ни единого дела. Разве лишь подписи собирают. Смеху подобно. Да в таком овладении российским и международным капиталом, властью над Россией, что решают подписи? Да "всенародно избранный" ими будет вытирать ноги...
Чуть что - импичмент президенту. Это для зюгановцев, как икона. Они шнырь за неё: мы, мол, своё сделали, мы боремся. Зато живы и без синяков да ещё в креслах. Это ж понимать надо...
Победа, даже просто успех, никогда сами не приходят.
Но всё дело в том, что этой победы не хотят.
Масоны коммунистической веры. Так и не научились верить в Россию, заменив её своими обозначениями. Безродные патриоты своей Родины...»
«Никто не скажет "лавка", зато с придыханием говорит "бутик", что в переводе на русский и есть та самая лавка или что-то в таком роде, но только лавка французская. Тут важно откреститься от России, дабы русским и не пахло. Так не проще ли тогда "всем насовсем" перейти на французский, английский или немецкий, а русский забыть? Гитлер всё мечтал перевести нас, "недочеловеков" и "расово неполноценных", на немецкий. Миллионами вгонял русских в землю, не подозревая, что подобные доброхоты водятся в самом русском народе. Зато в нашей памяти на всю жизнь остались слова: "хенде хох", "хальт", "фойер", "швайне", "шнеллер" и "Гитлер капут"...
Предаём себя, предаём своё же русское первородство.
Никто не скажет "составляющие", а только - "ингредиенты". Зато каково звучит! А то вдруг все разом возненавидели русское слово "материк", только и слышишь "континент", "континент"...
Никто не скажет "принадлежность", а только - "аксессуары". Ну просто "отпад"! И почему-то русское слово "возмещение" не нравится, лучше "звучное" иностранное слово "компенсация" - как же гадко оно звучит для славянина.
Так, походя, топчем родную речь и не сознаём, что творим.
А ведь мы постепенно отдаляемся от родного языка и переходим на одно из промежуточных наречий в том длинном пути отмирания родного языка и перехода бывшего русского человека на английский, точнее - всемирно американский. Бездумно уничтожая русские слова, неоправданно заменяя их английскими и французскими, мы сами убиваем родной язык, такой гибкий, выразительный, точный и певучий. В череде национальных признаков, которые отличают один народ от другого, язык занимает первое место. Язык заявляет о самостоятельности данного народа, его независимом и вольном существовании. Никогда ещё ни один великий народ добровольно не отказывался от родного языка да ещё с такой порхающей лёгкостью. И ещё ни один народ не был свободен, пользуясь неродным языком. Чужой язык - это неволя, если пока не физическая, то духовная, это обязательно умирание целого народа.
В истории человечества уже были поглощены тысячи когда-то цветущих языков. Приспел черёд русского. Да его никто и не бережёт, никто даже не задумывается о судьбе прекраснейшего из языков. Этому, безусловно, способствует и то, что русский является языком множества нерусских людей, которым судьба русского языка совершенно безразлична, впрочем, как и сама Россия. Они безбожно калечат его натаскиванием множества иностранных слов, которые русские с какой-то холопской готовностью тут же, на лету, подхватывают. Не столь давно я услышал по телевизору вместо русского слова "самоубийство" - французское "сюисид", а вскоре мне его назвал в разговоре вполе почтенный депутат Государственной Думы. Итак, уже больше нет самоубийств, есть "сюисиды".
Русские всё чаще и охватнее делают выбор в пользу американской массовой культуры, в пользу американской речи (уже и не английской), добровольно отказываясь от своего языка и русской Родины.
Год за годом в приёмнике и телевизоре звучат какая угодно музыка и какие угодно песни, но, по сути, никогда - русские. И уже у людей и потребности нет слышать их. Везде утверждает себя американская жвачка жизни.
Варварское, лакейское обращение с наследием предков.
Я не против западной музыки. Об этом даже писать глупо и нелепо. И вообще пусть каждый слушает то, что ему по душе. Я против того, чтобы была лишь одна западная музыка и никакая другая.
Я знаю: никакими книгами и статьями не вернуть национальную Россию. Отходит она в великое прошлое, в вечный сон.
И уже смыкается забвение.
РУССКАЯ РОССИЯ.
И памятник твой и тебе, - пожалуй, московский Кремль. Хотя и он загажен, сейчас - временщиками...
Преданная, оболганная Россия...
Товар - деньги - товар...»
Ю.П. Власов
Такое двурушничество КПРФ, позиционировавшей себя, как главную оппозиционную и патриотическую силу, вкупе с разрозненностью и подавленностью мелких русских движений делали нереализуемой идею Власова о надпартийном объединении патриотических сил в единый фронт, который мог бы реально противостоять компрадорскому режиму Ельцина и его подручных. Слишком мало оказывалось тех, кто, как и Юрий Петрович, искал вперед всего - пользы Отечества. И слишком много искавших пользы собственной.
«Получается горькая, обидная и трагическая вещь: идея Родины вымарывается или почти полностью подминается газетами лжедемократов и точно так же основательно обедняется ведущими газетами оппозиции, кроме газеты «День». Что тут толковать попусту: для самой многочисленной партии — коммунистической и для ее миллионов сторонников нет ничего выше марксизма-ленинизма. Эта идея для коммунистов и всех, примыкающих к ним, выше идеи Родины, - констатировал Власов. - Для патриотов Родина в любых у с л о в и я х остается главным. Она самодовлеющая величина. Ради нее мы живем. Она для нас смысл бытия. За счет Родины для нас нет компромиссов. Наша идеология — благоденствие России, ее народа и Православия. Никакая идеология не может для нас быть выше идеи Родины.
Отсутствие нашего, всероссийского, целиком патриотического органа печати я и мои сторонники глубоко переживаем, но у нас нет средств на издание своей сугубо патриотической газеты, для которой не было бы ничего выше идеи Родины. И это тоже и прискорбно, и показательно. Идея Отечества находится под ударом со всех сторон. Именно этим я объясняю не только отсутствие средств на издание такой газеты, но и отсутствие всероссийской единой партии патриотов-государственников.
Существуют различные организации и течения, многие из которых находятся под подозрением не только у меня как «сделанные», то есть организованные намеренно для ослабления патриотического движения. И справа, и слева мечтают лишь об одном: дабы патриотическое движение составляло их «подпорку» — не более. А мы не можем являться ничьей подпоркой. Идея Родины всеобъемлюща и совершенно самостоятельна. Она стоит рядом, соприкасаясь с идеей Бога — не идеей, а сутью веры. С идеей Родины гибнет и сам народ, как и Православие. Эти понятия нерасторжимы».
Трагедия патриотов была и в том, что все они оставались, по существу, ратью одиночек. Так было и при Царе, когда СРН не ладило с Союзом Михаила Архангела, а Союз Михаила Архангела с Национальным Союзом. Так было в Русском Зарубежье, где на благодатную почву склочности патриотического движения пали и дали обильные всходы семена провокаторства. Что уж говорить о постсоветской России! Где сплошь и рядом мельтешили стукачи КГБ, замаскированные «птенцы сиона», не говоря уж о попросту неадекватных лицах и сознательных паяцах. Однако, были же и люди, те самые лидеры-созидатели. Власов. Клыков. Ямщиков. Рохлин...
Удивительно, но Власову так и не привелось встретиться Рохлиным. Их взгляды на положение дел в Отечестве были схожи, оба отличались принципиальностью и готовностью сражаться до конца. И оба понимали значение друг друга. Хотя Юрий Петрович с некоторой настороженностью относился к прямолинейности генерала и поначалу избегал встреч с ним. Однажды вечером, 7 июля, Лев Яковлевич позвонил Власову и заявил, что не представляет дальнейшей работы без него, и откладывать встречу дальше нельзя. Договорились встретиться на другой день. Но на другой день Рохлин был убит. Предшествующие этому истеричные крики Собчака по телефону «уберите Рохлина!» запомнились тем, кто был тогда в его кабинете...
«С таким концом для себя я у же смирился - и делаю своё дело, делаю, всё время благодаря Господа за каждый дарованный день, - писал Власов. - Донести до людей добытые нелёгким и непростым трудом знания, оставить для них. Помочь им, помогать, когда меня не станет. Кто, кроме писателя, скажет людям о зле? Быть со своей Родиной всегда.
Я видел картины похорон по телевидению. Вдруг на весь экран буквально вспыхнуло бледное молодое лицо. Парень кричал, выбрасывая кулак над собой: "Ельцин убийца! Ельцин убийца!.."
Рохлин... Мир праху его...
Не найти сейчас для людей (и для меня) более ненавистную фигуру в русской истории, чем Ельцин. Нет ничего хуже, срамней и страшней.
(...)
Убийство генерала - событие такого же порядка, что и расстрел патриотов в Доме Советов на Пресне 3-5 октября 1993 года. Это политика расправ, тщательно задуманная и бесстыдно исполненная. В чьих интересах это было сделано, ответить не сложно, коли задаться издавна известным вопросом: "Кому это выгодно?"
Если бы жертвой убийства оказался кто-либо из видных демократов - радио и телевидение дни и ночи требовали бы расследования и сурового наказания. Убийство Игоря Талькова, как тысяч и тысяч других людей, в том числе и зверское - моего товарища по Государственной Думе, видного экономиста, доктора наук и депутата Валентина Семёновича Мартемьянова, не занимает ни Ельцина, ни власть вообще...
Легко и свободно плывут эти "пловцы" по нашим дням, рассекая потоки крови, уверенные в своей совершенной безнаказанности.
Подлая и гнусная расправа.
Настанет время, и тайна этого убийства, как и сотен других, будет раскрыта. Станут известны все имена. Все...
"Не всё кобылке плясать. Пора быть и в хомуте."
Борьба за лучшую долю невозможна без идеи и без вождя.
Но не только борьба требует вождя. Власть в России будет отвечать природе страны, если она будет приближена к единоначалию на православном идеале монархизма, учитывающем весь тысячелетний опыт России, отнюдь не на многовластии (краткая история демократии показывает, что народ совершенно не способен пользоваться ею и голосует, как правило, против своих же интересов; мы знаем, что и как нужно сделать для исправления сего самого главного изъяна нашей политической действительности).
В данном случае речь идёт о России. Мои выводы исходят не только из тысячелетнего прошлого России, но и опыта демократии в России, которая уже мало что оставила от великой державы.
Всё это нужно не во славу отвлечённых лозунгов, а для выживания народа, для жизни в государстве, которое действительно способно обеспечить такую жизнь, обеспечить - и защитить. Не разграбление России несколькими сотнями крупных собственников, а достойные условия существования для десятков миллионов людей, забота о своих гражданах, как долг государства, которое и должно-то существовать с одной единственной задачей: бороться за лучшие условия жизни для своих граждан. Для того и создаётся государство, для того оно собирает налоги...
Что хорошо для России, очевидно, не слишком полезно для Франции и неприемлемо для США. Такова природа России, народ который сложился под властью монархов и диктатуры большевиков.
Демократия чужда большинству народа. Большинство народа демократию не понимает, не умеет ею пользоваться, НЕ НУЖДАЕТСЯ В НЕЙ и действует в условиях демократии вопреки своим и национальным интересам России.
Надо остановить демократическое закабаление и разрушение России. Это вполне возможно.
Если вождём окажется низкопробная личность, народ будет убит. Вождь должен доказать свои высокие качества самоотверженным служением интересам народа без этого вождя нет. Это служение должно охватывать не годы, а десятилетия совместной борьбы.
Для этого необходимо выработать соответствующие контрольные законы, неизменные, как восход и заход солнца.
За мою непокорность жизнь сулит новыми трудностями и осложнениями (а у ж куда больше!), всё ближе надвигая смерть. Порой я ощущаю дых её на своём лице. Со всех сторон забегают псы, с овинными рылами. Но я выбрал эту дорогу и буду следовать ей. Даже миг в бесчестии отравит меня...
Мне говорят: опомнись!
А что значит "опомнись"? Это быть с жирными и самому стать жирным? Замешивать свой хлеб на слезах, страданиях и нужде людей?..
Боль за народ перемогла страх. Постепенно угасла и забота о своём благополучии.
Так даже легче, перестаёшь ждать. Знаешь, что всегда будет очень трудно, до смертного мига - только очень трудно...
Всегда помню ответ протопопа Аввакума своей жене: "Долго ли, протопоп, сего мучения будет?" И я говорю: "Марковна, до самыя смерти подобает нам Христа ради страдати!"»
Власов пережил несколько покушений. По воспоминаниям дочери, Ирины, «как-то в арке дома их с мамой чуть не впечатала в стену несущаяся с бешеной скоростью машина. Подстраивали автоаварии. В октябре 1993-го маму и отца избили, когда они собрались ехать к Белому дому. Лупили прикладами - маме травмировали руку, отец получил ушибы спины. Органы госбезопасности не оставляли его в покое - постоянно в дверь кто-то скребся. Папа обладал даром убеждения, за ним могли пойти люди. Поэтому для кого-то он был опасен».
Юрий Петрович любил повторять слова Столыпина, сказанные им в день взрыва его дачи на Аптекарском острове, стоившего жизни десяткам людей и искалечившего двоих детей премьера: «Да здравствует мужественная жизнь! Да посрамятся трусы!»
Эти слова сказал он и жене, Ларисе Сергеевне, после очередного покушения, еще в 1992 году. «Непредусмотренная случайность отвернула смерть, - вспоминал Юрий Петрович. - Все было расчитано у тех, кто решил «списать нас»: мы были совершенно одни, предельно расслаблены мирной обстановкой... Но случай неожиданно - память даже не успела толком запечатлеть лица покушавшихся...
«Демократия» оповестила нас, что мои статьи и выступления по телевидению пришли по адресу.
Я спросил Ларису:
- Может быть, сделаем остановку? Меня убьют - мне ближе к 60. Ты еще толком и не жила, тебе только исполнилось 36.
- Я с тобой, - сказала Лариса».
| 
