Примерно за год до появления Декларации митр. Сергия Страгородского заключённые в Соловецком лагере епископы выпустили памятную записку, в которой писали о недопустимости подчинения Церкви богоборческой власти. На Декларацию же они откликнулись следующим образом: «Мысль о подчинении Церкви гражданским установлениям выражена в такой категорической и безоговорочной форме, которая легко может быть понята в смысле полного сплетения Церкви и государства.
Послание приносит правительству «всенародную благодарность за внимание к духовным нуждам Православного населения». Такого рода выражение благодарности в устах Главы Русской Православной Церкви не может быть искренним и потому не отвечает достоинству Церкви...
Послание Патриархии без всяких оговорок принимает официальную версию и всю вину в прискорбных столкновениях между Церковью и государством возлагает на Церковь...
Угроза запрещения эмигрантским священнослужителям нарушает постановление Собора 1917/1918 гг., разъяснившее всю каноническую недопустимость подобных кар и реабилитировавшее всех лиц, лишённых сана за политические выступления в прошедшем.
Наконец, мы находим послание Синода неполным, недоговоренным, а потому недостаточным…»
Тем не менее разделение Русской Церкви, вызванное Декларацией, не миновало и соловецкое духовенство. Если одни архиереи, пусть и с оговорками, но принимали политику митр. Сергия, то другие категорически отвергали её. Среди непримиримых соловчан должно в первую очередь назвать епископов Нектария (Трезвинского), Виктора (Островидова), Илариона (Бельского), Максима (Жижиленко).
Академик Дмитрий Лихачёв вспоминал: «Иосифлян было большинство. Вся верующая молодежь была с иосифлянами. И здесь дело не только в обычном радикализме молодежи, но и в том, что во главе иосифлян на Соловках стоял удивительно привлекательный владыка Виктор Вятский (Островидов). Он был очень образован, имел печатные богословские труды, но видом напоминал сельского попика. Встречал всех широкой улыбкой (иным я его и не помню), имел бороду жидкую, щеки румяные, глаза синие. Одет был поверх рясы в вязаную женскую кофту, которую ему прислал кто-то из его паствы. От него исходило какое-то сияние доброты и веселости. Всем стремился помочь и, главное, мог помочь, так как к нему все относились хорошо и его слову верили».
По воспоминаниям профессора Ивана Андреева, соловецкого узника и участника тайных катакомбных богослужений, «владыка Виктор был небольшого роста, всегда со всеми ласков и приветлив, с неизменной светлой радостной тонкой улыбкой и лучистыми светлыми глазами. „Каждого человека надо чем-нибудь утешить“, — говорил он и умел утешать всех и каждого. Для каждого встречного у него было какое-нибудь приветливое слово, а часто даже и какой-нибудь подарочек. Когда после полугодового перерыва открывалась навигация, и на Соловки приходил первый пароход, тогда обычно владыка Виктор получал сразу много вещевых и продовольственных посылок с материка. Все эти посылки владыка раздавал, не оставляя себе почти ничего».
Константин Александрович Островидов родился 21 мая 1878 года в Саратовской губернии в семье скромного сельского псаломщика. Окончив Саратовскую духовную семинарию и Казанскую духовную академию молодой человек принял в 1903 году постриг с именем Виктор и был назначен настоятелем Свято-Троицкого общежительного подворья Саратовского Спасо-Преображенского монастыря в городе Хвалынске. В ту пору епископом Саратовской епархии был будущий священномученик Гермоген (Долганёв). Согласно его планам, хвалынская обитель должна была заниматься миссионерской деятельностью среди старообрядцев. В 1904 году молодой иеромонах был переведен в Саратов и назначен на должность епархиального миссионера среди инородцев. Кроме того, о. Виктор стал активным участником организованных владыкой Гермогеном религиозно-нравственных чтений. В частности, три лекции были посвящены им творчеству Максима Горького. Первую из них посетил саратовский губернатор Пётр Аркадьевич Столыпин.
В тяжёлом для России 1905 году о. Виктор был направлен в Русскую духовную миссию в Иерусалиме. По возвращении оттуда некоторое время служил смотрителем Архангельского духовного училища, затем, в 1909 году был переведён в Александро-Невскую лавру, а годом позже – уже в сане архимандрита – назначен настоятелем Зеленецкого Троицкого монастыря Петроградской епархии. В 1918 году по ходатайству митрополита Петроградского Вениамина патриарх Тихон назначил о. Виктора наместником Свято-Троицкой Александро-Невской лавры.
В 1919 году о. Виктор был возведён в архиерейский сан и возглавил только что учреждённую Уржумскую кафедру (Вятское викариатство). За два года служения в Вятской епархии владыка несколько раз подвергался арестам. Его решительная борьба против обновленчества привела в 1922 году к очередному аресту и трёхлетней ссылке в Нарымский край. В Вятскую епархию он возвратился в 1926 году, но вскоре был вновь арестован за организацию нелегальной епархиальной канцелярии и выслан из Вятской губернии в город Глазов Вотской Автономной Области. Здесь исповедник жил в помещении под колокольней Никольского собора.
В соответствии со своим местом ссылки владыка Виктор, ещё с 1921 года носивший титул епископа Глазовского, был назначен епископом новообразованной Ижевской и Воткинской епархии и временно управляющим Вятской епархией.
В 1927 году владыка Виктор стал одним из самых жёстких оппонентов «новой церковной политики». Его направленные против курса митрополита Сергия письма широко расходились среди верующих. В одном из них епископ Ижевский и Воткинский писал:
«Воззвание прельщённых есть гнусная продажа непродаваемого и бесценного, т.е. — нашей духовной свободы во Христе; оно есть усилие их, вопреки слову Божию, соединить несоединяемое; удел грешника с делом Христовым, Бога и Мамону, свет и тьму. Отступники превратили Церковь Божию из союза благодатного спасения человека от греха и вечной погибели в политическую организацию, которую соединили с организацией гражданской власти на служение миру сему, во зле лежащему. Иное дело лояльность отдельных верующих по отношению к гражданской власти. При первом положении Церковь сохраняет свою духовную свободу во Христе, а верующие делаются исповедниками при гонении на веру; при втором положении она (Церковь) лишь послушное орудие для осуществления политических идей гражданской власти, исповедники же за веру здесь являются уже государственными преступниками.
Всё это мы видим на деятельности митр. Сергия, который в силу нового своего отношения к гражданской власти вынужден забыть каноны Православной Церкви, и вопреки им он уволил всех епископов-исповедников с их кафедр, считая их государственными преступниками, а на их места он самовольно назначил непризнанных и непризнаваемых верующим народом других епископов. Для митр. Сергия теперь уже не может быть и самого подвига исповедничества Церкви, а потому он и объявляет в своей беседе по поводу воззвания, что всякий священнослужитель, который посмеет что-либо сказать в защиту Истины Божией против гражданской власти, есть враг Церкви Православной. Что это, разве не безумие, охватившее прельщённого? Ведь так рассуждая, мы должны будем считать врагом Божиим, например, Святителя Филиппа, обличившего некогда Иоанна Грозного и за это удушенного; более того, мы должны причислить к врагам Божиим самого великого Предтечу, обличившего Ирода и за это усечённого мечом».
Владыка Виктор не признал указа митр. Сергия о своем перемещении на Шадринскую кафедру. Вятская епархия отложилась от Синода в строгом соответствии с указом Патриарха Тихона 1920 года, разрешавшим в случае прекращения деятельности законного Высшего Церковного Управления епархиальным архиереям входить в сношение с архиереями соседних епархий на предмет организации высшей инстанции церковной власти, либо в случае отсутствия архиереев, с которыми можно вступать в общение, переходить на самоуправление до образования свободного церковного управления.
Влияние владыки Виктора было столь велико, что движение его последователей получило название «викторианского». По своим масштабам это течение превзошло даже петроградское «иосифлянское» движение.
Само собой, исповеднику недолго оставалось находиться на свободе. В 1928 году он был арестован по обвинению в том, что «занимался систематическим распространением антисоветских документов, им составляемых и отпечатываемых на пишущей машинке. Наиболее антисоветским из них по содержанию являлось послание к верующим с призывом не бояться и не подчиняться советской власти как власти диавола, а претерпеть от неё мученичество, подобно тому, как терпели мученичество за веру в борьбе с государственной властью митрополит Филипп или Иван, так называемый „креститель“». Владыка Виктор был приговорён к трём годам ИТЛ и отправлен на Соловки. Свои приходы он успел передать в управление епископу Гдовскому Димитрию (Любимову).
На Соловках владыка Виктор встретился с епископом Нектарием (Трезвинским), с которым они были знакомы ещё в пору служения обоих в Александро-Невской лавре. Срок владыки Нектария уже подходил к концу. Находясь в заточении, он ещё не принял окончательного решения к какому церковному направлению примкнуть. Общение же с владыкой Виктором убедило его в необходимости разрыва с митрополитом Сергием, о котором объявил он в марте 1928 года:
«После молитв и долгих размышлений я прекратил церковное общение с м[митрополитом] Сергием… как вошедшим в блок с антихристом, нарушившим церковные каноны и допустившим равносильное отступничеству от Христа малодушие и хитроумие… Синод же собран из так называемых подмоченных или ссученных епископов. Назначение епископов на кафедры происходит с ведома или одобрения начальника Московского отдела № 6. Может ли быть это приемлемо православными людьми, а тем более епископами?.. Надеюсь и верю, что эта церковная нижегородская ярмарка под неообновленческим флагом потерпит полное посрамление и православно верующие все уйдут от этой печальной церковной авантюры, затеянной для уничтожения и поругания Церкви Христовой, иже есть столп и утверждение Истины».
Нестор Константинович Трезвинский воспитывался в приёмной семье. Сироту взял в свой дом протоиерей села Яцки Васильевского уезда Киевской губернии Михаил Вышинский. В Киеве будущий священномученик окончил семинарию и академию, принял сан иеромонаха. В годы Первой мировой войны он служил полковым священником в составе 1-го Туркестанского корпуса.
Осенью 1917 г. о. Нектарий едва не стал жертвой озверевших солдат, расправлявшихся со своими офицерами. После этого инцидента он покинул фронт и отправился в Москву, где стал свидетелем противостояния большевиков и юнкеров, в ходе которого коммунисты повредили артиллерийским обстрелом кремлевские святыни.
Из первопрестольной бывший полковой священник направился в Петроград, где был принят в Александро-Невскую лавру. В 1920 архимандрит Нектарий был назначен настоятелем Екатерининского собора в городе Ямбурге Петроградской губернии. «Отец Трезвинский ничего не имеет, - свидетельствовал о нём один из прихожан. – Совершенный пролетарий, даже не имеет сапог, ходит босой. Тем не менее он не сребролюбец, он не берёт деньги ни за какие требы и с нас не требует никаких средств на его содержание. Живет, как птичка Божия, неизвестно чем питается».
Эта характеристика пастырю не помогла. В 1921 году он был приговорён к году принудительных работ с содержанием под стражей. По освобождении некоторое время жил на Украине, а затем вернулся в Петроград.
Скорбно встретила имперская столица о. Нектария. Только что был расстрелян митрополит Вениамин, в заточении находился патриарх Тихон… В феврале 1924 года Архимандрит Нектарий был назначен благочинным монастырей и подворий Ленинградской епархии. Убежденный противник торжествовавших обновленцев, получив от них приглашение участвовать во втором обновленческом соборе, ответил крайне резко: «Богомерзкого обновленческого движения отрицаюся и анафематствую оное. Богомерзкий, разбойничий то есть, собор 1923 года в Москве со всеми его постановлениями анафематствую со всеми примкнувшими к сему обновленческому соблазну обещаюсь не имети канонического общения».
В мае 1924 года о. Нектарий был возведён в сан епископа города Витебска, но не получил разрешение на выезд из Петрограда и служил в Питерских храмах до конца года. В январе 1925 года владыка был назначен епископом Яранским. Однако, через несколько месяцев последовал очередной арест и приговор к трём годам ИТЛ… В обвинении указывалось, что обновленческих епископов владыка «провозглашал ставленниками советской власти – еретиками и прохвостами, так как они работают в контакте с советской властью», что «все выступления с проповедями религиозными облекал в форму критики Советской власти, РКП и всего существующего рабоче-крестьянского строя».
После трёх лет соловецкого лагеря владыка Нектарий был сослан в Казань. Правящим архиереем казанской епархии был в ту пору митрополит Кирилл (Смирнов), местоблюститель патриаршего престола и один из самых выдающихся русских иерархов. Патриарх Тихон на случай своей смерти избрал трёх местоблюстителей патриаршего престола, коим надлежало исполнять обязанности главы Церкви до созыва Собора и законного избрания нового предстоятеля. В завещании были указаны три имени: митрополит Казанский Кирилл, митрополит Ярославский Агафангел и митрополит Крутицкий Пётр.
Двое первых находились на момент кончины патриарха в ссылке, и этим фактом было обусловлено заступление на его место митрополита Петра. Вскоре митрополит Пётр был арестован, и русскую Церковь возглавил один из его заместителей - митрополит Сергий (Страгородский). Через какое-то время Сергий был арестован и сам. В это время близкие к нему архиереи выступают с инициативой проведения «тайного Собора». То есть без созыва Собора избрать Патриарха путём тайного опроса и сбора подписей архиереев. Подобная затея была канонически сомнительной и провокационной. Однако сбор подписей начался.
Далее разыгрывается достаточно ясная комбинация. Архиереи, поставившие свои подписи под опросом, подвергаются аресту, после чего отправляются в ссылки и концлагеря, а митрополит Сергий, равно как и епископ Павлин, занимавшийся сбором подписей, оказываются на свободе… Советскому правительству нужна была своя «церковь». Служащая его интересам. Этого порабощения и требовало оно в обмен на формальную легализацию Церкви, как административной организации. Чекисты искали того, кто согласится на такой шаг. Евгений Тучков, заведовавший в ГПУ церковными вопросами, лично ездил в тюрьму к митрополиту Кириллу и, подчёркивая, что разговаривает с будущим Патриархом, предлагал условия легализации. На это святитель ответил:
- Евгений Александрович, вы не пушка, а я не бомба, которой вы хотите взорвать изнутри Русскую Церковь.
Таким же образом ответили и другие архиереи.
Первоначально священномученик Кирилл занимал среди других непоминающих сравнительно мягкую позицию по отношению к митрополиту Сергию. Воздерживаясь от молитвенного общения с ним и осуждая новую церковную политику, владыка надеялся, что совершенную ошибку ещё можно исправить, что братское вразумление может быть услышано. Однако позже, находясь в ссылке в Казахстане, он сблизился с иосифлянами и в письме к иеромонаху Леониду от 8 марта 1937г. писал об «обновленческой природе Сергианства», а также подчеркивал: «С митрополитом Иосифом я нахожусь в братском общении, благодарно оценивая то, что с его именно благословения был высказан от Петроградской епархии первый протест против затеи митрополита Сергия и дано было всем предостережение в грядущей опасности».
В 1928 г. епископ Нектарий стоял на более непримиримых позициях, нежели владыка Кирилл, однако, с уважением относился к его мнению. «Я принадлежу к духовенству Тихоновской ориентации, т.к. только Патриарха Тихона считаю каноническим главой Православной Церкви. Теперь же после смерти его временно подчиняюсь митр. Петру, хотя законным преемником Патриаршего престола считаю митр. Казанского Кирилла. Митр. Сергия считаю отступником, узурпатором, виновником церковной катастрофы», - говорил епископ Нектарий на допросе.
В Казани владыка оборудовал в своём доме храм; тайно служил, рукополагал священнослужителей. В 1930 году он был арестован по «делу Истинно Православной церкви», приговорён к 10 годам ИТЛ и помещён в Прорвинский лагерь Западно-Казахстанской области. Оттуда мучник продолжал письменно обращаться к своим духовным чадам. В одном из посланий он писал: «Наша борьба хотя и свята, но бессильна. Я лично не надеюсь на освобождение, а скорее всего погибну, сгнию в лагерях, утешаясь обетованиями Христовыми. Блаженны изгнани правды ради… Не легко страдать. Но другого выхода нет, выбора или разделения быть не может. Не колеблитесь возлюбленные, для вас жизнь — Христос, а смерть — приобретение».
Предчувствие епископа Нектария оправдалось. В 1936 году за «контрреволюционную агитацию среди заключённых» он был приговорён ещё к 10 годам ИТЛ. «Для меня было бы хуже смерти, если бы представители НКВД считали: Епископ Нектарий Трезвинский теперь уже наш человек», - заявил владыка на допросе. Священномученик Нектарий, епископ Яранский, был расстрелян 11 сентября 1937 г.
Епископу Виктору (Островидову) также не суждено было вернуться к своей пастве. В 1931 году он был приговорён к ссылке в Северный край на три года. 13 декабря 1932 уже в ссылке был арестован вновь и приговорён ещё к трём годам ссылки. На допросе он в очередной раз заявил: «По моим религиозным убеждениям являюсь последователем патриарха Тихона, обновленчества и сергиевщины не признаю». Владыка был водворён в село Нерицу Усть-Цилемского района автономной области Коми. После коллективизации это село, как и многие другие, осталось безо всякого запаса продовольствия. В итоге зимой 1933-34 годов пришёл голод. Владыка Виктор раздавал нуждающимся жителям все посылки, что присылали ему духовные чада. Сам он, однако, не выдержал той жестокой зимы. Священномученик Виктор, епископ Ижевский и Воткинский, скончался 2 мая 1934 года от тяжёлого менингита.
В своём последнем письме из ссылки он писал: «В деле расточения Церкви вместе с предательством митр<ополит> Сергий произвел и тяжкую хулу на Духа Святого, которая по неложному слову Христа никогда не простится ему ни в сей, ни в будущей жизни. Ряд увещаний архипастырей, богомудрых отцев и православных мужей Церкви в течении многих лет не принесли пользы, не привели митр<ополита> Сергия к сознанию содеянного им греха и не возбудили в его сердце раскаяния. А потому мы по благодати, данной нам от Господа нашего Иисуса Христа, «силою Господа нашего Иисуса Христа» объявляем бывшего митрополита Сергия лишенным молитвенного общения с нами и всеми верными Христу и Его Святой Православной Церкви и предаем его Божиему суду: «Мне отмщение, Аз воздам, глаголет Господь».
Русская Стратегия |
