Императорскую яхту «Александрия» окружал почетный караул — два десятка русских военных кораблей. Жители Петербурга и окрестностей радостно приветствовали принцессу. Это был очень счастливый и красивый солнечный день, навеки определивший путь Дагмар. На её веку переплелись огромное количество совершённого ею добра, сильная любовь и неумолимый рок, унесший мужа, любимых сыновей и внуков, лишивший её страны, которую она считала своей. Но судьба словно закольцевала её жизнь – из конца в начало. Ровно 20 лет назад, 28 сентября 2006 года. Дагмар во второй раз, теперь уже навеки, «прибыла» в Россию. В Петропавловском соборе прошла церемония перезахоронения её останков, рядом с любимым мужем, Императором Александром III.

Наш разговор с Мариной Олеговной Логуновой, главным научным сотрудником Государственного музея истории Санкт-Петербурга, посвящён датской принцессе Дагмар, прожившей свою жизнь, как русская императрица Мария Фёдоровна.

– Марина Олеговна, этой женщине выпало горчайшее из времён. Тем не менее, похоже, Судьба её состоялась в полной мере. Мария Фёдоровна была и остаётся самой живой, самой искренней нашей императрицей. Вы согласны со мной?

– Безусловно. И для России стало большой удачей, что Император Александр Александрович был женат на женщине, таланты которой точно соответствовали ее положению: невероятная жажда деятельности, неисчерпаемый запас жизненных сил, способность на глубокие чувства и ошеломительная стойкость при столь хрупком облике. К тому же, она была на редкость терпима к людским слабостям. Напомним, принцесса Датская Дагмар (Мария-София-Фредерика-Дагмар), дочь датского короля Кристиана IX (1818-1906) и королевы Луизы родилась 14/26 ноября 1847 в Копенгагене. (В будущем году у неё опять дата – 180 лет со дня рождения!). Отец Дагмар Кристиан IX (1818- 29.01.1906) принадлежал к младшей Глюксбургской ветви династии Ольденбургов, правившей в Дании с 15 века. В 1842 году вступил в брак с Луизой-Вильгельминой-Фредерикой-Каролиной-Августой-Юлией Гессен-Кассельской (1817-1898). На датский престол принц Христиан («принц по протоколу») под именем Христиана IX вступил в ноябре 1863-го после смерти короля Фредерика VII. Царствовал 42 года. Под его руководством Дания процветала. Народ почитал и любил его благодаря личным благородным качествам и примерной семейной жизни.

Через браки своих детей он сумел породниться со многими европейскими дворами, его называли «тестем Европы», а жену Луизу «Тещей Европы». Дания во время его правления являлась своеобразным дипломатическим центром: туда приезжали родственники из всех европейских стран.

Дагмар – четвёртый ребёнок в семье, где родилось шестеро детей.

– Но сказочная принцесса Дагмар (она, кстати, ведь была знакома с великим Гансом-Христианом Андерсеном), не чуралась и картошку почистить.  Никто из царственных особ себе подобного «не позволял»…

– Да, и картошку чистила, и носки мужу штопала... Об этом сохранились не только воспоминания современников, но и фотографии, запечатлевшие августейшую особу с ножом и картофелиной в руках. Она была умелой и экономной хозяйкой. В детстве, пока отец не стал королем, обходилась без прислуги, сама застилала постель. Семья жила небогато. Несмотря на происхождение, Дагмар была бесприданницей. Люди, симпатизировавшие датчанке, напоминали злопыхателям о немецкой принцессе Фике, приехавшей в Россию с одним медным кувшином, что не помешало ей впоследствии стать Екатериной Великой. Чемоданов и сундуков у Дагмар действительно набралось немного, а самая большая ценность в ее приданом – серебряный брегет в дорогом сафьяновом футляре. Принцесса питала слабость к тикающим механизмам, помогавшим ей осваиваться в новой жизни. Любимые часы показывали, когда учить русский язык, идти к православному священнику на урок богословия или заниматься домоводством. Позже, когда её супруг Александр Третий ввел в России обычай заказывать к Пасхе ювелирные яйца у Фаберже, зная трогательную слабость Марии Федоровны к часам, попросил мастера совмещать часы и яйцо.

А Андерсен действительно провожал венценосную невесту в Россию в 1866 году, стоя, на копенгагенской набережной. Он описал это так: «Вчера наша дорогая принцесса Дагмар прощалась с нами... Всевышний, будь милостив и милосерден к ней! Говорят, в Петербурге блестящий двор и прекрасная царская семья, но ведь она едет в чужую страну, где другой народ и другая религия, где с ней не будет никого, кто окружал ее раньше...».

– Андерсен как в воду глядел. Испытаний этой Императрице досталось с избытком. Но она не только не согнулась под ударами судьбы, но осталась в памяти современников «Императрицей с головы до ног»: когда Мария Фёдоровна с близкими и свитой оказалась в положении крымской узницы, ни на миг не позволяла себе потерять себя. Хотя их преследовали унижения, террор и самая беспросветная нужда. Императрица захватила с собой в Крым шерстяную пряжу, из нее связала варежки. Всей свите! И занималась вязанием, пока хватало ниток… Это слова её фрейлины, графини Зинаиды Георгиевны Менгден, бессменного спутника Императрицы. Графиня – потомок древних немецких рыцарей, шотландских лепщиков по гипсу, вместе с Камероном создававших шедевры Царского Села, и потомственных русских дворян с ветвистым генеалогическим древом. Я редактировала книгу её мемуаров. В разговоре не могу не ссылаться на неё…

 – Но вернёмся в XIX век, к детству Дагмар. Личность её сложилась рано. Она была активным непоседливым ребёнком, с малых лет обожала верховую езду. Есть много её фото с лошадьми и с животными, которых она очень любила. Эту любовь она передала и собственным детям. Если бы им было позволено держать у себя всех собак, медвежат, кроликов, волчат, зайцев, даже лосей и рысей, которых им дарили, когда они жили в Гатчине, дворец превратился бы в зоопарк. Живность, кроме собак, приходилось отправлять в зоологические сады Петербурга и Москвы.

А на лошадь все её дети сели раньше, чем научились ходить. Езда стала их излюбленным занятием. Несмотря на то, что императорские скакуны были очень плохо объезжены и часто лягались.

– О, это нашу Императрицу не пугало. В книге Менгден есть рассказ Марии Фёдоровны о том, как она, будучи ребёнком, в Бернсторф Парке подошла к одной из ретивых лошадей и лихо ухватившись за гриву, уселась верхом, а когда слезала с неё, та лягнула её копытом, серьёзно поранив руку. Сестры и братья помогли перебинтовать рану и… замолчать инцидент перед родителями.

А в России, по воспоминаниям той же Менгден, Мария Фёдоровна с близким окружением ехала в повозке по крымским горам, петляя по узкой крутой дороге то вверх, то вниз. Вдруг лошади остановились, кучер не смог заставить их сделать ни шагу. Тогда Императрица с девической легкостью выпрыгнула из коляски. Оказалось, упряжь была не в порядке! Мария Федоровна собственноручно все поправила, снова так же легко запрыгнув в коляску, и экипаж продолжил путь. Ребяческая дерзость никогда не покидала Императрицу. Несмотря на беды.

– А они обрушились на неё валом с первой её помолвкой. 16 сентября 1864 года цесаревич Николай Александрович сделал предложение Минни (так её называли родные), которой не было ещё семнадцати. Свадьбу назначили на лето 1865-го. Александр II одобрял выбор сына. Да Минни всем нравилась! Николай писал родителям: «Она симпатична, проста, умна, весела и вместе застенчива. Лучше своих портретов». Никса тоже запал принцессе в душу. Он отличался очень хорошим образованием и самостоятельным мышлением. Его воспитатель граф Сергей Григорьевич Строганов, приглашал к ученику для чтения лекций людей с противоположными взглядами, чтобы наследник сам решал, кто прав. Так он учил юношу думать. Николай занимался спортом, любил читать. Они очень дружны были с братом Александром, Никса говорил, что у Александра «чистая, правдивая, хрустальная душа».

Напасть случилась неожиданно для всех. В ноябре у цесаревича произошёл приступ острых болей – люмбаго (прострел) в пояснице. Врачи не видели ничего серьезного: мол, «простудный ревматизм». Но состояние лишь ухудшалось… 9 апреля Александр застал брата в тяжёлом состоянии. Вместе с Дагмар они ухаживали за ним, проводя время у постели больного. Потом они будут усматривать в этом промысел Божий. Реальная жизнь создала сюжет, который не каждый драматург мог бы сочинить. 12 апреля в 00-50 цесаревич скончался. Даже в последние минуты невеста и брат держали его за руки. Мать и отец, тихо молившись, стояли в ногах постели, и получалось, что как бы уступали свое место Дагмар и Александру. Диагноз Никсы – туберкулезный менингит спинного мозга – был неизлечим в XIX веке.

Так Дагмар стала невестой-вдовой в семнадцать лет, всего через 7 месяцев после помолвки. По дороге домой обе царские семьи остановились у брата русской императрицы, герцога Гессенского Людвига III. Принцесса с Александром долго гуляли и говорили о Никсе.

– Пережитое ими испытание сроднило их души. Вдвоём им теперь легче было перенести утрату. Но теперь Александр Александрович сделался цесаревичем. А ведь это требовало огромной подготовки!

– Разумеется! И учителя у него были отменные: создатель классической орфографии профессор Яков Карлович Грот и лицейский товарищ Пушкина, директор Публичной библиотеки барон Модест Андреевич Корф, филолог-славист профессор Буслаев; профессор Сергей Михайлович Соловьев; профессор Константин Петрович Победоносцев, будущий обер-прокурор Святейшего Синода; боевой генерал Михаил Иванович Драгомиров. Цесаревич очень интересовался историей. Ему легко давались языки: свободно владел английским, немецким, французским. При этом предпочитал говорить по-русски. Когда на раутах дама начинала щебетать на языке Вольтера и Гюго, он отвечал ей на языке Пушкина и своего любимого Лермонтова. Его привлекала русская литература и вместе с тем – военное дело. Он был настоящим патриотом России. И абсолютно искренним человеком. 

– Искренность, как знаковая черта, была присуща и Марии Фёдоровне. Их многое сближало…

– Конечно! Уже в 1866-м году Александр отбыл в Данию. По дороге в Копенгаген написал отцу: «Я чувствую, что могу и даже очень полюбить милую Минни, тем более что она так нам дорога…». 11 июня, на десятый день встречи, он сделал Дагмар предложение. Спросив, может ли она кого-то полюбить после брата. И услышал: «Только его брата».

17 июня 1866-го великий князь Александр и принцесса Дагмар были помолвлены в Копенгагене. А спустя три месяца Дания провожала её в Россию. Императрица Мария Александровна взяла её под надёжное покровительство. Принцесса легко приспосабливалась к обстановке, к ритуалам, роскоши, огромному количеству слуг. Старательно всему училась. (Забегая вперёд, скажу, что по-русски она потом говорила почти без акцента). Церемония миропомазания состоялась 12 октября, обручение – 13-го, а 28-го – свадьба. Мария-София-Луиза-Фредерика стала Марией Федоровной. С этого момента она – цесаревна и великая княгиня, судьба которой неразрывно связана с Россией.

После бала отправились в Аничков дворец, вокруг него гудела толпа, кричавшая «Ура». А напротив – стояла декорация, изображавшая освещенную русскую избу, с надписью: «Живите России на радость, всему миру на красу». Их совместная жизнь продолжалась 28 лет.

– Наверное, это – самая счастливая супружеская пара среди наших венценосных особ. Они чувствовали друг друга, одинаково относились к долгу, служению, религии, морали – как говорится, «смотрели в одну сторону». Хотя ведь были совсем разными. При этом, насколько я понимаю, они не разлучались никогда?

– Старались не разлучаться. В народе даже бытовала легенда о том, что во время русско-турецкой войны Мария Фёдоровна ездила к Александру Александровичу на фронт в костюме сестры милосердия. Их супружеская жизнь была безупречной. Мария Федоровна сопутствовала мужу не только на балах и раутах, выездах в театр и на концерты, в поездках по святым местам, но и на военных парадах, и на охоте. Они вместе посещали солдатские казармы, богадельни. Так, в 1891 году в разгар холерной эпидемии вместе входили в барак – утешить безнадежных больных. А когда разлука была неизбежной, например, во время отъезда жены с детьми в Данию, Александр Александрович сильно тосковал и ежедневно писал ей подробнейшие письма. Когда она уезжала, приказывал топить ее комнаты, чтобы они не потеряли жилой вид. Завтракали всегда вместе. Как правило, это были крутые яйца и ржаной хлеб с маслом. Они и досуг проводили вместе, играли дуэтом – он на кларнете, она на фортепьяно. Вместе рисовали. Чувства супругов друг к другу не поблекли с годами.

– Кстати, очень неплохо рисовали. И они, и их дети. Несколько лет назад на выставке в Русском музее я видела рисунки этой Императорской семьи: пейзажи, портреты, натюрморты. А работы Марии Федоровны не просто любительские. Она была очень одарённым человеком. Приехав в Россию, почти семь лет брала уроки живописи у Алексея Петровича Боголюбова – художника-мариниста, профессора Императорской Академии художеств.

– В музее Петрозаводска тоже есть три её работы. Её картины экспонируются и в коллекции Серебряной палаты Копенгагена.

Царская чета в Гатчине и Аничковом принимала деятелей культуры и искусства. Императрице, очень ценившей музыку, посвятил 12 своих романсов Пётр Ильич Чайковский. Она без труда покорила петербургское высшее общество. Мария Фёдоровна была небольшого роста, с движениями, полными грации и изящества, но казалась выше, чем была на самом деле. Здороваясь, как-то особенно красиво наклоняла голову…

– Ей действительно был присущ редкий шарм. Такое ощущение, что он остался на всех её вещах. Весной этого года в Эрмитаже показали коллекцию её вееров, являющихся лучшими образцами веерного искусства – свадебные, траурные, сувенирные…

– Понятно, что Императрица блистала на балах. Она покровительствовала театрам, принимала участие во всех благотворительных акциях, базарах, спектаклях, концертах, шефствовала над полками кавалергардов и синих кирасир. Но если она горела желанием покинуть Гатчину сразу после Рождества, чтобы окунуться в веселую светскую жизнь Петербурга, то её супруг искал убедительные причины, дабы отложить отъезд. На дворцовых балах Императрица была в центре внимания, в то время как Государь стоял в сторонке с хмурым видом. В тех случаях, когда балы, по его мнению, слишком затягивались, он принимался выгонять музыкантов одного за другим из бального зала. Иногда на подиуме оставался лишь барабанщик, боявшийся покинуть свое место и перестать играть. Если гости продолжали танцевать, Император вдобавок выключал еще и свет. Государыня, вынужденная склониться перед неизбежным, изящно прощалась с гостями, мило улыбаясь: «Как мне представляется, Его Величество желает, чтобы мы расходились по домам». Супруги, в самом деле, были очень разными. Верховая езда для него была мукой, для неё – удовольствием. Она и первого ребёнка потеряла из-за того, что не прекращала выезжать на лошади. Всего родила шестерых: Николая, Александра (он умер в годовалом возрасте) Георгия, Ксению, Михаила, Ольгу.

Жизнь двора должна была отличаться блеском и великолепием, Дагмар играла здесь свою роль без единой фальшивой ноты, умея быть чрезвычайно тактичной, а это задача не из простых. В своих «Воспоминаниях» граф Сергей Юльевич Витте выделил два главных качества Марии Федоровны – ум и дипломатические способности. Но обладая дипломатическим даром, она умудрялась не вмешиваться в политику.

– А самое значимое для России – то, что она развила огромную общественную деятельность. Ничуть не меньшую, чем её тёзка, супруга Павла Первого! От внимания Императрицы не ускользала ни одна из сторон образовательного дела в Российской Империи. Благотворительность целиком лежала на её плечах.

– Ещё бы! В Ведомстве императрицы Марии находились учебные заведения, воспитательные дома, приюты для обездоленных и беззащитных детей. Немалые средства на их содержание вкладывала царская семья. Благотворительные учреждения создали практически во всех крупных городах России. В Москве и Московской губернии их насчитывалось не менее 10, в Петербурге и окрестностях – более 17. Это и Общество попечения о детях лиц, ссылаемых по судебным приговорам в Сибирь; и Братолюбивое общество по снабжению неимущих квартирами; и Приют для неизлечимых больных; и Александро-Мариинский дом призрения; и Мариинский институт для слепых девочек и Институт взрослых слепых девиц… Всего и не перечесть. На всё у неё хватало энергии. Император временами ворчал, что она без конца куда-то спешит. А ещё успевает и на каток, в ее-то возрасте, и на бал.

– Фрейлина Менгден насчитала больше 460 опекаемых Императрицей заведений. Мария Фёдоровна навещала их неожиданно, без уведомления. Для лучшего контроля, и чтобы не было пышных приготовлений к приезду. В больницах говорила с каждым пациентом, внимательно и сердечно выслушивала все просьбы, пыталась помочь. Её очень любили. Однажды присутствовали на занятиях в приюте, где Мария Федоровна сама задавала вопросы детям. В ней словно вечный двигатель работал. Детишки пели хором, звучали торжественные речи. А когда гости собрались уезжать, ребята подбежали к Императрице, засунули руки в ее муфту и схватили перчатки. Разорвали их на множество мелких частей и разделили между собой как реликвии!

– Всех поражала её неустанная активность. Она не щадила себя. Даже на заседании какого-нибудь скучного комитета, не выглядела скучающей. А сколько гимназий открыла! Именно по её инициативе в 1882 году возникли Мариинские женские училища для девушек-горожанок.

А ведь ещё было Общество Российского Красного Креста, которое она возглавляла. Особенно много лично ею было сделано в годы Русско-японской и Первой мировой войн. Под началом Марии Федоровны все женщины императорского дома принимали участие в организации лазаретов, санитарных поездов, складов белья и медикаментов, приютов, увечных мастерских для воинов…

– «Мое участие в судьбах раненых – это единственное, что я могу сделать для своего сражающегося народа», – говорила Мария Федоровна, восхищаясь терпением раненых солдат, их скромностью и силой духа. Как-то в Петроград, по воспоминаниям Менгден, прибыл санитарный поезд. У одного молодого лейтенанта были ампутированы обе ноги до колен. Императрица начала разговаривать с ним, и тут появился его отец. Сын постарался скрыть про ампутацию. Всех пронзила сила сыновней любви, храбрость этого солдата. Императрица позаботилась о том, чтобы его поместили в её собственный лазарет. Юноша получил пару протезов и однажды даже попытался показать, что может танцевать на них. А на Рождественской неделе Императрица вручала рождественский подарок каждому раненому лично! Её дочери сутками пропадали в госпиталях. Великая княгиня Ольга работала простой сестрой милосердия. Сначала в Евгеньевской общине, потом в Ровно и в Киеве. Солдаты не верили своим глазам, когда она собственноручно перевязывала им раны, не боясь «грязной работы».

– Да, во всех обстоятельствах Мария Фёдоровна оказывалась на высоте. И всегда поддерживала мужа. Помогала ему выстоять и после смерти горячо любимой матери, и после трагической кончины отца. 15 мая 1883-го  в Успенском соборе Московского  Кремля прошло Священное коронование  Императора Александра III и Императрицы Марии Фёдоровны. Впоследствии Александр Александрович никогда не отмечал этот день как праздник, не принимал поздравлений из-за обстоятельств, предшествующих его восхождению.

Наследство ему досталось тяжелое: следствие русско-турецкой войны, участником которой был он сам, расстроенные финансы, годовой дефицит бюджета – 44,5 млн. рублей, предельный разгул терроризма и анархизма. Начиная с IX века, это единственный правитель, при котором Россия не вела войн. Его 13-летнее царствие было мирным и плодотворным. Хочу напомнить и о его особой любви к русской истории, к живописи, к музыке: открытие исторического музея, собрание русского искусства, поддержка Чайковского. Александр III вошёл в историю «былинным богатырём», изображенным, по преданию, Васнецовым в знаменитой картине. Он относился к многочисленной фамилии Романовых как к единому семейному клану, при нём мало кто слышал о каких-то распрях или соперничестве. Александр III ненавидел напыщенность и показную роскошь, придавая большое значение семейным узам. Помощь жены очень ценил. К тому же, она как никто, умела обходить острые углы. В январе 1889-го предполагалось устроить особенно пышный бал. Были уже завершены все приготовления, и тут стало известно о кончине австрийского эрцгерцога в Вене. Общество впало в уныние, но Императрица возобновила приглашения, теперь уже на «Черный бал», где дамы должны были облачиться в черные платья. Вспомнив, что австрийский двор в свое время пренебрег трауром в России, она решила, что мысль устроить «Черный бал» будет вежливым напоминанием о допущенной австрийцами бестактности.

– А как они оба любили своих детей! Хотя и воспитывали их в строгости, беспрекословном уважении к старшим. И – в почитании всего русского. Говорили с детьми только по-русски.

– Надо заметить, император был гораздо ближе к детям, особенно к младшим, нежели Императрица. Хотя последнее слово всегда оставалось за матерью. По-разному реагировали они и на шалости детей. Если отец лишь смеялся, узнав о них, то мать даже не улыбалась. На их счастье, она была всегда так занята, что редко узнавала о проделках. Зато перед отъездом её в Зимний дворец на детей «сваливалось» огромное удовольствие: Мария Федоровна катала их, всех по очереди, на шлейфе своего платья. Но дети росли. Александр переживал, что, ставясь взрослыми, они отдаляются от родителей. Марии Федоровне оставалось лишь утешать мужа.

– Но на горизонте уже маячила беда. 17 октября 1888-го произошло крушение императорского поезда в Борках. 21 человек погиб, 35 было ранено. Камчатку, любимую собаку царя, раздавили обломки провалившейся крыши.

– Государь и Императрица, а также все члены свиты, не получившие увечий, бросились помогать лейб-медику, ухаживать за ранеными и умирающими, которых положили на земле возле огромных костров. Мария Федоровна вела себя, как настоящая сестра милосердия. Убедившись, что муж и дети живы и здоровы, совсем забыла о себе. Руки и ноги были изрезаны осколками битого стекла, все тело в синяках, а она, приказав принести личный багаж, принялась резать нижнее белье на бинты, чтобы перевязать как можно больше раненых. Полицейские забегали в поисках террористов, а Император с грустью заметил: «Какие террористы! Воровать меньше надо!»

– Большинство вагонов, скатившись вниз по насыпи, было сильно деформировано. Лишь Императорский остался на путях. Стены сложились, а крыша упала, застряв в наклонном положении над Царем и его семьей! Придворный художник Михай Зичи, ехавший с ними, написал потом картину, где изобразил Императора. Складывалось ощущение, что он поднимает крышу вагона на своих сильных плечах. А внизу была подпись: «Бог в помощь! Спаси Боже!».

 – На самом деле крыша сдвинулась с места, император старался придержать подпорки стены. При этом сам очень пострадал. В бок ему впился серебряный портсигар, оказавшийся в кармане. По-видимому, тогда это и повредило почки. Но в тот момент ему было не до себя.

– Мария Фёдоровна усмотрела в крушении грозное предупреждение себе и своей семье.

– По сути, так и вышло. Вскоре после своего подвига Император стал жаловаться на боли в пояснице. Неуклонно развивалась болезнь почек. Не обращая на это внимания, Царь к врачам не обращался. Лечился народными средствами – малина, баня, обтирание холодной водой, травяные настои.

В 1894 году состоялась свадьба старшей дочери Ксении и Сандро, великого князя Александра Михайловича. 25 июля молодых обвенчали в церкви Большого Петергофского дворца. Александр III был уже серьёзно болен. В январе 1894-го он заболел «скучной инфлюэнцией», переросшей в тяжёлую пневмонию. Больше всех за Александра тревожилась, естественно, жена. Но старый лейб-медик Густав Гирш успокаивал, говоря о простой инфлюэнции. Мария Федоровна проявила большой напор, созвала консилиум и заставила царя дать осмотреть себя. Однако сердечную недостаточность и почечную инфекцию просмотрели. В августе царь отправился на охоту в Беловеж, потом в Спалу под Варшавой. 15 сентября сын Георгий пригласил к нему берлинского профессора Эрнста Лейдена. Тот хотел было скрыть диагноз от Августейшего пациента, но Александр III настоял на том, чтобы ему сказали правду. Профессор хотя и неохотно, признал, что это водянка, надежды на выздоровление никакой. Император тотчас вызвал телеграфом в Спалу цесаревича Николая Александровича. Отправились в Ливадию. 8 октября туда прибыл отец Иоанн Кронштадтский. Когда клал руки на голову царя, боль отступала.  В тот же самый день Государь уединился с наследником. То, что сказал ему, известно: «Выслушивай всех, но слушайся только самого себя и своей совести... Будь тверд и мужественен, не проявляй слабости... У России нет друзей, нашей огромности боятся... Избегай войн... Падение исконной русской власти откроет бесконечную эру смут… Я завещаю тебе любить все, что служит ко благу, чести и достоинству России…»

Он успел благословить на брак сына Николая и его невесту, принцессу Алису Гессен-Дармштадтскую. А 20 октября 1894 года в 14-15, при чтении отходной, Александр III скончался. Все стали прощаться с государем и тут заметили, что Мария Федоровна лежит без чувств. Сколько времени: 30 минут или час – точно никто не знал...

 Современным медицинским языком говоря: царя убил гломерулонефрит с отеками и гипертонией. В конце XIX века это реально не лечили.

27 октября гроб с телом  Александра III казаки и стрелки конвоя несли из Ливадии до Ялты на руках. Мария Федоровна шла с ними пешком. Остальные из уважения к ней последовали ее примеру.

– Я хорошо знаю эту дорогу. Там не меньше пяти километров. Непростых.

– А дальше корабль до Севастополя, потом траурный поезд, который останавливался в Борках и в Харькове для панихид. Затем – в Курске, Орле и Туле. Трое суток гроб с прахом Александра III находился в Архангельском соборе, в стенах Кремля. И в Петербурге службы шли каждый день. Хоронили 7 ноября в Петропавловском соборе рядом с матерью, отцом, братом, недалеко и сын Александр. На похороны прибыли августейшие представители из всех стран Европы, больше в нашей истории такого династического съезда не наблюдалось. Когда Мария Фёдоровна целовала мужа в лоб, закрыла глаза. Не хотела видеть его мертвым. Не плакала.  

– Её зять, великий князь Александр Михайлович вспоминал: «Я завидовал своей тёще. Её… вера в истинность каждого слова Писания давала нечто более прочное, нежели просто мужество»… Она теряла сознание, но не веру. Хотя ей казалось тогда, что дальше уже – не жизнь.

Беседовала Татьяна Курятникова