Именно фрагменты, т.к. подробно восстановить жизненный путь этого, во всех отношениях, незаурядного человека, математика, музыканта, офицера, прожившего короткую яркую жизнь, к сожалению, в настоящее время невозможно. Его студенческие годы прошли вдали от родного дома. С 1914 по 1920, за исключением периода с конца 1917 по ноябрь 1918 года фактически не виделись с ним члены его семьи. Сохранились в памяти близких обрывки семейных преданий, уцелело несколько дореволюционных фотографий… Более 12 лет назад внучатому племяннику И. М. Гибора Владимиру Александровичу Кузину, проживающему в Евпатории, удалось получить несколько архивных документов, из которых прояснилось многое, но далеко не все в судьбе И. М. Гибора.

 «Гибор Илья Моисеевич (1881 – 1920); окончил физико-математический и музыкальную школу в г. Киеве, где затем успешно служил преподавателем в гимназии и скрипачом в оркестре городского театра. Во время русско-германской войны Гибор, как прапорщик запаса был в первую очередь призван по мобилизации и назначен в 51 Литовский пехотный полк, с которым всю войну провел на фронте, неся строевую службу. В 1915г. Гибор в одном из сражений был серьезно ранен, но едва только зажила его рана, как он тотчас же поспешил возвратиться в полк. Отличаясь храбростью, благородством и добротой, и обладая при этом красивой своеобразной наружностью, Гибор пользовался в полку большой любовью среди не только боевых товарищей-офицеров, называвших Гибора за его особую типичность «хазаром», но и всех солдат. За проявленное геройство и Совершенные боевые подвиги на войне Гибор был награжден всеми боевыми орденами до Владимира 4-й степени с мечами, включительно, произведен в чин капитана и представлен к Золотому оружию». Процитированная короткая биографическая справка из книги Б. С. Ельяшевича «Караимы. Книга 2,часть 2. Караимский биографический словарь от конца XVIII в. До 1960 г.» ( М: РАН, -- 1993, -- с. 35 –36), долгое время была единственной публикацией о И. М. Гиборе. В целом все изложено верно, но есть и неточности : к 51 Литовскому полку Гибор был приписан задолго до войны, а не с началом ее; первое боевое ранение он получил еще в 1914 г.; что же касается награждений «всеми боевыми орденами», то это преувеличение, но наград, действительно, было немало. Долгое время считалось, что он скончался в следствии фронтовых ранений, в чем был уверен и автор этих строк, написав в своей монографии «Военные традиции крымских караимов» (Симферополь: Доля, -- 2004) «…скончался от ран, полученных на фронте, выпускник физико-математического факультета И. М. Гибор» (с. 70). Караимская фамилия Гибор (богатырь, воин, защитник) в основном пишется с двумя «б». Однако, в нашем случае употребляется с одним – так писал ее и сам Илья Моисеевич, так ее написание встречается в официальных документах и, в частности, в свидетельствующем о том, что он не скончался от ран, а был расстрелян как белогвардейский офицер 24 ноября 1920 года в Симферополе.

 Детство и юность И. Гибора прошли в Крыму. Согласно метрической выписке, хранящейся в Госархиве Республики Крым (ф 241, оп 1, д 824), он родился в Евпатории 14 июля 1881г. В старинной семье крымских караимов. Его отец – Моисей Иосифович Гибор, мать – Беим Гибор, купчиха 2-й гильдии. Семья жила в старой части города, недалеко от караимских кенасс.

 Илья закончил гимназию, а затем поступил в Киевский Императорский университет Св. Владимира на физико-математический факультет. Диплом об окончании вуза получил в 1910г. Младший брат Ильи – Марк позже учился в этом же университете на медицинском факультете. Илья Моисеевич обладал разносторонними дарованиями. Особой страстью была музыка. Одновременно с обучением в университете он закончил в Киеве музыкальную школу. Прекрасно играл на скрипке. И даже одно время, по воспоминаниям близких, думал о карьере профессионального музыканта. Входил в состав оркестра евпаторийского театра, что отражено в словаре Б. Ельяшевича. Вернувшись после окончания университета в Евпаторию, преподает математику в различных учебных заведениях города, становится членом городского учительского совета. В Евпаторию И. Гибор вернулся уже офицером запаса – прапорщиком, предварительно став вольноопределяющимся. Сохранилась архивная копия его подписки о непринадлежности к каким-либо тайным обществам, данная им в январе 1911 г. Вольноопределяющимися в царской армии начала XX века становились выпускники вузов и средних учебных заведений, добровольно поступившие на военную службу. Как и Гибор, многие из них, сдав соответствующие экзамены, получали звание прапорщика. Более половины кадрового офицерского состава русской армии пало на полях сражений уже в 1914-1915г.г. Тяжесть войны на передовой легла на плечи солдат и бывших офицеров запаса, в прошлом учителей, инженеров, врачей и т.д. Не все они смогли в полной мере соответствовать кадровым офицерам, но были и те, кто сделали на войне блестящую карьеру военного, проявив врожденные качества воина. К таковым относился и И. Гибор. Многое в судьбе офицера запаса, попавшего на фронт, зависело, наряду с личными качествами, от того к какой воинской части он был приписан в мирное время, где окончательно происходило становление офицера. Здесь И. Гибору повезло – он был приписан к 51 пехотному Литовскому полку, одному из самых известных в русской армии. Образованный в 1809 году, полк принимал участие в Отечественной войне 1812 года, Крымской 1853-1856 г.г. и, впоследствии, в Первой мировой войне. Поступавшие на службу проникались духом боевых традиций, которые свято чтили в соединении. С 1874 года по приказу Александра II полк был расквартирован в Симферополе, а один из батальонов, в состав которого входил И. Гибор, в Евпатории. Родившийся 30 июля 1904 года цесаревич Алексей становится шефом «литовцев». С этого времени полное наименование полка – 51-й Пехотный Литовский Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича полк. Император Николай II, бывая в Крыму, встречался с офицерами полка. Одна из встреч запечатлена на фотографии: «Император Николай II, Императрица Александра Федоровна, Цесаревич Алексей среди офицеров 51-го Пехотного Литовского Е. И. В. Наследника Цесаревича полка. Крым. Ливадия. 1912г.» На этом снимке в первом ряду второй слева прапорщик И. М. Гибор.

 С августа 1914г. 51-й Литовский полк активно участвует в боях в составе 13-й пехотной дивизии. Дивизия отличилась в Галицийской битве (август-сентябрь 1914г.), при этом понеся большие потери офицерского состава, призванного в основном из Таврической губернии. В ходе развернувшихся сражений И. Гибор 18 сентября получил контузию. С начала войны на фронте и его брат – военврач Марк Моисеевич Гибор (1890 --?). Его дальнейший жизненный путь – сплошная неизвестность. В семье считали, что он погиб в Крыму в годы гражданской войны. Участник белого движения. По одной из версий – умер во время эпидемии тифа; по другой – погиб в бою или расстрелян красными в конце 1920 – начале 1921 года.

 Илья Моисеевич, оправившись от контузии, возвращается на передовую, где ему предстояло пройти в составе родного полка тяжелый путь окопного офицера длиною в три года. Сражается достойно. Неоднократно награжден. Повышен в звании. В 1916 году он – участник знаменитого Брусиловского прорыва, в котором вновь отличился 51-й Литовский полк. Во время этого сражения получает тяжелое ранение. В «Алфавитном списке потерь офицеров и генералов» (Военно-исторический архив. Москва) под №1191 указано, что подпоручик И. Гибор ранен в районе села Нестеровцы (примерно в 30 км. Северо-западнее г. Тернополь). После излечения в госпитале, очередная награда и повышение в звании, а в конце 1917 года он уже штабс-капитан, командир 1-го батальона 51-го Литовского полка, кавалер боевых орденов Анны, Станислава, Владимира…

 После октябрьского переворота 2-я бригада 13-й пехотной дивизии (куда входили 51-й Литовский и 52-й Виленский пехотные полки) расформировывается. В этот период все офицеры-фронтовики покидают полк. Идти на службу к новой власти никто не мог, да и не хотел. И. Гибор возвращается на родину в Крым. Живет в Евпатории, Симферополе, где у него жена и двое детей.

 Относительно мирная жизнь длилась около года. В это время Илья Моисеевич довольно часто встречался со своей родней в Евпатории. Тогда же в семье стали известны некоторые подробности фронтовой биографии «хазара». С конца 1918 года штабс-капитан И. Гибор вновь в 51-м Литовском полку. Соединение возрождается с ноября 1918 года. Тогда в Симферополе формируется Сводный полк 13-й пехотной дивизии под командованием генерал-майора Г. Б. Ангуладзе. Костяк соединения составили офицеры расквартированных в Крыму до войны 49-го Брестского, 50-го Белостоцкого, 52-го Виленского и 51-го Литовского полков. В их составах было много уроженцев Крыма и в 1919 году соединение именовалось Крымским сводным пехотным полком. Вполне закономерно, что «хазар», командир 1-го батальона «литовцев», занял свое место в боевом строю. Начались фронтовые будни гражданской войны. Части 13-й пехотной дивизии входили в состав войск известного белого генерала Я. А. Слащева, которые в зиму 1919-1920 г.г. отстояли Крым. Всего около 5 тыс. бойцов против 15-20 тысячной (а по ряду источников больше указанной численности) группировки красных (!). Бои продолжались до марта 1920г. Среди принимавших участие в этих боях – 51-й Литовский полк. Впоследствии, командующий войсками получил титул Слащева-Крымского, а личный состав полка, наряду с другими участниками оборонительных боев, стал носить на головных уборах, один из самых редких и высоко ценимых в Белой армии почетный знак отличия «За защиту Крыма 1919-1920г.г.». Позже «литовцы» -- участники почти всех сражений, которые вела армия П. Н. Врангеля в Таврии и Крыму. Оставшиеся в живых большей частью эвакуировались в ноябре 1920 года.

 И. М. Гибор остался на родине. Может быть, он был среди тех, кому не досталось места на судах флотилии барона Врангеля, может быть, расставаться с семьей а, возможно, как и десятки тысяч белых офицеров и солдат, поверил в амнистию, объявленную красными ?! О ней сообщалось 10 ноября 1920 года в радиограмме командующего Южным фронтом М. В. Фрунзе. 11 ноября последовало обращение Реввоенсовета Южного фронта «К офицерам, солдатам, и матросам армии Врангеля» с призывом прекратить сопротивление и обещанием амнистии. Многие поверили… 17 ноября в газете «Красный Крым» публикуется приказ Крымревкома №7 за подписью Бела Куна «О регистрации иностранноподданных, офицеров и солдат добровольческой армии». Попытающихся уклониться от регистрации ожидали суровые кары. А затем в Крыму развернулась одна из самых кровавых страниц в истории гражданской войны. Последовали массовые казни участников белого движения, дворян, духовенства в 1920-1921г.г. Точное число казненных восстановить не представляется возможным. От 20-25 тыс. человек по минимальным оценкам, до 100-120 тыс. человек и более.

 В фундаментальном исследовании Л. М. Абраменко «Последняя обитель. Крым. 1920-1921 годы» ( Киев: МАУП, -- 2005) на стр 258-266 опубликован список из 200 фамилий офицеров. Они были расстреляны 24 ноября 1920 г. В Симферополе (район Марьино) по постановлению особой фронтовой комиссии ВЧК при РВС 4-й армии и Крыма в составе председателя Михельсона и членов – Гусина и Бабкевича. В этом списке под № 43 значится штабс-капитан Гибор Илья Моисеевич. Как указывает автор исследования, на казненных 24 ноября, в отличии от многих других, имеются анкеты. Вместе со списками расстрелянных они хранятся в Центральном государственном архиве общественных объединений Украины (ЦГАООУ). В. А. Кузин смог получить копию анкеты на И. М. Гибора – «Опросный лист Особой фронтовой комиссии» -- так она называлась официально. 33 пункта. Запись вел некто Бойко. Записано карандашом крайне безграмотно и неразборчиво. Отдельные слова прочитать невозможно. И.М. Гибор в своих ответах на вопросы в анкете, как и другие офицеры, не описывал в подробностях свое участие в белом движении. Однако, ответ на вопрос пункта №28 опросного листа – «какую цель преследовал Врангель в войне с Советской Россией», выдает Илью Моисеевича, что называется с головой, как белого офицера : «На бумаге было хорошо, но на деле выступили очень плохо». Т. е. замысел – уничтожение большевистской власти – хорош, а вот реализация плоха. Впрочем, характер ответов опрашиваемых ни коим образом не влиял на их участь. Принадлежность к офицерскому корпусу определяла все. На опросном листе И. М. Гибора резолюция : расстрелять… Роковой ошибкой Ильи Моисеевича было и то, что указал адрес проживания семьи в Симферополе – ул. Жуковского, 27. Ведь красными зачастую уничтожались и члены семей офицеров. Как бы там ни было, но со времени трагических событий в Крыму о судьбе жены и двоих детей И.М. Гибора неизвестно ничего. Не исключено, что и они стали жертвами репрессий.

 Возвращаясь к началу повествования о жизни штабс-капитана И. М. Гибора, вновь вынуждены с горечью констатировать, что знаем о нем очень и очень мало. Может быть, в будущем удастся узнать новые подробности о судьбе этого человека – математика, музыканта, офицера, сохранившего верность Отечеству в самое трагическое время в его истории.

 Владимир Кропотов,

историк, краевед

(г. Евпатория)

Опубликовано в журнале "Голос Эпохи" №3/2026