«Fire drops from the sky as the young boys die
Far from home, all alone, it's a sin
All you get in return in a shit shallow grave
Cause in war there's no way you can win».
(«Огонь падает с неба, пока умирают молодые парни.
Далеко от дома, совсем одни — это грех.
Всё, что ты получишь взамен, — дерьмовая неглубокая могила.
Потому что на войне невозможно победить»).
Body Count – «Shallow Graves».

Эстрелья-Нуова, 1990-е годы.

Солнце палило нещадно. Щурясь, капрал Алехандро Переа поднёс ко рту флягу. Глотнул.
Чуть-чуть полегчало. Вода была тёплой.
Уже примерно неделю его подразделение топталось на месте. Впереди — стена джунглей, прорезанных просёлочной трассой.
Место, где окопался противник.
После того как силы Нуэво-Рома отбросили от столицы, контрнаступление развивалось стремительно. Поначалу. Но вот вновь застопорилось.
Причина — прагматика.
Даже несмотря на объявленную мобилизацию и поступившую военную помощь, сил для полноценного натиска и окружения не было. Враг это понимал и готовился к обороне.
Для развлечения Переа и его сослуживцы — кадровые военные армии Эстрелья-Нуова — смотрели репортажи вражеских телеканалов. Благо, те прекрасно ловились.
Сюрреализм как он есть. Даже при Монтальво врали не так беззастенчиво.
Провал осады столицы СМИ противника называли «отступлением на стратегически выгодные позиции». Ну, конечно.
Самое смешное, что пленные —когда над ними начинали подтрунивать — не возражали. Активно поддакивали. И делали искренне. Один, которого взяли недавно и заявивший о намерении воевать на правильной стороне, вообще удивил.
Столь изобретательных и витиеватых ругательств в адрес собственной пропаганды Алехандро прежде не слышал.
Конечно, лжи хватает и здесь. Взять хотя бы небылицы, которые разгоняли в эфире во время и после осады. Реальные случаи мародёрства со стороны неприятеля с подачи журналистов превращались в пиршество дикарей. Дескать, захватчики прежде никогда не видели кондиционеры, унитазы, спутниковые тарелки и кока-колу. Как и красивых женщин. Поэтому всех изнасиловали. А заодно — кошек с собаками.
Бред.
Переа по жизни был скептиком. Не искушённый в политической кухне, отмечал: чересчур.
Лучше на досуге послушать музыку. Конечно, тяжёлую.
Slayer, Sepultura, Pantera. НемногоMetallica. Из оригинального и сравнительно нового — BodyCount. Алехандро был не очень по рэпу, но этот проект Ice-T оценил.
Впрочем, за время паузы все кассеты ему лично приелись. Чего не сказать о ребятах. Те «Reignin Blood» уже затёрли до дыр. Уж больно нравилось слушать про Ангела смерти — Йозефа Менгеле, да и про остальное.



* * *



«They dedicate their lives to running all of his».
(«Они посвящают свои жизни тому, чтобы управлять им»).

Metallica — «The Unforgiven».

Дабудеттак. Всё равно.
Воздух был тяжёлым, липким, влажным. Запах пота, машинного масла и пороховой гари смешивался в единую вязкую массу, от которой першило в горле.
Солнце стояло в зените. Джунгли впереди темнели плотным пологом. Природный хаос, укрывающий смерть.
Мрачная стена зелени. Иллюзия жизни. Такая реальная. Страшная.
Наступать означало терять. Нести жертвы.
Гарантированные. Неотвратимые. Очевидные.
Это понимали все.

«Killing in the name of».
(«Убиваявоимя…».

Rage Against the Machine. Леваки. Про другое. Но всё-таки… в тему? Строка. Не сам трек.

Капитан Пабло Фагундес стоял у капота джипа, глядя на карту. Рядом маячил лейтенант Руис — молодой, суетливый, с горящими глазами и вечно мокрыми подмышками.
Переа отвернулся. Начальство. Но знают не больше других.
— Ждём, — коротко бросил Фагундес.
— Чего? — не понял лейтенант.
— Приказа. — Капитан умолк, подбирая слово. — И действия.
Переа задумался. Наступать на джунгли — бессмысленно. Гарантированные потери. Увы. К сожалению.



* * *



Привычная суета. Норма жизни. Её суррогата — войны.
День тянулся медленно.
Кто-то возился с бронетехникой — несмотря на поставки вооружения из США, пока помогли только формой. Кто-то лежал в тени БТРов, рассказывал анекдоты, курил.
Нацепив очки, сержант Хавьер Ибаньес увлечённо разгадывал кроссворд. Сидящие рядом подсказывали. Некоторые — не прекращая чистить оружие.
Несколько бойцов бессовестно дрыхли.
Жара делала своё дело.
Воздух оставался плотным, будто кисель. Каждый новый вдох давался с трудом.
Кассетник выплёвывал риффы. Тяжёлые, ревущие, рваные.
Обрывки фраз доносили разговоры о женщинах.
— Представь, она меня тупо заездила. Призналась потом, что с этими — которые в джунглях — было не так…
— В смысле?
— Родной х… приятней.
Слитный, отрывистый гогот.
Переа ухмыльнулся. Кто о чём.
Но, кстати, он сейчас и сам бы не отказался.
Басы утробно гудели, вплетаясь в гул двигателей и стрёкот цикад.
Pantera? Slayer? Sepultura?
Скорее, последнее.

«Refuse/Resist».

«Chaos A.D.
Disorder unleashed
Starting to burn
Starting to lynch».

(«Хаос нашей эры –
Беспорядок начинается:
Начало пламени!
Начало самосуда!»).

Серхио сидел на броне, тряся головой в такт ритму.
Увидел Алехандро, чуть подобрался:
— Помнишь, недавно под эту хрень мы ходили в атаку? — крикнул он, перекрывая рёв электрогитар.
— Помню, — буркнул Переа.
Резкий смешок.
— Возможно, теперь не придётся.
— О чём ты?
Небрежный взмах рукой.
— Так, размышляю. Страдаю х…нёй.
Осклабился. Подмигнул.
— А вдруг нас ждёт... шоу?



* * *

Шоу началось на следующий день, когда небеса разорвал нарастающий гул.
Капитан Фагундес поднял голову. Он подумал, что это авиация противника. Но звук шёл сзади, из глубины их позиций. Две чёрные точки, нарастая, превратились в силуэты старых штурмовиков. Они шли на бреющем, почти касаясь крыльями верхушек деревьев.
— Наши, — выдохнул кто-то рядом.
Штурмовики пронеслись над позициями и устремились в сторону джунглей. Оттуда послышались очереди. Беспорядочные. Нервные. Лживые.
Двум ангелам смерти они не причинили вреда.
Из-под крыла первого отделилась тёмная капля. Она описала дугу, исчезла в зелёном мареве джунглей.
И… ничего не случилось.
Как будто. Так показалось.
Психологический манёвр? Бомба не взорвалась?
Но вот земля дрогнула.
Алехандро пошатнулся, устоял.
Глухой «хлопок» — и в небо взметнулся столб оранжевого огня. Пламя росло на глазах — текло, размножалось, обволакивая деревья, траву, всё вокруг.
Горизонт запылал.
Переа смотрел, не веря своим глазам. За месяцы войны капрал видел многое. Но такого — никогда. Огонь был не стихией — оружием. Чистым, жестоким, беспощадным.
— Ни хрена себе, — выдохнул Серхио, и его глаза возбуждённо блеснули.
Сослуживец бросился к машине, крича на ходу:
— Надо под музыку!
Его поддержали, одобрили.
Из динамиков грянули глухие гитарные риффы, которые сопровождали голос Ice-T. Собрав метал-группу, тот не отказался от рэпа. Возможно, потому что не пел. Но тут он пытался. Как мог.
«Shallow Graves». Злая, антивоенная песня. Здесь она звучала парадоксально.
…Описав дугу, второй штурмовик сбросил смертоносную ношу, и теперь вся линия джунглей превратилась в огненный ад. Чёрный дым вздымался к небу, закрывая солнце. Ветер нёс запах гари — сладковатый, приторный, от которого начинало тошнить.
— Уууу! — оправившись от шока, возликовали ребята за спиной Алехандро.
Кто-то защёлкал фотоаппаратом.
Эрнандес достал видеокамеру.
— Бля, это история.
Переа не снимал. Он смотрел.Слушал.

«Thousands of men go to war to fight
For politics which they don't understand
Murder people who they never met
When they make it home they're considered a vet».

(«Тысячи мужчин идут на войну сражаться
За политику, которую они не понимают.
Убивают людей, которых никогда не встречали.
Когда возвращаются домой — их считают ветеранами»).

Штурмовики уходили. Солдаты у БТРов подняли головы. Приветственно махнули рукой. Серхио подпевал. Громко. Фальшиво. Нелепо. Прищёлкивая пальцами в такт.
Джунгли горели. Ад на земле. Апокалипсис.
Для тех, кто был там — таких же молодых ребят, но в другой форме — настал судный день.
Всесожжение.



* * *



Нуэво-Рома, окрестности Нуэва-Эсперанса. Недалеко от границы. Начало 2020-х.

— Мясо переворачиваем. Поливаем. Вот так.
— Однако…
— Да ладно? Не знал.
Мужчина помотал головой.
— Век живи, век учись.
Переа ухмыльнулся.
Спустя три минуты.
— По ходу, готово?
— Ага.
Оба повернулись к объективу.
— Сейчас будем кушать.




* * *




За столом было шумно. Отцы семейств с довольным видом раскладывали мясо в тарелки.
— Ваше здоровье.
Стаканы сдвинулись.
Лучиана Росси, в прошлом корреспондент «Столичного вестника», а ныне независимый журналист, одинаково успешно работающий в разных жанрах, вытерла губы салфеткой. Улыбнулась.
— Очень вкусно.
Её соотечественник, бывший военнослужащий «Железного корпуса», Эрик Хименес, довольно ощерился.
— Всё благодаря моему лучшему другу.
Алехандро отложил вилку.
— Да ладно, не скромничай. Я лишь на подхвате.
Новая съёмка.
Усевшись в плетёные кресла, интервьюер и её респонденты продолжают общение.
— Как вы познакомились?
Мужчины переглянулись, расхохотались.
— Вот не поверите — в интернете. Примерно в две тысячи третьем, или четвёртом…
— Ага. Общались на форуме. Обсуждали тяжёлую музыку. Оказалось, у нас много общего.
— Да. Потом списались в личку, развиртуалились. Так и узнали друг друга.
— Вы были по разные стороны. Не напрягало?
— Нет. Совершенно. Скорее, наоборот. Интересно.
— Согласен. Война – дело прошлое. А жизнь – продолжается.
— Всё верно. Делить нам решительно нечего.
— Но вы — победили, мы — проиграли…
— Ха-ха! То условности. Если хотите знать, я хоть и не отсидел, как мой друг, но после войны — те же чувства.
— А как же уважение, льготы?
Алехандро скривился, как от зубной боли.
— Такое себе. На бумаге. В реале — одна бюрократия. Разве что — часть коммуналки. И долг. Я накануне войны брал кредит, но просрочил. Банк списал. Я ж герой.
Эрик поддержал:
— Ещё одна наша общая тема. Как амнистировали — после ухода Новелли, нам ведь тоже дали часть льгот. Даже таким как я, крайним. Но коммуналка — отстой. И бюрократия — тоже. — Передразнил чиновника: — «Я туда вас не посылал».
Переа оживился.
— А, сука, один в один. Извините за мой французский.
Лучиана сложила губы в улыбке.
— У нас без цензуры.
— Отлично.
Хименес тем временем продолжал:
— Чиновничий ад — хуже джунглей. Спасибо генералу Марини — помог. Без него я б не справился. В итоге я теперь фермер. Тишина, свежий воздух. Бычки.
— Да, хорошо у тебя, — признался Переа. — Но фермерство не моё. Я ведь — уже много лет как про офис, страховки там, выплаты. Выучился. Бесплатно. Вот, кстати — ещё один бонус. Как ветерану.
— И всё?
Бывший капрал дёрнул плечами.
— Пожалуй.
Чуть подался вперёд.
— Вы поймите, мы, нижние чины — не про богатство и заработок. Всё, чего достигли — self-made.
Эрик кивнул:
— Да и не только рядовые, капралы. Марини, вон — генерал. Но вернул себе звание и награды — потому что потребовал.
Алехандро согласился.
— Да, крутой мужик. С яйцами. Мы его уважали. На той стороне — один из немногих толковых. Ещё был Санчес. Жаль, умер.
Хименес мрачно склонил голову.
— Старые раны. Тюрьма.
— Да… Но знаете что?Пообщайтесь с Марини — интервью будет топчик. С удовольствием гляну. Заметьте — ухмыльнулся, — это говорит бывший враг.




* * *



Подготовка к новой сцене. Вечер, гостиная. Ужин закончился. Стол освободили. Эрик и Алехандро расположились. Осветитель и оператор расставляли аппаратуру. Ассистентка Лучианы, Оливия, прикрепляла мужчинам петлички.
— Да, вот такие дела, — заметил Хименес, проводив взглядом держащихся за руки подростков — девушку и юношу. Те прошли мимо. — Дружим семьями. А наши дети встречаются.
Дочь Эрика остановилась, обернулась. Лицо залилось краской.
— Папа, мы просто дружим.
— Ну да, ну да, — с усмешкой протянул Алехандро. Махнул рукой. — Дело молодое. Романтика.
Лучиана улыбнулась.
— Продолжим?




* * *



Двое сидели друг против друга. Журналистка — поодаль.
На столе — бутыль рома. Тёмного, почти чёрного. Крепкого. Рядом — лёд, лайм.
— Вернёмся к вопросу о музыке. Была ли она на войне?
Мужчины оживились.
— Ещё как! Назови.
Эрик рассмеялся.
— Плейлист девяностых. Slayer, Pantera, Sepultura. Ещё Metallica — «The Black Album». Мы люди простые, не замороченные. Слушали то, что бодрит и по теме. А вот в армейской разведке — не к ночи помянута — там, слышал, любили этот… как его… — Хименес задумался, вспоминая, затем щёлкнул пальцами, озарился. — Евродэнс!
Алехандро заинтересованно посмотрел на товарища.
— Ну надо же! Не рассказывал.
— Такое себе. Хотя до войны тоже слушал. В смысле, когда шли в клуб, цеплять сеньорит — там играло.
— Да… у нас также. Но на войне — неожиданно.
— А, те вообще… большие оригиналы. По слухам. Ставили при допросах.
— М-да…
— А ваш плейлист, Алехандро, он был — таким же? — спросила Лучиана.
Переа кивнул.
— Идентично. Практически. Металлику только мы меньше слушали. Больше Slayer. А ещё…
Бывший капрал замолчал, перебирая в памяти прошлое, потом посмотрел в камеру.
На лице мужчины играла мальчишеская улыбка.
— Мыпод «Shallow Graves» Body Count джунгливыжигали. Напалмом. Когдаэтахреньиграла, значит, пошлажара. — Онхриплорассмеялся. — Тамстрокиесть: «I won't die in your bullshit wars no more / All you get in return is a shit shallow grave». («Я больше не умру в твоих дерьмовых войнах / Всё, что ты получишь взамен — дерьмовая неглубокая могила»). Вот это было честное время. Не то что сейчас — все прячутся за грёбаной политкорректностью.
Эрик — один из тех, кто пережил огненный ад, — неожиданно кивнул:
— Да, сука, честное. Тогда хоть знали, кто враг. А теперь… — он махнул рукой, — теперь всё перемешалось. Дерьмо.
И бывшие враги выпили.



16-17 сентября 2026 г.