В поселок Ложок, что в Искитимском районе под Новосибирском, со всей Сибири сегодня едут за святой водой – к роднику, который молва считает целебным источником. А с 1932 по 1955 год, на этом месте располагался один из самых страшных лагерей сталинского ГУЛАГа. Так называемый отдельный лагерный пункт №4 (ОЛП-4).
Здесь появляется чувство легкого страха, когда осознаешь, что тут происходило. И одновременно обиды – за то, что практически ничего не осталось от лагеря и понемногу может забыться все, что здесь случилось. С каждым годом остается все меньше свидетельств страшного прошлого поселка. Сохранились лишь обломки стены штрафного изолятора да следы печей, в которых зэки выжигали известь. А на месте бывшей зоны, говорят местные, еще можно иной раз найти остатки колючей проволоки.
На территории, которая когда-то была зоной, сейчас стоят местный ДК "Октябрь", школа и стадион. Буквально в полукилометре от дворца культуры в былые годы располагалось два глубоких карьера, в которых заключенные добывали известняк.
Заключенные в карьере работали на износ. Оттуда возили известняк, большие глыбы. Укладывали на платформу, а потом там разгружали в вагоны. Делали печи: слой угля, слой камня и выжигали известь. Высотой такие печи доходили до двухэтажного дома. Смертность большая была. Питание слабое, работа тяжелая.
Каторжный труд и испарения от извести быстро разрушали легкие
На карьере в Ложке из инструментов у зэков были только кирки, лопаты, ломы. Потом проложили рельсы от карьера до лагеря, по которым ездила “кукушка” – небольшая вагонетка. Каторжный труд и испарения от извести быстро разрушали легкие. Тяжелобольных заключенных, которые уже не могли работать, отправляли в Новосибирскую тюремную больницу. Зэки, чтобы "заболеть", растирали сахар в мелкий порошок и вдыхали в легкие. Получался туберкулез, от которого многие умирали. Но такая смерть казалась, видимо, предпочтительнее каторги в карьере.
Главная достопримечательность Ложка сейчас – целебный источник. В храме в честь Новомучеников и Исповедников Российских, что рядом со святым ключом, пытаются собирать редкие свидетельства той эпохи.
– В этом месте расстреляли священников, псаломщиков, старост. Все они были репрессированы и отправлены в этот лагерь. Якобы они действовали против власти, – рассказывает диакон Вадим из Никольского кафедрального собора Искитима. – Та шла в одном направлении – коммунизм, а церковь – в другом. К источнику сейчас идут верующие, которые смогут узнавать об истории этого места в нашем музее. Он еще не функционирует. Мы пока только собираем экспонаты, ищем очевидцев тех событий, потомков всех, кто имел отношение к ОЛП-4. Призываем людей приносить хоть какие-то материальные вещи, связанные с этим лагерем.
Истории заключенных ОЛП-4 многие годы собирало и местное отделение "Мемориала". Благодаря этой работе сохранились бесценные свидетельства жертв. Вот, например, история заключенной Веры Лазуткиной:
"15 сентября вызвали меня первый раз и зачитали обвинение во вредительстве и антисоветской агитации. Дали подписать. Тройка УНКВД по Западно-Сибирскому краю осудила меня к восьми годам лишения свободы. На четвертом лагпункте (каторжный лагерь ОЛП-4 в Ложках), где мне пришлось отбывать срок, перед женским бараком было подвальное помещение. Каждый день со всего лагеря в него сносили умерших. Было их очень много.
Через два дня приезжали подводы и загружались трупами. Сверху их забрасывали соломой и увозили из лагеря. С наступлением весны нас стали выводить из зоны под конвоем на весенне-полевые работы. Копали лопатами большие поля. Боронили, сеяли, сажали картофель. Все работы выполнялись вручную. Так что руки наши женские все время были в кровавых мозолях. Отставать в работе было опасно. Грозный окрик конвоя, пинки "придурков" заставляли работать из последних сил".
Среди заключенных ОЛП-4 были и люди с известными на всю страну фамилиями. Некоторое время в этом лагере отбывала свой срок Анна Ларина, вдова Николая Бухарина. В мемуарах "Незабываемое" она упоминает и о своей знакомой, Сарре Якир, жене военачальника Ионы Якира, расстрелянного в 1937 году: "Уже во время войны, зимой 1942 года, нас этапом отправляли из Яйского лагеря в каторжный лагерь Искитим… Один из конвоиров, украинец, подошел к жене Якира и сказал: "Что, Якир, не помогло тебе отречение, все равно сидишь, сука ты, а не жена!"
После закрытия лагеря еще многие годы здесь периодически находили кости и черепа безымянных жертв
В поселке и рядом с ним находятся несколько кладбищ, на которых в общих могилах хоронили заключенных. Одно из таких мест – по дороге на святой ключ. Это небольшая роща с очень неровной почвой. Неровной из-за безымянных могил. Никаких опознавательных знаков, табличек с именами погибших никто не делал. После закрытия лагеря еще многие годы здесь периодически находили кости и черепа безымянных жертв.
Одна из местных легенд гласит, что, когда ОЛП-4 закрывался, известняковые карьеры были затоплены вместе с заключенными. Так это было или нет, никто уже не скажет.
Многие годы новосибирские мемориальцы вынашивают идею о том, чтобы Ложок стал местом памяти с восстановленными приметами лагерного прошлого, по которым те времена могли бы открывать для себя и школьники, и взрослые люди. Но недавно живописное озеро, которое образовалось на месте затопленного карьера, местные власти продали некоему бизнесмену. Здесь теперь планируют развернуть коммерческую рыбалку.
– Аттракцион с рыбалкой – это обычный у нас вандализм, – говорит координатор регионального отделения правозащитного общества "Мемориал" Александр Рудницкий. – Считаю, что места, где погибали тысячи людей, в цивилизованных странах должны охраняться так же, как места захоронений.
Сейчас же память эта хранится в самом центре Новосибирска. В одном из скверов там стоит камень, добытый именно в карьерах ОЛП-4. Вот уже несколько лет он служит центром мемориальной композиции, созданной в память о жертвах политических репрессий.
Илья Кудинов |
