Русская Стратегия

      Цитата недели: "Вся наша русская культура, выраженная русским языком, корнями своими держится Православной Веры. Без Православной Веры жители России превращаются в русскоязычный народ, а русский человек в русского язычника. Да поможет нам Господь избежать эту жалкую участь." (Митр. Виталий (Устинов))

Категории раздела

Герои наших дней [256]
Созидатели [46]
Люди науки и искусства [39]
Разное [76]

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

СВОД. НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Статистика


Онлайн всего: 7
Гостей: 7
Пользователей: 0

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • СОВРЕМЕННИКИ

    Главная » Файлы » Люди науки и искусства

    Владислав Голдин: «Надеюсь решительно разминуться с маразмом»
    23.08.2016, 18:33

    Владислав Голдин: «Надеюсь решительно разминуться с маразмом»

    Интервью доктора исторических наук, профессора, академика РАЕН, заслуженного деятеля науки РФ заместителю главного редактора Олегу Плахину

    Сегодня (17 августа) отмечает 65-летний юбилей человек, регалии которого можно перечислять до бесконечности. К тому, на мой взгляд, к самому важному, что уже сказано чуть выше, добавлю, что Владислава Голдина называют Человек мира.

    Оно и не удивительно. Его персональная планка - 100 тысяч километров в год (здесь и поездки в рамках научной деятельности, и просто путешествия-познания мира), а рассказывает, как ходит по горам, с таким азартом, что слушая этого человека, заражаешься неуемным желанием жить.

    В довесок к тому, в свои 65 лет Голдин находится в отличной физической форме — подтянут, крепок, оптимистичен и жизнерадостен. И портрет будет не полным, если не сказать, что значительную часть своего времени Владислав Иванович посвящает интеллектуальному труду.

    К слову, одним из последних плодов работы ученого стал выход книги «Генералов похищали в Париже». Автор книги - тот же отец. И заметив, какими глазами он смотрит на своего свежерождённого ребёнка, с каким интересом говорит о героях произведения, я понял, что начинать разговор с какой-то другой темы просто бессмысленно.

    https://pp.vk.me/c626223/v626223663/2322f/nvLKVwPrVxU.jpgВладислав Голдин: «Генералов похищали в Париже» заканчивает цикл из восьми книг, посвящённых российской военной эмиграции и ее противоборству с советскими спецслужбами в 20-е-30-е годы прошлого века. Замысел родился в 2000-ом году в Москве. Изначально предполагалось, что будет одна книга о двух спецоперациях — похищении Евгения Миллера и Александра Кутепова (руководители Русского общевоинского союза (РОВС); эти действия спецслужб историки относят к самым громким политическим похищениям ХХ века — прим. ред.). .). В результате, идея вылилась в целый цикл, который описывает события с 20-х годов ХХ века и до второй мировой войны.

    Эта книга действительно стоила колоссальных трудов, работы с многообразными источниками (как отечественными, так и зарубежными). Её оригинальность заключается в том, чтобы делегендировать тот пласт сложнейших вопросов, которые отражены и в так называемой «чекисткой» литературе. Дело в том, что в ней представлен взгляд с одной лишь стороны.

    Я брал всю совокупность источников и данные о том, как спецоперации советских спецслужб и действия отдельных лиц воспринимались с той стороны. Далее я смотрел информацию о том, как в дальнейшем проходили расследования за границей, общался с людьми и пытался воссоздать объективную картину. Поэтому считаю, что эта книга будет более полной и объёмной, чем всё, что издавалось ранее на эту тему (в том числе, и во Франции).

    По сути, в книге раскрыты все наиболее значимые спецоперации, которые проводились советскими спецслужбами за рубежом (как на европейском, так и на азиатском направлениях) в отношении наших эмигрантов.

    И хотя формально финал книги очерчен тридцатыми годами, реально повествование затрагивает и годы второй мировой войны, которая была итогом многих противоборств.

    Олег Плахин: Многие страны были в такие противоборства вовлечены. Однако название книги настраивает на то, что речь пойдет о событиях во Франции. Или я ошибаюсь?

    Владислав Голдин: Нет, хотя полотно операций уходит далеко за пределы Франции, я не стал менять замысла, который родился 16 лет назад. Фактически описанные события происходили на территории всей Европы. Там наиболее активны были английские, германские, польские, финские и румынские спецслужбы. На азиатском театре — это, прежде всего, Япония и ряд марионеточных государств.

    Военная эмиграция 30-х годов во многом становилась разменной картой в будущей мировой игре и мировой войне. Тем более, что внутри самой эмиграции происходил раскол на так называемых патриотов, оборонцев, считавших, что надо оборонять Родину во время второй мировой войны; тех, кто занимал прямо противоположную позицию - «хоть с чертом, но против большевиков»; и тех, кто стремился отсидеться между двух огней.

    Но по окончании военных действий контрразведка начинает, в первую очередь, разбираться с эмигрантами. Это очень драматичные события, так как СМЕРШ действовал, не считаясь даже с мнением военной разведки о том, кто есть кто. У них была одна задача — очистить территорию.

    Олег Плахин: Владислав Иванович, за время работы над книгой, после изучения множества источников и общения с огромным количеством людей, какие факты или ситуации вам пришлось наиболее глубоко переосмыслить? И, может быть, есть в их ряду нечто, изменившее в целом ваше представление о мире?

    Владислав Голдин: Наверное, я гораздо глубже понял всю противоречивость и сложность (включая сюда личные драмы, противоборства, трагедии) самих сотрудников спецслужб. Прежде всего, это примеры из советских спецслужб (но и не только), потому что все-таки в Советском Союзе эта тема, как правило, подавалась в идеале. Вот посмотрите, как они успешны, как они «то и сё»...

    На самом деле, их жизнь — сложнейший противоречивейший процесс. Нередко ломаются судьбы. Ведь это очень сложный вид человеческой деятельности. Даже с точки зрения восприятия: кого-то называют разведчиками, кого-то шпионами, хотя по сути речь идет об одних и тех же людях.

    Тяжелы их личные драмы: внутри семьи, во взаимоотношениях с обществом, потери товарищей, разрыв с людьми, с которыми долго работали. Все это заставляет размышлять над многим в истории спецслужб (в том числе и современных, учитывая, что их роль объективно возрастает в современной ситуации). Характер, формы, методы операций... Что можно, а что нельзя? И как это все влияет на людей?

    У меня не было идиллий по данному вопросу. Но в книге я показал, что, например, происходило с бывшим генералитетом, когда они становились сотрудниками специальных служб... Очень много начинаешь думать о том, как люди меняются.

    С одной стороны, они служат Родине, которую покинули в силу определенных обстоятельств, а с другой - видно, что идет внутренняя трансформация и переустройство, которые весьма драматичны. И, когда прикасаешься к человеческим драмам, бывает тяжело.

    Кроме того, я смог гораздо шире посмотреть на вопросы как и почему люди в разных качествах становятся сотрудниками спецслужб: от секретных агентов до информаторов. Ответы на эти вопросы я пытаюсь показывать на примерах судеб разных людей. Это Третьяков (бывший министр команды Колчака в годы гражданской войны — прим. ред.), это и Скоблин (русский военачальник, участник Белого движения — прим. ред.), и Дьяконов (русский легионер времен первой мировой войны, воевавший с Орденом почетного легиона) и другие. 

    Здесь одним из самых ценных источников являются их письма близким людям, где присутствуют откровения с друзьями.

    Олег Плахин: На ваш взгляд, какова основная мотивация людей, которые начинали работать со спецслужбами? И можно ли сказать, что большинство из них обладает определенным психотипом?

    Владислав Голдин: Если говорить о той категории людей, о которой я пишу, и о той системе вербовок, которая осуществлялась, основной мотив — это патриотизм. Для многих такая работа была возможностью вернуться на Родину, получить её прощение и служить ей. Потому что многие из оказавшихся на чужбине испытывали сомнения в том, где и зачем они оказались. Хотя и материальный мотив тоже присутствовал.

    Нередко это происходило с людьми (их специально отслеживали), которые находились в сложном психологическом положении (не могли найти себя, денег нет, в семье разлад, пытались кончать жизнь самоубийством и т.д.). Но решения принимались настолько сложно, что спецслужбы неоднократно хотели от них отказываться, пока не находился человек, у которого получалось подобрать ключик.

    Кроме того, эти люди должны быть обучаемыми. В процессе вербовки необходимо было их многому научить, в том числе жить двойной жизнью, что крайне сложно.

    Важно научить человека верить в то дело, которому служишь, потому что если человек не верит в то, что он делает, в таких обстоятельствах он или спивается, или кончает жизнь самоубийством.

    Имело значение, удастся ли вытащить человека из психологической ямы и помочь ему найти смысл жизни. И еще один важный момент — это обретение истинных друзей, которых в эмиграции многим не хватало. Часто вербовщики становились таковыми для эмигрантов. Поэтому, как правило, когда человек из спецслужб, с которым сложились доверительные отношения, исчезал, все контакты прерывались. 

    Оценивая события прошлого, так или иначе размышляешь над тем, что происходит сегодня. Потому что борьба с терроризмом не может идти без вербовок и вхождения внутрь. В работе современных спецслужб появляется немало «нового старого». И опыт прошлого аккумулируют и используют не только наши спецслужбы, но и зарубежные. Особенно преуспели в этом израильтяне.

    Олег Плахин: По-вашему, в чем заключается успех Моссада?

    Владислав Голдин: Я вижу аналоги с советскими спецслужбами 20-30 годов прошлого века. Условно их можно назвать «ситуация осажденной крепости». Что сейчас Израиль находится во враждебной обстановке, что в начале ХХ века у Советского Союза было много врагов — жизнь поставила очень схожие задачи перед этими государствами.

    Израилю необходимо обеспечивать безопасность страны. Соответственно, перед ними встаёт сверхзадача. А государство, живущее в тепличных условиях, не испытывает такой потребности. И острие борьбы, зачастую сопряжённое с превосходством внешних сил, заставляло интенсивно искать новые формы и методы, что-то новое в межличностных подходах, тщательно обрабатывать имеющийся мировой опыт. То есть, изобретать то, что в обычных условиях не изобретёшь. И я считаю, что израильские спецлужбы многое взяли из опыта советских спецслужб.

    Кроме того, израильтяне, пожалуй, первыми столкнулись с тем, что сегодня весь мир объективно называет «зло терроризма». Чтобы противостоять ему, тоже требовалось изобретать супервелосипед, чем Израиль и занимался.

    Олег Плахин: Я хотел бы вернуться к началу нашего разговора, к этой вот вашей мысли: «вторая мировая война стала результатом многих противоборств». Сегодня в мире тоже очень непростая обстановка, и люди часто задаются вопросом, не начнется ли третья мировая война? Следовательно, вопрос такой: вы видите какие-либо параллели между событиями, которые проходили накануне второй мировой войны, и тем, что творится в мире сейчас?

    Владислав Голдин: Вы знаете, тема третьей мировой войны весьма обширна, и я согласен, что она объективно присутствует в СМИ. Она уже началась, только имеет синтезированный и уникальный облик (характерный для ХХI века), когда происходит не прямое вооруженное противостояние, а проявляется многообразие форм борьбы. Это и психологическая, и экономическая, и информационная войны, - по сути, - гибридная война.

    Ситуация резко обостряется прямо у нас на глазах. И если уж это все отражается в спорте, то куда дальше идти? Олимпийские игры всегда являлись символом мира. Во время их проведения объявлялось о прекращении всех конфронтаций. А накануне этой летней Олимпиады мы наблюдали противоборства до последних дней. Фактически спорт тоже стал предметом даже не борьбы, а войны в различных формах её проявления.

    Мы сегодня находимся на очень сложной полосе развития. Как её пройти, как вернуть разум людям и в особенности политикам — это самые непростые вопросы нашего времени.

    И сейчас Европа оказалась по целому комплексу обстоятельств на своего рода передовой. И вы помните, что войны обычно начинались и происходили в Европе. С одной стороны, конфронтация отразилась на Украине, а с другой - сверхтемой становится миграция в Европе. 

    Отсюда вытекает и проблема терроризма. Причем, идёт идейно-религиозное влияние. Мол, уничтожь неверного - и у тебя, и у твоей семьи будет прекрасная жизнь в вечном будущем. Ни с чем подобным человечество не встречалось. И ряд европейских стран (в частности, Франция, Бельгия) оказались на острие этой борьбы.

    Обострил ситуацию и британский референдум, потому что под угрозой оказалось существование Евросоюза. Сразу выстроились шесть государств, которые могут быть следующими претендентами на выход. Также встал вопрос: если шестая часть расходов Евросоюза оплачивалась Великобританией, то кто их теперь возьмет на себя? И если их берет на себя Германия, то не получится ли так, что далее эта страна будет действовать в том жёстком русле, когда они ставили на колени греков? Ведь тогда будет плохо всей Европе.

    В отношении Германии есть ещё одна опасность — это стремительный рост национализма. В том числе, в радикальных формах его проявления. Подобные процессы в Германии уже приводили к известного рода явлениям — первой мировой войне, второй мировой войне... Замечу, мы говорим о лидере Европейского Союза, у которого исчез основной оппонент в лице Великобритании.

    Соответственно, с этой меняющейся конфигурацией надо работать, чтобы использовать некоторые нюансы для обеспечения безопасности собственной страны. Тем более, Европу давно предупреждали о возможных последствиях такой политики.

    Олег Плахин: Пока мы в разговоре далеко не ушли от ситуации в Европе, уточню один момент. Согласны ли вы с мнением, что европейские страны во многом сами себя загнали в угол, когда усиленно начали извиняться за колониализм, распахнули объятия перед мигрантами и спровоцировали самый настоящий коллапс?

    Владислав Голдин: Да. Здесь присутствует очень и очень сложный комплекс причин. Он объединяет и комплекс вины за колониальное прошлое, и комплекс вины за недавние войны в Иране, Афганистане, Ливии, Сирии и т.д. Кроме того, они напоролись на идеи мультикультурализма. Кстати, несколько лет назад ряд европейских политиков, в том числе и Ангела Меркель, признали, что не работают эти идеи. Тем не менее, они были очень популярны.

    Я работаю с европейским миром с 80-х годов и, например, уже в 1984-ом году видел во Франции арабские районы. В 1995-ом году, будучи в Швеции, я задавал вопрос: «Вы не боитесь, что через десяток-другой лет у вашего населения полностью изменится цвет кожи?» Но вот такой диалог культур, в ходе которого была уверенность, что «мы перемелем», «мы создадим новое», «мы возьмем лучшее из всех культур, невзирая ни на что», привел к тому, что мы имеем сегодня.

    Восточные культуры во многом закрыты. Их интегрировать в западные европейские культуры достаточно трудно, если не невозможно.

    Еще одна популярная идея сыграла злую шутку с Европой. Суть её в том, что мы самые развитые, мы самые цивилизованные, мы должны помогать другим. Запустила этот процесс Дания, предложившая увеличить помощь развивающимся странам до 1 % ВВП. В результате, сегодня она стала самой жёсткой страной по вопросу закрытости от мигрантов. Датчане сформулировали такую позицию: мы можем помогать этим странам, но не принимать их людей у себя, потому что они приносят нам массу проблем.

    Очень сложна тема веры. Тема народонаселения. Потому что мигрантов во многом принимали из-за того, что местные жители не хотели заниматься неквалифицированным трудом. Европа стремительно стареет, а кто-то должен рожать и работать. И вот они объявили «добро пожаловать». И если первое время ехали люди, которые хотели работать, то сегодня в основной своей массе мигранты хотят жить на социальное пособие.

    И это провал еще одной иллюзии. Потому что жить, ничего не делая, всё равно невозможно. Так эти люди стали привлекательны для дезорганиционной и террористической деятельности. Поэтому здесь сложнейший комплекс причин и каждая европейская страна переваривает их по-своему.

    Олег Плахин: Предлагаю немного отойти от мировых процессов и продолжить разговор о том, что происходит в Архангельске. Напомню читателям, что в 2011 году (время, когда зарождался С(А)ФУ и ещё не почил в бозе мой родной Поморский государственный университет имени М.В. Ломоносова) мы записывали интервью в канун Дня российской науки, в ходе которого вы задались риторическим вопросом — процитирую:

    «... в ПГУ сейчас существуют создаваемые годами научные школы и направления, интересная творческая молодежь, крупная аспирантура, система диссертационных советов, подготовки и аттестации научно-педагогических кадров. И трудно предугадать, как эта сложившаяся система встроится в новый организм С(А)ФУ. Как будут себя чувствовать люди, занимающиеся наукой на разных уровнях?» Конец цитаты.

    Спустя пять лет этот вопрос по-прежнему остается риторическим или вы можете ответить на него?

    Владислав Голдин: Я могу ответить на него. Тем более, что я много об этом писал, сравнивал показатели и т.д. Но здесь стоит учитывать, что вообще наука и высшее образование переживают в России сложный период по комплексу причин.

    Вы знаете, у меня одно время складывалось впечатление, что из федеральных университетов наиболее удачен сибирский. А в целом существовала иллюзия того, что мы создадим прорывные суперобъекты управления, мощные университеты, которые будут успешно развиваться. На деле, на мой взгляд, все из них столкнулись с тем, что столь разнообразными и многосложными структурами гораздо сложнее управлять. Хотя укрупнения продолжаются, я считаю, что эти механистические процессы не дают должной отдачи.

    Что касается С(А)ФУ, конечно, за пять лет его существования определенная переоценка ценностей происходила. Невозможно не учитывать те ошибки, которые были допущены в сфере науки, в том числе, и факт смены руководителя научного сектора, и многое другое.

    И если вы пообщаетесь с людьми из вуза, они выскажут вам свою неудовлетворенность достаточно мотивировано. Об этом нужно говорить, сравнивать и самое главное - что-то делать. Такие попытки тоже идут.

    1 октября 2015 года я принимал для себя решение уходить из С(А)ФУ и написал заявление. Позже опубликовал большую статью, в которой выразил своё аргументированное недовольство тем, что происходит в университете. В том числе, и значительным увеличением нагрузки на профессоров.

    Не хотел бы повторяться в канун юбилея, но после того, как я написал заявление об уходе, у меня состоялась долгая, почти полуторачасовая беседа с Еленой Владимировной Кудряшовой. В результате, компромисс был найден — я перешел на должность главного научного сотрудника какого-то там отдела, название которого я, честно говоря, даже не помню (Смеется).

    Далее у нас были ещё несколько достаточно откровенных бесед с Еленой Владимировной (кстати, в непростой для неё период), и я предложил ей просто посмотреть другими глазами на то, что происходит в С(А)ФУ. Я откровенно говорил ей о многих проблемах: посмотрите, с какой ненавистью на вас смотрит коллектив, потому что вы живете с одними деньгами — коллектив совершенно с другими; нет взаимопонимания и диалога, следовательно, нет развития, а есть глубокой уровень бюрократизации, которая проела всё и фактически университетом руководит главный бухгалтер т.д. и т.д.

    Олег Плахин: На ваш взгляд, Кудряшова вообще - слышащий человек?

    Владислав Голдин: С критикой она соглашалась. И кое-что из того, что я говорил, было сделано. Например, она отправила в отставку главбуха Фадееву, появились новые люди в ректорате и т.д. Но уничтоженную атмосферу творчества и науки, которую забила бюрократия, вернуть будет сложно.

    Олег Плахин: С осени прошлого года активно идут разговоры о том, что создаваемый в Мурманске федеральный университет повлияет на положение С(А)ФУ. Хотелось бы узнать ваше мнение по этому поводу.

    Владислав Голдин: Могу сказать с полной ответственностью, что никак не повлияет, потому что мурманский университет — это глубокий парадокс. Мурманский арктический государственный (а не федеральный — подчеркивает интонационно — прим. ред.) университет создан на базе пединститута (а впоследствии - гуманитарного университета), с которым я работаю примерно с середины 90-х годов и знаю, как свои пять пальцев.

    Например, в 2000-ом году, когда я занимался его госаккредитацией, мы не могли аккредитовать мурманский вуз даже на институт. В нем не развиты были естественные науки, чем мы, например, в ПГУ очень активно занимались. В своё время, решив создать гуманитарный университет, они вообще ликвидировали данное направление образования.

    Но даже не по этим причинам невозможно создание федерального университета в Мурманске. В чём противоречие? Там педвуз (позднее МГГУ) находится в системе Минобрнауки, технический университет — в системе Министерства рыбного хозяйства, а самая сильная научная инфраструктура — это Кольский научный центр, который находится в Апатитах. 

    И вот у них возникает противоречие: или студентов везти в Апатитов, что нереально, или научных сотрудников переводить в Мурманск, что тоже нереально. В итоге, не решив этих проблем, Ковтун за счёт своих персональных усилий на базе МГГУ провозгласила создание вуза, который не является федеральным, но получает финансирование на развитие почти как федеральные университеты.

    Если говорить о порядке цифр, то МГГУ добился финансирования в размере около 300 миллионов рублей в год, С(А)ФУ получает порядка 500 миллионов. Но сомневаюсь, что размер финансирования что-то принципиально изменит. Серьёзный вариант может получиться лишь в том случае, если они придумают, как соединить эти три структуры, о которых я говорил. Поэтому, если сравнивать МГГУ и С(А)ФУ, то мы на порядок выше.

    Вообще, когда на Северо-Западе создавался федеральный университет, я много писал и говорил, что он должен быть центром наукоёмкого инновационного развития округа. В крайнем случае, европейского севера России. То есть, Архангельской, Вологодской, Мурманской областей, НАО и Петрозаводска. Но, к сожалению, С(А)ФУ до сих пор позиционирует себя как ведущий вуз Архангельской области.

    Олег Плахин: Завершая разговор, хотел бы задать несколько вопросов личного характера. (Поясню, для наших читателей, что интервью записывалось в конце июля, так как Владислав Иванович в начале августа уехал в отпуск). Просто интересно спросить: где и как вы будете отмечать юбилей? И есть ли у вас какая-нибудь традиция празднования дней рождения — дома, в ресторане, на природе?

    Владислав Голдин: Юбилей я буду отмечать в Москве. Во время поездки по Европе у меня образуется небольшое окно, и в этот день я буду находиться в столице. Тем более, так сложилось, что мои дочери, близкие люди, друзья тоже в это время будут в Москве.

    Как таковой, традиции празднования нет. В прошлые годы я всегда с утра посещал могилы родителей, а вечером жена организовывала стол для друзей. Но с её уходом все поменялось... Теперь всё происходит по-разному.

    Одно из самых интересных празднований дня рождения было в 2013 году, когда я находился в арктической экспедиции по Северному морскому пути. Я начал праздновать в час ночи в Норильске, потом уже в другом часовом поясе мы поднимали бокалы в Москве, а вечером меня встречали близкие в Архангельске. Это был очень запомнившийся день рождения.

    Природу я очень люблю. Недавно провел четыре дня на Сийских озерах. В конце июня прошёл традиционный байдарочный поход. Но праздновать день рождения на природе - такой традиции нет.

    Когда Елена Вторыгина была областным депутатом, мы часто встречались в этот день в областном Собрании (у неё день рождения тоже 17 августа) и час-два проводили в приятном общении.

    Олег Плахин: Мне тоже 17 августа исполняется 30 лет, и на рубеже, порой сам того не желая, начинаешь подводить определенные итоги, взвешивать удачи и ошибки, пересматривать определённые поступки, своё отношение к людям т.д. У вас в канун юбилея нет подобного ощущения?

    Владислав Голдин: (Смеется) Удивительно, как у нас с вами совпали даты. Кстати, 30 лет я отпраздновал в Крыму, в местечке Судак близ Феодосии. Это был 1981-ый год. И мы ждали рождения первой дочери. Причём, думали, что она родится после 17 августа, а появилась на свет 11-го. Поэтому, когда я вернулся в Архангельск, меня ждал особый подарок.

    Больше о жизни начинаешь размышлять, когда наступает 50, 60 лет... 65 лет связано с одним грустным воспоминанием. В начале 2000-х годов получилось так, что меня стали часто звать на юбилеи, где мужчины отмечали 65 лет. И я не мог понять: почему такое значение придают этой дате? Спросил у ребят. А они мне говорят откровенно: так в России мужчины дольше и не живут. Зачастую это последняя круглая дата, которую отмечает человек. Тем более, в здравом уме.

    Конечно, грустно и печально, что в России такая статистика, потому что в Европе мужчины в среднем живут до 80 лет. 

    Олег Плахин: Вы всё-таки Человек мира, поэтому я планирую сделать следующее интервью в канун вашего 70-летия.

    Владислав Голдин: Спасибо. (Смеётся) Я тоже надеюсь быть в здравом уме и не впасть в маразм.    

    http://www.echosevera.ru/culture/2016/08/17/2221.html

    Категория: Люди науки и искусства | Добавил: Elena17 | Теги: россия без большевизма, РОВС, владислав голдин, белое движение
    Просмотров: 149 | Загрузок: 0
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Наш опрос

    Нужно ли в России официально осудить преступления коммунистической власти и запретить её идеологию?
    Всего ответов: 577

    БИБЛИОТЕКА

    ГЕРОИ НАШИХ ДНЕЙ

    ГАЛЕРЕЯ

    ПРАВОСЛАВНО-ДЕРЖАВНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru