Русская Стратегия

      Цитата недели: "Вся наша русская культура, выраженная русским языком, корнями своими держится Православной Веры. Без Православной Веры жители России превращаются в русскоязычный народ, а русский человек в русского язычника. Да поможет нам Господь избежать эту жалкую участь." (Митр. Виталий (Устинов))

Категории раздела

Герои наших дней [255]
Созидатели [45]
Люди науки и искусства [39]
Разное [75]

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

СВОД. НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Статистика


Онлайн всего: 5
Гостей: 4
Пользователей: 1
mimgg

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • СОВРЕМЕННИКИ

    Главная » Файлы » Люди науки и искусства

    В.М. Недошивин: "Подлый и пошлый «рассказчик» обо всем расскажет и подло, и пошло"
    13.05.2016, 23:14

    https://scontent.xx.fbcdn.net/v/t1.0-9/13226787_563442563824235_2796279183639801542_n.jpg?oh=cc72b20c9b294089b24ea43774cb809b&oe=57DB46DE

    14 мая заканчивается цикл литературных бесед с В.М. Недошивиным в Ахматовке на Крылатских холмах - одним из самых компетентных специалистов по времени, людям и адресам Серебряного века, автором и ведущим телевизионного цикла «Безымянные дома. Неизвестные страницы Серебряного века», телефильмов о М. Цветаевой, Б. Пастернаке, С. Есенине, А.Ахматовой и др. В интересной и увлекательной форме он рассказал, «где именно рождались и звучали те стихотворные строки, которые ныне знает и цитирует весь мир».

    В. Недошивин - кандидат философских наук, член Союза писателей Москвы, лауреат премии Петербургского Союза журналистов «Золотое перо», Всероссийского конкурса телевизионных фильмов Медиасоюза.
    И теперь мы предлагаем интервью с известным литературоведом.

    - Вячеслав Михайлович, чем продиктован Ваш авторский выбор? Почему именно Серебряный век, а не другие времена и имена? Слишком многое долго было сокрыто и настало время рассказать?

    - Здесь много причин. Одна из них: я петербуржец не в первом поколении, а город мой – это, если хотите, сама поэзия. И волшебные имена Блока, Гумилева, Ахматовой, Георгия Иванова, Мандельштама или Северянина для истового петербуржца – звуки не пустые. Во-вторых, по времени поэты Серебряного века были не столь далеки и туманны, как ихпрешественники из века Золотого – во всяком случае, дома, в которых они жили или бывали еще, натурально, дышат ими.
    А, в-третьих, да, соглашусь с вами – в новые времена, начиная с 1980-х годов, на прилавки книжных магазинов и библиотеченые полки хлынул такой поток незнакомой и неизвестной нам литературы о них, что не увлечься ими было почти невозможно. Мы ведь со школы, с университетских времен знали из перечисленных имен чуть-чуть «приоткрытого» для нас Блока и сильно «усеченную» учебными программами Ахматову. Гумилев и Мандельштам были фактически государственными преступниками (один расстрелян, как «контра», другой умер в лагере, как «антисоветчик»), а Иванов и Северянин – те вообще были политическими эмигрантами. Я уж не говорю о Ходасевиче, о Кузмине, о Гиппиус или Федоре Сологубе. По сути, зная умозрительно о грандиознозности и великолепии этой эпохи – Серебряного века, мы только сейчас и стали узнавать неизвестные нам пласты его. И ведь какая росыпь имен – и каких! – и событий...
    - Истории, которые легли в основу Вашего повествования о поэтах Серебряного века - во многом это очень личные истории, - с большой долей откровения. Ведь не все могут и готовы воспринимать их однозначно. Бывает, что «многие поступки великих людей удивляют и возмущают нас» (А. Моруа). Есть ли предел откровенности? Как реагирует аудитория на до такой степени подробности, порой весьма интимные, в рассказах об именитых поэтах прошлого?

    - Это давний спор литературоведов и историков литературы: что можно, а что как бы нельзя говорить о великих людях. Но я придерживаюсь – и мне кажется это более современная точка зрения – того мнения (его, кстати, поддерживал и Вересаев, сам недюжинный биограф), что по-настоящему «великому человеку» никакой Иванов, Петров или Недошивин повредить не в силах – что бы они по одиночке, или даже вместе не написали о них. Грубая брань в их адрес скорей «повиснет» на тех, кто бранится, а тонкие, пусть и критические замечания в лучшем случае помогут глубже понять поэта, как человека, и, следовательно, мотивы его творчества.
    Степень откровенности в рассказах о них, конечно, имеет пределы, но они ровно такие, какие ставили для себя мемуаристы, вспоминающие о них. Я считаю, что писать о «великих людях» можно всё, что имеет хоть какой-то «след» в воспоминаниях о них. Современники их видели, знали или слышали тот или иной «неприятный», или «неприглядный» факт, связанный с поэтами. Другое дело, как рассказать, интепретировать его? Смакуя, хихикая и гыкая – как, увы, бывает еще даже у именитых «рассказчиков», или же – деликатно и тонко. Ведь всё зависит от меры понимания ситуации, или, факта, а мера понимания зависит от меры личности интерпритатора. Подлый и пошлый «рассказчик» обо всем расскажет и подло, и пошло. И, представьте, любая аудитория, любой круг читателей, понимает это не хуже нас с вами.

    - А какая вообще она – Ваша аудитория? Насколько разнообразна? Она больше подготовленная или не совсем? Приходится ли Вам выступать перед молодёжью: школьниками, студентами? Насколько обширна география Ваших выступлений и кинопоказов? Скажем, в какой аудитории Вы более популярны? И как Вы определяете этот вектор своей популярности, вектор интереса к своим книгам?

    - Любимая аудитория для меня – это люди от 50 лет. Это связано лишь с одним – только после этого возрастного рубежа люди, как правило, начинают задумывться, интересоваться прошлым. Даже своими личными родовыми корнями. От возраста зависит и понимание любых человеческих поступков. Разумеется, мне приходится выступать и перед юными слушателями, но в этом случае – я замечал – их больше интересует общий разговор о жизни, ее смысле, целях, ориентирах, о героике, приключениях, о любви, наконец. Тут жизнь великих поэтов служит лишь вспомогательно. Как пример. Начнешь им рассказывать, например, про дуэли поэтов – и тут же загораются глаза мальчишек, или про верность утонченных и изысканных красавиц Серебряного века и - девичья аудитория, считай, твоя.
    Конечно, в любой аудитории важен специально найденный тон – в большом зале Центрального дома литераторов, или Дома ученых на Пречистенке, где мне приходилось выступать, разговор идет серьезный, что называется по «высшему разряду». Так же и в библиотеках – я больше года вел кинолекторий в библиотеке им. Волошина, в редакциях газет, в музеях. Проще в вузах, в школах, или, допустим, в семинарии, где мне приходилось довольно долго выступать. Здесь коллективы, увы, менее осведомлены об истории литературы, да и просто – о литературе. Но самая трудная аудитория, хотя и самая интересная для меня – это собрание профессионалов – писателей, литературоведов, людей обременных степеням и званиями. Тут идет, зачастую, горячий разговор о «загадках» литературоведения, о нерешенных проблемах в истории литературы – ведь за каждым поэтом и писателем обязательно стоят те или иные тайны. Тайны жизни, творчества. Были ли у Блока дети, отчего покончила с собой Цветаева, почему Сталин оставил в живых Ахматову и Пастернака, на которых были уже выписаны ордера на арест, наконец, за что арестовали Мандельштама первый раз – за эпиграмму на Сталина, или все-таки за пощечину Алексею Толстому?
    - Вячеслав Михайлович, поэзия Серебряного века – это для избранных, для элиты или для всех? Вы когда-то сказали в одном из своих интервью, что чтение стихов, на Ваш взгляд – дело интимное.

    - Ну, разумеется, поэтов читали и будут читать с эстрад. Я не большой любитель этого. Над великими стихами надо думать, надо и 2, и 3 раза перечитать их глазами и их не должно быть много за раз. Катаев, кажется, говорил, что больше одного стихотворения в день он читать не мог. Конечно – это дело интимное, личное, связанное с личными переживаниями и впечатлениями. Что же касается избранности читателей поэтов Серебряного века, то ее не больше, чем при чтении того же Пущкина или, к примеру, Тютчева. Ведь не зря говорят, что поэты не знают, как «отзовется» их слово в других. И – в ком отзовется...

    - Замечаете ли Вы интерес общества к книгам, основанным на документальных свидетельствах, порой редких, ранее широко не опубликованных, помогающих восполнить образовавшиеся в своё время пробелы – в данном случае интерес к теме Серебряного века? Он растёт? Ваше желание исправить так называемую «историческую забывчивость» наших современников находит отклик аудитории?

    - Да, конечно, замечаю. Больше скажу – интерес к документальной литературе, к книгам «нон-фикш», ныне едва ли не выше, чем к художественной литературе. Мои «Прогулки по Серебряному веку», изданные в 2008 году, в прошлом году вышли уже четвертым изданием – это почти 15 тысячный суммарный тираж – не всякая художественная книга из «новомодных» ныне выходит таким тиражом сегодня.

    - Ваш грандиозный литературоведческий теле-радио-издательский проект называется «Безымянные дома Серебряного века». Давно уже изменили свой облик и назначение те самые дома, но истории, связанные с ними, где жили, влюблялись, творили легендарные поэты, имеют конкретные адреса. Становятся ли они более заметными или по-прежнему безымянны – эти дома? Может быть, появилось больше мемориальных досок, об отсутствии которых Вы говорили в одном из своих интервью российской прессе? Изменилась ли ситуация в лучшую сторону?

    - Вы, знаете, это трудновато отследить, тем более в Петербурге или Париже. Мешает и сама процедура установления мемориальных досок – страшно канительная и забюрократизированная система. Но вот в Москве – это точно, сам видел – появились на домах такие электронные «метки» (не знаю, как они правильно называются), наведя на которые свой мобильник, можно прочесть сведения о том или ином доме. Это уже шаг вперед. Ну и конечно вдохновляет необычайная популярность ныне всевозможных исторических экскурсий по городу – это тоже, думаю, заставит власти поторопиться с досками на фасады именитых домов.

    - Вы давно переехали из Петербурга в Москву. Вы больше петербуржец или москвич?

    - Родившиеся и пожившие в городе на Неве навсегда, на мой взгляд, остаются петербужцами. Да это и естественно едва ли не для любого, будь ты хоть из глухой деревеньки Ивановской или Рязанской области.

    - Вячеслав Михайлович, как Вы относитесь к критике? Например, к статье ахматоведа Вадима Черных по поводу исторических несоответствий, неточностей в Ваших книгах?

    - Хороший вопрос! Не поверите, но отношусь с благодарностью. Жаль, что это вообще единственная критическая статья на мои книги. Видите ли, я занимаюсь таким делом, где все зыбко, порой, относительно, порой – спорно. Здесь без ошибок не обойтись. Да и в чем можно вообще не ошибаться? Но я благодарен и даже жду замечаний и критики (пусть даже и разнузданной) только для того, чтобы в будущих книгах или переизданиях не «обидеть» ошибкой или (не дай Бог) клеветой, моих любимых героев. Им и без нас досталось при жизни...

    - Любимая из Вами написанных книга?

    - Конечно, первая, конечно «Прогулки». Я работал над ней чуть ли не два десятилетия. И, надеюсь, мне удалось, пусть и в малой степени, но передать непередаваемое – сам воздух той эпохи, общую атмосферу Серебряного века с характерами, привычками, событиями, связями между поэтами, аурой высокой культуры эпохи. Тешу себя надеждой, что это не удавалось пока, кажется, никому. Есть блоковеды, есениноведы, ахматоведы – глубокие специалисты, но в ком-нибудь одном. А мне хотелось по возможности написать о каждом и – обо всех. Смешно, но бальмонтоведы, ахматоведы и т.д. считают меня «своим» и зовут на специальные чтения по поводу того или иного поэта и научные конференции, как специалиста по той или иной персоне. Увы, приходится вежливо отказываться – времени жалко. Уж больно обширны планы.
    И хорошо, что вы не спрашиваете про них – здесь я своего суеверия не стыжусь... Сначала напиши – рассказывать будешь потом!

    Библиотека им. А.Ахматовой
    Категория: Люди науки и искусства | Добавил: Elena17 | Теги: люди искусства
    Просмотров: 163 | Загрузок: 0
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 584

    БИБЛИОТЕКА

    ГЕРОИ НАШИХ ДНЕЙ

    ГАЛЕРЕЯ

    ПРАВОСЛАВНО-ДЕРЖАВНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru