А что же с небесным покровителем великого русского поэта Афанасия Фета? Заступником поэта на Небесах является также Святитель Церкви – Афанасий Великий. Афанасий Александрийский почитается Церковью как выдающийся церковный писатель, великий Святитель, борец за чистоту Православного вероучения. Еще в малолетстве он крестил своих сверстников, как бы играя. Однако местный епископ, узнав о случившемся и рассудив, счел эти Крещения имеющими силу. Святитель Афанасий, как и Святитель Николай Чудотворец – участник Первого Вселенского собора в Никее. Подвергся клевете и дискредитации со стороны ариан, с лживым учением которого неустанно боролся.
Непростой жизненный путь ожидал и царского поэта России – Афанасия Фета. Поэт неустанно боролся против революционных веяний своего времени, прежде всего, верой и делами. Поэтому и он подвергся шельмованию и клевете, а его религиозное творчество в советское время было скрыто от народа. Какие только басни не сочиняли о монархисте Фете – и что он «вернул себя звание дворянина нечестно», «бросил возлюбленную Лазич», «пытался покончить жизнь самоубийством перед кончиной», «старик, а писал о любви» и т.д. и т.п. Все эти басни до сих пор в хождении у нелюбопытных писак. Дворянское звание Фету на основании поданных документов вернул поэту сам Император, да еще и пожалел его при этом. Фет честно и открыто признался, что не может составить Лазич счастье, приведя аргументы. Домыслы о «ветрености» старого Фета, выразившиеся якобы «в написании слишком чувственных стихов» безосновательны – достаточно прочитать шедевры поэта и насладиться их чистотой в отношении, тем более, дев и женщин. Что касается «попытки самоубийства», то всего одно письмо В.В.Олсуфьева к поэту К.Р. (Великому Князю Константину Константиновичу Романову) развенчивает эту подлую ложь и ставит все на свои места: «Ваше Императорское Высочество, Высокое благорасположение, которым Вы постоянно дарили боготворившего Ваше Высочество доброго, незабвенного Афанасия Афанасьевича, и близкие – смею сказать, дружеские отношения, существовавшие между ним и мною поставляют мне в печальную обязанность почтительнейше доложить Вашему Императорскому Высочеству о последних минутах всей душою Вам преданного и безгранично Вас любившего поэта. Его давнишняя болезнь - астма, как Вашему Высочеству вероятно было известно, обострилась появлением в последних днях сентября, по возвращении из Воробьевки, бронхитом вследствие простуды, полученной им выездом против совета Марьи Петровны в вечернее время на извощике к Графине Толстой. Это был его последний выезд и следующие за тем пять недель были рядом страданий, переносимых им с большою твердостью, но тем не менее, вызывавших не раз обращенные ко мне - перед женою он всегда скрывал свое положение - восклицания: «Когда бы, наконец, смерть избавила меня от этих мучений» Отраду находил он только в работе, и еще за пять дней до своей кончины продолжал держать корректуры Tristiarum - последнего, оконченного им литературного труда. В эти последние дни почти не принимал никакой пищи и очень ослаб, но, тем не менее, не переставал интересоваться своим делом и никак не соглашался на предложение его amanuensis Екатерины Владимировны (вероятно известной Вашему Высочеству, ухаживавшей за стариком, как дочь родная) передать мне корректуры, все уверяя, что поправится и сам их окончит, тем более, что хочет многое поправить и изменить на самих гранках. - Накануне его смерти, в Пятницу я заехал к нему около пяти часов вечера и нашел его, на мой взгляд, гораздо бодрее против последнего раза, что я его видел; он много говорил, не очень жаловался, и между прочим, расспрашивал меня про новый латинский словарь Петрученки, и поручил Екатерине Владимировне записать, чтобы не позабыть его купить: «Он нам пригодится, Граф, когда Бог даст поправлюсь». Вот были его последние слова, когда я его оставил, ровно 18-ть часов до его кончины. - Вчера, в Субботу, он вошел в 11-ть часов, один, без посторонней помощи, в маленькую столовую около его спальни, сделал вид, что выпил чашку кофе с Марьей Петровной, и потом совершил странное дело: он стал всячески стараться убедить ее выехать из дома, предлагал ей сначала прокатиться, а потом, когда она не соглашалась, выдумывал различные предлоги, чтобы удалить ее, наконец, дал ей поручение заехать к доктору Остроумову - в последнее время лечившего его – узнать, может ли он сегодня выпить немного шампанского; затем стал нежно с ней прощаться, несколько раз поцеловал ее руку, благодарил и просил быть здоровой и беречь себя. «Да что с тобою, Папочка, - возражала удивленная этими не входившими в обыкновение старика нежностям, Марья Петровна, - ведь я через полчаса буду назад, долго ли съездить к Остроумову» - «Но все-таки прощай, благодарю и будь здорова», - отвечал ей Афанасий Афанасьевич и направился, все оглядываясь, поддерживаемый Екатериной Владимировной, в свой рабочий кабинет. Марья Петровна убеждена, что он чувствовал, что смерть уже коснулась его и что он не хочет умереть на ее глазах и расстроить ее последним прощанием, которое он высказал таким образом заведомо для себя, но скрытно для нее. Быть может, действительно это и было так, потому что только что сани Марьи Петровны отъехали от подъезда, а он вошел в кабинет и прилег на диван, как им овладело безпокойство, он стал метаться и просить, чтобы его снова отвели в столовую; там он опустился на обыкновенное кресло, закинул голову назад, раза два тяжело вздохнул и - его не стало. - Паралич сердца окончил его жизнь. Марья Петровна, за которой послали к Остроумову, застала его в этом положении, на кресле, еще теплого, но уже бездыханного. Она, разумеется, удручена горем, но глубоко религиозные ее чувства дают ей возможность переносить его с удивительным спокойствием и большим упованием… Отпевание назначено послезавтра, во Вторник, в Университетской Церкви. Вашему Высочеству, верно утешительно будет узнать, что последние стихи Афанасия Афанасьевича, помеченные 25 Октябрем, были обращены к Вам; за ними следуют в его рабочей тетради - белые страницы…».
Как читаем, жизнь поэта Афанасия Фета завершилась хоть и в преклонном возрасте, но не без мучений. Кончину поэт перенес чисто в христианском духе.
Спешите, юноши, и верить и любить,
Вкушать и труд и наслажденье.
Придет моя пора - и скоро, может быть,
Мое наступит возрожденье.
Приснится мне опять весенний, светлый сон
На лоне Божески едином,
И мира юного, покоен, примирен,
Я стану вечным гражданином
«…Претерпим скорби и лишения, дабы получить за то покой от трудов; ибо никто без скорби не войдет в Царствие Небесное. Будем подражать святым предкам нашим. Первый праведник был Авель, который от первородных овец своих и от тука их принес жертву Богу, и на которого вознегодовал за сие брат его. Какое зло Каину причинил Авель? Причина зависти Каина заключалась в том, что жертва его, поскольку была не право принесена, не принята была Богом. Посему-то он и убил Авеля, думая таким образом погасить к нему любовь Божию, и не зная того, что душа его будет вопиять к Богу (Евр. 12, 24). Сам Спаситель наш в Евангелии своем воспоминает об Авеле (Матф. 23, 35), между тем память Каинова давно уже истребилась. И ныне также убивают невинного Авеля; но кровь его вопиет к Господу, и мы твердо надеемся, что кровь стольких мучеников не умолчит. Настоящее время, действительно, подобно тогдашнему» (Святитель Афанасий Великий «Слово о терпении»).
Невинно убитые русские поэты-христиане – это кроткие Авели, которых злобные авели умертвили, чтобы прекратить их существование, так им ненавистное. Но кровь христианских мучеников не умолчит. Почему М.Лермонтов в эпиграфе к стихотворению «На смерть поэта» и писал: «Отмщения, Государь, отмщения…» Писатель из Вологды Василий Белов, которому Николай Рубцов посвятил «Тихую родину», пишет: «..Нет ни Глинки, ни Мусоргского, нет ни Тютчева, ни Пушкина, ни Шаляпина нет, ни Саврасова... А почему все-таки все они есть? Все присутствуют в нашей жизни, присутствуют они, присутствует и Коля Рубцов, и Валера Гаврилин. Чем еще убедить в этом неверующего человека, кроме их достоверного духовного присутствия?» (Василий Белов. «Голос, рожденный под Вологдой. Повесть о композиторе Валерии Гаврилине» (2004 г.).
Все движется к темному устью.
Когда я очнусь на краю,
Наверное, с резкою грустью
Я родину вспомню свою…
Это признание Николая Рубцова. Как слышим, вовсе не об упущенных возможностях в прошедшей жизни хотел бы вспоминать поэт, а о Борющейся со злобой и грехом Мученической России, которая и сделала его Своим легендарным певцом. В очерке 2007 года Валерий Аушев вспоминает о поездке некоторых участников выездного заседания на родину Ломоносова и доверительных разговорах с Николаем Рубцовым во время нее («Звездная дорога: От Ломоносова до Рубцова», опубликованном в первом номере журнала «Наш современник» за 2013 год»): «А пришел он (Рубцов) в редакцию областной молодежной газеты «Северный комсомолец», выложил на мой редакторский стол кипу отпечатанных на машинке и написанных от руки стихов и, немного погодя, отогревшись, разговорился. Заметив на лацкане моего пиджака юбилейную ленинскую медаль, выпущенную к юбилею вождя революции, он ухмыльнулся: «Ни дать ни взять - прямо-таки, пряник архангельский, наших писак почти всех тоже медальной глазурью покрыли, а я мастью не вышел, не теми идеями башка забита… Я, честно сказать, и ехать-то не хотел, да узнал, что писателей на родину Ломоносова повезут… Вот, думаю, Бог послал возможность с родной стороной свидеться, в Емецке побывать… От Холмогор до Емецка всего ничего, раз плюнуть, а мне - свидание, когда еще такая возможность выпадет… Мне хотя бы ржавый гвоздь из домашней стены выдернуть, на котором родительский портрет висел… На горькую мою, безутешную память… Рубцов ехал в Холмогоры с явной мыслью проследовать дальше, в село своей младенческой колыбели – Емецк. Но этому желанию, по ряду причин, не удалось осуществиться. Всякий раз приезжая в Архангельск, Николай оживлялся, когда речь заходила о Емецке. Доводилось ли ему бывать на родине или нет в прежние годы, когда, например, он в 1951-1955 гг. связал свою судьбу с Архангельским траловым флотом, мне так у него и не удалось прояснить. Он лишь отшучивался и отвечал уклончиво, что, мол, до сих пор помнит «дивное разнотравье, непередаваемую пестроту и пьянящие запахи трав на неохватном емецком лугу»… Каким-то чутьем, ведомым лишь ему, он (Рубцов) перед вечерним выступлением в Холмогорах признал емчан в двух скромно стоявших мужчине и женщине у входа Дома культуры. Подозвал меня: «Вот мои корни и сюда протянулись. Знай наших…Знакомься… Фамилию Рубцовых помнят…» История развела во времени пребывание в Емецке двух дорогих для нас соотечественников. Местные старики утверждают, что неподалеку от того самого места, где Ломоносов поджидал обоз с мороженой и вяленой треской, был поставлен дом, в котором родится будущий знаменитый поэт России Николай Рубцов… «Никогда себе не прощу… Ведь была возможность в Емецк с земляками проехать да стадный инстинкт в обратную сторону повернул… Не хотел Вологодскую делегацию подводить… Эх, чудь я, чудь заволоцкая!.. Не видать мне, видно, Емецка как своих ушей!..»
Тяга в родным местам – дело святое, тем более что, семья Рубцовых с ранней смертью матери фактически распалась: отец ушел на фронт, дети кто родственникам, кто по детдомам. Но Родина никого не бросила и не предала. Все выросли людьми, да еще какими – теперь о Рубцовых знает Россия и даже мир! Чудь заволоцкая – это не финно-угорское племя, а племя славянское, упоминаемое среди других славянских племен в «Повести временных лет». У нас специально и безосновательно многое на Севере причисляют к финно-угорам, чтобы, вероятно, снизить славяно-русский потенциал местности. Смотришь, удастся доказать, что тут русские… «чужаки». Но русские освоили Север и принесли главное в него – веру Христову. Благодаря русским Север, прежде край медвежий, глухой, пустынный, обратился в Русскую Святую Северную Фиваиду! Такая во всем мире одна. Великий русский поэт Николай Михайлович Рубцов является представителем Вологодской Святой Фиваиды. Поэт оставил записку с просьбой похоронить в Спасо-Прилуцком монастыре в Вологде рядом с поэтом Батюшковым. Емецкие места богоявленские! Собор Богоявления Господня в селе Емецк, в котором родился поэт Николай Рубцов, был построен в 1792-1808 годах, главный престол собора освящен – внимание! - 3 января 1809 года. И сразу становится понятно, что к чему! Это вам не исследование пыльных архивов, которое тоже, конечно, важно, но по сравнению с этим одним фактом земное как-то меркнет. Богоявленские Емецкий собор, как и поэт, был убит в безбожное время. Он до сих пор не восстановлен в прежней красе и величии. Емецкому приходу, по сведениям 1872 года, было приписано 27 деревень. До Холмогор – родины великого поэта и ученого Михаила Ломоносова всего-то 93 версты. Древний Емецк входит в состав Холмогорского муниципального округа. История Емецкого Богоявленского святого прихода драматична: «Когда в Холмогорах стало известно, что поляки опустошают Важский уезд и намереваются то же сделать с двинскими жителями, Холмогорский воевода Петр Иванович Пронский устроил в 1613 г. на месте Иоанно-Предтеченского монастыря деревянную крепость (острог), пустив монастырские здания на строительство укреплений и переселив монахинь в Покровский мужской монастырь, а иноков из него - в Сийский монастырь. После этого Иоанно-Предтеченский монастырь не возобновлялся, а мужской Покровский был обращен в женский и отдан в 1616 г. в ведение Сийского мнастыря, которому принадлежал и упраздненный Иоанно-Предтеченский монастырь, как видно из той же записи князя Звенигородского. Этот монастырь в 1760 г. сгорел вместе со всем острогом и с приходской Богоявленской церковью, упоминаемой в 1513 г. После этого монахини были переведены в Холмогорский монастырь, а сгоревший Покровский более не возобновлялся…» (по материалам интернета).
Есть еще один преудивительный факт: в 1963 году все здание Богоявленского Емецкого собора «перепрофилировали» под хлебопекарню. Внизу расположили основной цех, вверху – кондитерский. Лишь в 2011-м производство хлеба остановили. Всем поклонникам творчества Николая Рубцова известно, что Никольский храм в селе Никола, где нередко бывал поэт, тоже был оборудован под хлебопекарню! Как не хорош мирской хлеб, не им жив человек, а Словом Божьим, чтобы принимать под видом хлеба Тело Христа в Таинстве Святой Евхаристии. И хотя оба храма не восстановлены до конца, Божественная Литургия в них идет. Цель христианской жизни на земле – прийти в богоподобие, войти в Любовь Бога, чтобы пребывать в Любви Божией всегда. А для этого требуется труд смирения. Нужно возвысится над земным с помощью Божией по образцу некогда поражавшей взор Емецкой колокольни Богоявленского собора. Вот такой живой колокольней и стал наш великий поэт Николай Рубцов – воздвигся он главою непокорной злу над безчестным неверием, и звон его стихов слышен на всю Вселенную. И петербургский, и емецкий собор в совокупности со множеством других храмов, в которых поются и читаются стихи Евангелия и Псалтыри есть живое отражение Соборности и нашей Духовной Поэзии на Руси в миру. Русская Поэзия исполнена единомыслия и единонравия, помогающая другим выстоять в борьбе со злом, поддерживая, укрепляя и утешая.
Весьма знаменательно, что именно Русский Север дал нам, как замечательных зачинателей поэзии в веке 18-м, так и гениального ее развившего в веке 20-м Николая Михайловича Рубцова. В самом деле, в Холмогорах родился основоположник Русской Поэзии и создатель поэтического языка Михаил Ломоносов, и в этом же Холмогорском районе был рожден и крещен великий русский поэт-мученик Николай Рубцов, продолжатель великого дела всех русских поэтов, в особенности, родоначальника легкой и гармоничной поэзии в России – Константина Батюшкова, родом из Вологды. Поэзия от Ломоносова и Державина до Есенина и Рубцова в лице самых гениальных представителей – это один из краеугольных камней России, на который постоянно покушаются враги и недруги русского верующего народа. Не случайно, что в Европе 21-го века сносят памятники Пушкину и русским воинам-освободителям. Старая Европа слишком далеко зашла в массовых грехах и отступничестве от Бога, за что ей придется тяжело расплачиваться.
Весьма примечательно, что верхний храм Богоявленского собора был освящен во Славу Покрова Пресвятой Богородицы. Таким образом, Покров Небесной Матушки Царицы всегда сопровождал в странствиях Рубцова и не был отнят от него особенно во время злостного убийства. Теперь душа поэта Рубцова водворилась во благих вместе с Пресвятой Богородицей и земной матерью Александрой, на похоронах которой шестилетний Коля нес аленький свой цветок. Рубцов, как христианин, никогда не верил, что его родная матушка уничтожилась со смертью.
Кончина Матери Божией именуется смертью, а называется преставлением или упокоением – Успением. Дай-то Бог, чтобы всем нам успеть войти в Царство Любви Божией и предстать пред Царем Славы в подобающем виде.
Смерти нет, но есть торжество жизни:
Слава Тебе, Слава Тебе,
Царю славы,
преставившего Матерь Свою,
К жизни вечной.
Ея же молитвами
помилуй поющих Тебя.
«Как будто кто-то шепчет о любви» (Н.М.Рубцов) - все творение шепчет о любви, но если человек не слышит этого ласкового шепота, то дальше в силу вступает голос совести и дело может дойти при гордости и упорстве до устрашающих действий Божьих. Бог есть Любовь, и все Им творится ради любви и во имя любви. Любовь же предполагает свободу. Бог создав мир, Ангелов и человека, дает им выбор и не связывает их действия. К сожалению, сначала Ангелы, а потом и люди отступили от Любви Божией – часть ангелов пала, как и первые люди - Адам и Ева. Но Бог продолжает любить нас и спасать из рабства несвободы и подчинения грехам. Кстати, мало кто задумывается над тем, что молитвенные стихи – это покаяние, приносимые поэтами, в том числе о нас. Фет пишет
Облаком волнистым
Пыль встает вдали;
Конный или пеший -
Не видать в пыли!
Вижу: кто-то скачет
На лихом коне.
Друг мой, друг далекий,
Вспомни обо мне!
Вспомнить о Боге, тепло вспомнить о ком-то, особенно в храме или в уединении – это и означает помолиться от сердца.
Когда Николай Рубцов пишет, что он будет «скакать по холмам задремавшей Отчизны», то он открыто заявляет, что весь не умрет и станет будить добрыми стихами нашу уснувшую в грехах совесть. Прочитать стихи Рубцова – это все равно, что помолиться. В этом и состоит значение голгофной поэзии поэта-мученика. За это, собственно говоря, а вовсе не за «вспыльчивость» или другое что, Рубцов был убит. По мнению врагов поэта, он посмел бросить им вызов, как когда-то поэт Лермонтов бросил вызов убийцам Пушкина, всей этой толпе, жадно пасущейся у трона в ожидании наград и почестей. Вряд ли в советское, да и в постсоветское время чего-нибудь сильно поменялось в этом отношении – у кормушек всегда толчея и те же жадность, борьба, сплетни и т.п.. Впору воскликнуть: «Карету мне, карету!» или сесть на велосипед и укатить глухие луга, чтобы насладиться Божьим покоем и тишиной, забыв страшный мир
Как воздух чист,
Как серебристый дремлет лист…
И немедленно Фета гениально продолжает Николай Рубцов
Летят журавли высоко
Под куполом светлых небес,
И лодка, шурша осокой,
Плывет по каналу в лес.
И холодно так, и чисто,
И светлый канал волнист,
И с дерева с легким свистом
Слетает прохладный лист…
Какая простота и одновременно воздушность, легкость, гармония, какая точность!
Поэт А.Фет заключает
…………………..Вере и надежде
Грудь раскрыла, может быть, любовь?
Что ж такое? Близкая утрата?
Или радость?- Нет, не объяснишь,-
Но оно так пламенно, так свято,
Что за жизнь Творца благодаришь.
|
