 Помимо Ротова об аналогичных настроениях Петра Николаевича пишет Г.П. Чеботарев, который в годы Гражданской войны был переводчиком с представителями Антанты у генерала [17, с. 377]:
«Мне рассказывали, что однажды, на более поздней стадии Второй мировой войны, генерал Краснов произносил речь перед казаками, которые вступили в нацистскую армию. В речи он начал превозносить древние казацкие вольности. Кто-то прервал его, выкрикнув вопрос: «А как же Россия?» Краснов будто бы ответил: «А где теперь Россия? Покажите мне её, и я отвечу!». Если знать генерала Краснова так, как я его знаю, то в этих словах нет ни малейших указаний на то, что его отношение к казачьему сепаратизму изменилось. Скорее, они указывают на его оппортунизм, примеры которого я приводил раньше. Конечно же, ему не могла нравиться политика Гитлера по отношению к России, которая шла совершенно вразрез тем надеждам, что он высказывал мне в Сантени в 1936 г. Но он уже соединил свою судьбу с нацистской Германией, и теперь у него не было выбора; он вынужден был делать хорошую мину при плохой игре...»
Теперь перейдем к статьям Краснова в журнале «На казачьем посту». Они представляют собой 13 статей, публиковавшихся с 1 марта по 1 сентября 1944 года (пока что нас интересует именно этот временной промежуток), в которых выстраивается вымышленный диалог, собственно, старого казака с молодыми. В них мы приблизительно можем проследить мировоззрение атамана на Россию и русский народ в его жизненный период до начала осени 1944 г. В этих 13 публикациях «русский вопрос» затрагивается 2 раза — во второй и пятой «беседах». Начнем со второй [2, №22, с. 2-3]:
«Жид хитрый — он это все учел... Какое у жида может быть уважение к Русскому, тем более к казаку – он для жида «гой», то есть существо низшее, чем животное… <…> Гнусный выродок Ленин, развратитель и погубитель России, сказавший, что с казаками борьба должна быть самая жестокая, до полного их истребления, был для вас Владимир, Ильич, а то еще и почтительно нежно — «Ильич» <…> К сожалению, да... Это всегда было и только в Русском народе. Оно было у мужиков русских, у русской мастеровщины, пьяного пролетариата, и очень мало было у нас, казаков. Оно пришло в Россию вместе с татарским игом, когда татарин издевался над русским рабом. Оно привилось, как самая дурная болезнь. <…> Вспомним — всего двадцать пять лет тому назад, какие-нибудь четверть века, одиннадцать казачьих войск почитались лучшими жемчужинами в короне русского царя. России и ее царя нет. Господь привел нас обрести новое отечество — национал-социалистическую Германию Адольфа Хитлера, и с нею и под ее покровительством мы, одиннадцать казачьих войск, станем лучшими жемчужинами в драгоценном уборе новой Европы».
В общем-то, приведенный фрагмент показывает, что Россия, с позиции Краснова, выступает в виде жертвы большевизма, а казачество, представляемая атаманом как лучшая часть русского народа, было наименее подвержено «заражением» советчиной. Это согласуется с мировоззрением генерала более раннего этапа его биографии, какая-либо идея самостийности в начале второй «беседы» отсутствует. Но ближе к концу уже идёт фрагмент, где упоминается, что России и царя нет, однако у казаков будет «новое отечество» в виде гитлеровской Германии — это уже отличается от взгляда атамана даже в начале Второй мировой войны, когда речь шла о борьбе именно за Россию.
При этом ни в коем случае нельзя утверждать, что в данный период Краснов перестал считать казаков русскими. В пятой «беседе», вышедшей ровно через полтора месяца, 1 мая 1944 г., он писал как раз то, что мы приводили в начале статьи — что казаки являются русскими и происходят от великороссов и малороссов. Это небольшая цитата, так что приведем её снова [2, № 25, с. 2-3.]:
«Казаки за века своего свободного и обособленного от России существования создали свой казачий народ. <…> Казачьей расы нет. Казаки — или великороссы, или малороссы. Казачьей расы не создалось, но казачий народ есть».
Итак, на момент 1 мая 1944 г. нам известно, что П.Н. считает казаков русскими, но при этом призывает бороться уже не за Россию, а за «новое отечество» — нацистскую Германию. Статья с упоминанием «нового отечества» датируется 15 марта, а приведенное выше письмо Е.И. Балабина — В.А. Дьякову, в котором тот упрекает Краснова в «подлизывании» немцам — 25 апреля. Вполне вероятно, что данный упрек идёт именно из-за самостийных ноток о «новом отечестве», поскольку, во-первых, ранее Петр Николаевич не заводил речь о чем-то подобном, а во-вторых, самостийнические настроения — это то, что как раз поощрялось нацистами. И уже в ноябре, как опять же следует из писем Балабина Краснову, Евгений Иванович призывает атамана к необходимости вести «одну линию», а не подстраиваться под немцев в вопросе «казакийства».
Следующий после лета 1944 г. эпизод, где атаман поднимает речь о России и русском народе, датируется 14 октября 1944 г. Так, в своем выступлении по радио Краснов заявил [2, № 37, с. 2-3.]:
«Отдавшись под покровительство Германии, казаки, мы знаем, за что мы воюем. За вольную, свободную жизнь в родных своих куренях! Так нам обещано – так и будет!... С немецкой армией пойдут и наши братья – Русские. Они идут сражаться за мир родной земли.
Коммунизм умрет – Россия не умрет! Возродится Россия – союзная Германии. Россия, как и в старые годы, верный друг Германии!
Будет победа! И с нею придет и свобода наших войск. Их вольная ни от кого независимая жизнь под покровительством Германии. Так нам обещали – так и будет!»
И здесь мы видим, что Краснов снова выступает, как русский патриот, мечтающий о возрождении России. Сепаратистское антирусское выступление П.Н. в Потсдаме, упоминаемое Ганусовским, произошло 5 июля 1944 г. как раз в промежуток между этой октябрьской пророссийской речью и майской «беседой», в котором генерал все еще подчеркивает русскость казаков. И есть серьёзные основания сомневаться в искренности слов Краснова в момент потсдамской речи.
Во-первых, сам временной промежуток как бы показывает, что Петр Николаевич вдруг резко стал казачьим сепаратистом (воспоминания Ганусовского, 5 июля 1944 г.), но почему-то меньше чем на 3 дня, т.к. уже 8 июля говорит прямо противоположное, что казаки — русские, а казакия — утопия (воспоминания Ротова). Подобная неожиданная смена мировоззрения с одного на другое и обратно в изначальное видится, мягко говоря, неубедительной.
Во-вторых, после потсдамского выступления никто из переписывавшихся с Красновым не предъявлял ему за ту самую сепаратистскую и антирусскую речь, никто даже не попытался спросить, почему он её произнес в таком ключе — как будто для всех это было чем-то очевидным. Более того, в письмах после 5 июля (т.е. после потсдамской речи) генерал Балабин, как ни в чем не бывало, продолжает обсуждение с Петром Николаевичем негативных аспектов деятельности казаков-самостийников, в том контексте, как будто Краснов полностью разделяет его антисепаратистскую позицию [3, с. 315-316]. Становится ясным, что словосочетание «как будто» здесь лишнее.
В-третьих, Краснов действовал в условиях тоталитарного нацистского режима, под который ему приходилось тем или иным способом подстраиваться (выше уже были примеры, раскрывающие этот момент), жертвуя собственными взглядами. В том же июле 1944 г. в Берлине, после учреждения Главного Управления Казачьих Войск, на встрече с казакийцем Глазковым Краснов заявил, что не согласен с сепаратизмом Глазкова, но атаман был вынужден под давлением Розенберга назначить трех сторонников казачества на важные должности в центральном казачьем управлении [7, p. 255.].
В-четвертых, обратим более пристальное внимание на исторический контекст октябрьской речи о России — она прорвалась именно в тот период, когда нацистская политика в отношении русского антибольшевизма претерпела изменения и более не препятствовала развитию Власовского движения (встреча Гиммлера с Власовым произошла как раз за месяц до октябрьской речи атамана). Это совпадение неслучайно, Краснов публично стал говорить о возрождении России именно в тот момент, когда власти Рейха сняли на это запрет. Равно с этим абсолютно неслучайно повторение лозунга Братства Русской Правды (белоэмигрантской монархической организации 1920 гг., в которой состоял Петр Николаевич): «Коммунизм умрёт — Россия не умрет!» — оно также намекало на неизменность убеждений Краснова с тех годов.
Наконец, в-пятых, существуют интересные мемуарные свидетельства, хранящиеся в БФ «Русское Зарубежье», которые принадлежат Т.Н. Данилевич — беженки из Западной Белоруссии, присутствовавшей в Казачьем Стане и училище для юных казаков. Так, она описывает приезд Краснова в это училище в 1945 году:
«В обращении к молодежи генерал Краснов говорил о борьбе казаков за Дон, о праве быть хозяевами на своей земле, в таком духе, как предписывали тогда немцы. Атмосфера радикально изменилась, когда официальная часть закончилась, и немецкие офицеры ушли в офицерское собрание. Оставшись среди юнкеров лишь с адъютантом, Петр Николаевич начал с ними задушевную беседу. Крепко веря в воскресение России, он всегда утверждал, что строить ее необходимо на прочном фундаменте исторического прошлого. Верный себе и во время встречи с юнкерами, он начал говорить о былом России, о славе и богатстве ее. Юнкера теснее окружили его, просветлело лицо старого, заслуженного генерала — он был счастлив редкому случаю, оставаясь с глазу на глаз с молодыми казаками, и возможности держать себя и говорить как чувствовал и думал. <…> В такой незабываемой атмосфере произошла последняя встреча старого русского генерала-казака с молодежью — носительницей будущего. И в душе каждый юнкер унес светлый облик своего Атамана».
(Т.Н. Данилевич — «Записки спутницы»)
Если генерал в 1945 году был вынужден в присутствии немцев говорить только о казачестве, а не о России, по своим внутренним убеждениям оставаясь российским патриотом и противником казакийства, то вполне логично, что и летом 1944 года в Потсдаме он поступал аналогично — это больше похоже на правду, чем его якобы искренние «переобувания» по нескольку раз за 3 дня. Мемуары Данилевич согласуются со свидетельствами М. Ротова и Г. Чеботарева.
Таким образом, еще раз, нет оснований полагать, что слова Краснова в Потсдаме соответствовали его подлинным убеждениям, картина эпизодического подстраивания атамана под нацистские установки представляется более правдоподобной.
Мы остановились на октябре 1944 г. Следующий этап жизни Петра Николаевича, когда он поднимал тему России, — декабрь того же года. Предположительно к этому времени относится событие, которое, при поверхностном рассмотрении, может быть использовано как аргумент в позицию «сепаратизма» Краснова.
Существует малоизвестное письмо «Старого добровольца», впервые опубликованное в американском вестнике РОВСа за 1947 г. В нем приводится воспоминание неназванного белого офицера (возможно, генерала фон Лампе) о его встрече с Красновым в декабре 1944 г. (весь капс — авторский)[8, с. 320]:
«В декабре 1944 года,мне пришлось по делам приехать в Берлин и я решил навестить П.Н. Краснова, с коим был давно знаком и состоял в переписке интересной, хоть и не очень частой. Главной причиной посещения было желание услышать от автора "Великой, неделимой", как он мог выпустить последнее воззвание к казакам, В КОТОРОМ ОН ПРОТИВОПОСТАВЛЯЕТ КАЗАЧЕСТВО -- РУССКОМУ НАРОДУ, ПРИЗЫВАЕТ ЕГО РЕШИТЕЛЬНО ПОРВАТЬ С НИМ И СТАВИТ СТАВКУ НА САМОСТОЯТЕЛЬНУЮ И АВТОНОМНУЮ КАЗАКИЮ, ДА ЕЩЕ ПОД НЕМЕЦКИМ ПОКРОВИТЕЛЬСТВОМ. <…> Краснов как-то поник всей фигурой, мы отошли от шкафа и сели друг против друга, он начал говорить, сильно душевно страдая... - БОЛЬШЕ ПЯТИДЕСЯТИ ЛЕТ, ПОЛСТОЛЕТИЯ ОТДАНО МНОЙ НА СЛУЖЕНИЕ РОССИИ, ЕЕ СЛАВЕ, ЧЕСТИ И ВЕЛИКОДЕРЖАВНОСТИ. ПОЧТИ СОРОК ЛЕТ ПРОЖИЛ Я В ПЕТЕРБУРГЕ, ДА ЧЕТВЕРТЬ ВЕКА ЗДЕСЬ, В ЗАРУБЕЖЬИ. РОДНЫМ СВОИМ ДОНСКИМ КАЗАКАМ, БЫТЬ МОЖЕТ, И ДЕСЯТИ ЛЕТ НЕ ПОСЛУЖИЛ, ДА И НА ДОНУ-ТО ЧАСТО НЕ ПРИХОДИЛОСЬ БЫВАТЬ, НО - Я ПРИРОДНЫЙ КАЗАК И ДОЛЖЕН ХОТЬ ОСТАТОК ЛЕТ СВОИХ ОТДАТЬ КАЗАЧЕСТВУ. <…> Сейчас же эти два месяца, Германии нужно во что бы то ни стало, продержаться. Потом мне было заявлено, что, если я призову своих казаков к решительной борьбе и КАК ВОЖДЬ КАЗАЧЕСТВА ОБЪЯВЛЮ ВО ВСЕУСЛЫШАНИЕ, ЧТО ОТНЫНЕ КАЗАЧЕСТВО ПОРЫВАЕТ С РУССКИМ НАРОДОМ И РОССИЙСКОЙ ВЕЛИКОДЕРЖАВНОСТЬЮ, ТО ГЕРМАНСКОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО С СВОЕЙ СТОРОНЫ ДАСТ ТОРЖЕСТВЕННОЕ ОБЕЩАНИЕ, ЧТО ОНО ДАЕТ РАЗРЕШЕНИЕ НА ОБРАЗОВАНИЕ НА ДОНУ КАЗАЧЬЕГО ГОСУДАРСТВА, С СОХРАНЕНИЕМ ВСЕХ КАЗАЧЬИХ ОБЫЧАЕВ, ПРАВ И ПРИВИЛЕГИЙ. НЕЗАВИСИМОСТЬ ЭТОГО ГОСУДАРСТВА БУДЕТ ГАРАНТИРОВАНА НА ПЯТЬДЕСЯТ ЛЕТ.
- Петр Николаевич,перебил я - Краснова,неужели Вы всему этому поверили?.. Ведь это столько реально, как реальны планы Вашего капитана Немо и ротмистра Ранцева, из романов "Выпашь" и "Подвиг".
- Вы ошибаетесь, сказал Краснов, это суровая реальность. Я видел не только чертежи и модели, но и готовые самолеты и бомбы. Их уже сотни, а скоро будут и тысячи...
Я ЗНАЮ, ЧТО СТАВЛЮ КРЕСТ НА СВОЕМ ДОБРОМ ИМЕНИ И НА СВОЕЙ ПРЕДЫДУЩЕЙ ЖИЗНИ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ. Я - СТАРИК, ОДНОЙ НОГОЙ В ГРОБУ УЖЕ СТОЮ!.. ЧТО МНЕ ЖИЗНЬ?!. ДА И НЕТ ТАКОЙ ЖЕРТВЫ, КОТОРОЙ Я БЫ НЕ ПРИНЕС, ЧТОБЫ СПАСТИ РОДНОЕ МНЕ КАЗАЧЕСТВО, ОНО МЕНЯ ПОРОДИЛО И ЕМУ ПРИНАДЛЕЖИТ МОЯ ЖИЗНЬ И ЧЕСТЬ... Я молчал подавленный, никак не верилось,что слова его оправдаются!»
Когда в 1947 г. это письмо было опубликовано, в казачьих эмигрантских кругах поднялся большой шум. Причем неизвестен не только автор этого письма, но и ряд моментов, которые он упоминает (например, о каком таком воззвании к казакам вообще идёт речь?). Автора данного письма искали, чтобы рассчитаться с ним за клевету на Петра Николаевича и оскорбление его памяти.
Основания для сомнений в подлинности тех сведений, которые описаны в данном письме, состоят не только в том, что они стали скандалом в среде белой эмиграции — если бы Краснов был сепаратистом, то никто «в штыки» их бы и не воспринял. В случае, если атаман действительно выпускал какое-то откровенно сепаратистское и антирусское «воззвание», то после него письмо «старого добровольца» также не должно было вызывать какой-то острой реакции, поскольку о подобном сепаратизме П.Н. все знали бы уже в 1944 году.
В конце декабря того же года начальник Полиции безопасности и CД обергруппенфюрер CC и генерал полиции Э. Кальтенбруннер в своём письме рейхсфюреру CC Г. Гиммлеру упоминает о расколе в казачьей среде в связи с началом активного развития Власовского движения. 30 декабря 1944 г.[9, Т.1. С. 832].
«Глазков и его группа уже несколько лет стремятся к власти в Главном управлении казаков, которая находится в руках генерала Краснова. Краснов в длящемся уже много лет споре с Глазковым. Он видит в Глазкове раскольническое движение, в то время как Глазков упрекает его в прорусской позиции».
Как мы видим, в том же месяце (вплоть до конца декабря, учитывая дату письма Гиммлеру) между Красновым и Глазковым все еще продолжает существовать конфликт по вопросу казачьей самостийности.
К этому также можно добавить выдержку из газетной статьи атамана «Где Россия?», датированной 15 дек. 1944 г. [2, № 40, с. 2]:
«Генерал Врангель не обмолвился, когда сказал «прощай Родина», а не «прощай Россия»…
Россия и русские уплывали с ним на кораблях.
Вот тогда-то Россия была побеждена и завоевана и обращалась в самое жуткое рабство. Она становилась рабом третьего интернационала и его руководителей – жидов…
Те, кто с диким улюлюканьем носился в эти жуткие дни по Севастополю и по приказу жидов Бронштейна и Бела Куна вешал на фонарях оставшихся в Севастополе русских офицеров, кто насиловал русских девушек и женщин – не были русскими…
С появлением 25 октября (7 ноября) 1917 года у власти большевиков и с ними жестокой своры жидов – началось покорение жидами России.
<…>
Можем мы без немцев – принести это избавление, спасти Россию?
Можем мы, сами, живя по чужим государствам, создать миллионные армии, тысячи самолетов, танков, орудий, миллиарды снарядов, чтобы победить большевизм?
Ответьте честно…
И, если «нет» - не будем говорить напыщенных слов о разделе давно поделенной России, о рабстве давно обращенных в жидовских рабов, о жестокостях войны, но честно и мужественно впряжемся в общую работу уничтожения большевиков.
Россия возродится… Не та, которую легкомысленно видят не знающие России, не с «батюшкой» Сталиным, вдруг прославленным русским патриотом, не со льстецами продажными писателями и поэтами, не с жидовской несусветной ложью и пропагандой, но со свободным русским народом, работающим рука об руку с немцами над созданием новой Европы, - Европы без жидов…»
Здесь мы видим однозначно русское (в смысле не-"казакийское") мировоззрение Краснова. Кроме того, равно как и в октябре того же года, он даже не ведет речь о «новом отечестве» в виде нацистского рейха (что было, судя по всему неискренне, написано им в статье от 15 марта), а говорит о возрождении именно России.
Подведём промежуточный вывод по вопросу взглядов генерала Краснова на вопрос казачьего сепаратизма в 1939-1944 гг. У нас есть два возможных варианта трактовки его позиции в данный период:
1) Краснов, изначально считая себя и казаков частью русского народа, а Дон — частью России, летом (5 июля) 1944 г. резко становится казачьим сепаратистом, но через три дня вдруг возвращается обратно к русскому мировоззрению. Затем, осенью 1944 г., в тот момент, когда власти Рейха больше не препятствовали разговорам о возрождении России, Краснов говорит о её возрождении. Однако потом, меньше чем через 2 месяца, в декабре 1944 г. — опять (!) встаёт на позиции казачьего сепаратизма, выпуская некое казакийское воззвание, известное, скорее всего, лишь анонимному автору одного послевоенного письма, который сообщил эти сведения только спустя 3 года после всех событий, и причем они (сведения) почему-то стали неожиданностью для всей белой эмиграции, и потом, в январе 1945, — по прошествии менее двух месяцев, — снова меняет свою позицию с казакийской на русскую.
2) Краснов, изначально считая себя и казаков частью русского народа, а Дон — частью России, вынужденно начинает сотрудничать с казаками-сепаратистами (в частности, с В.Г. Глазковым), недовольство которыми высказывает как в своих письмах, так и это же отмечается в нацистских отчетах. Периодически ему приходится подстраиваться под продвигаемое немцами самостийничество: в более мягкой форме, например, в статьях о погибшей России и «новом отечестве» — нацистской Германии от 15 марта 1944 г., а в более грубой форме — летом 1944 г. в Потсдаме, где он заявил, что казаки вообще не русские и враждебны России. Однако, как показывают свидетельства сторонних наблюдателей, в те моменты, когда Краснов был лишен нацистского давления и присутствия немцев, будучи способным свободно излагать свои подлинные мысли, он резко менял «самостийную» риторику на русскую-патриотическую. В том числе этим и объясняется, почему его позиция «менялась» по нескольку раз в совершенно короткие промежутки времени. Эпизодическое подстраивание под тоталитарный режим кажется более вероятным, чем резкая и кратковременная «смена» взглядов.
Если представленные в первом варианте события кажутся слишком поверхностными, несуразными, не учитывающими множество факторов, контекста обстоятельств и пр., то второй вариант представляется более логичным и согласуется с письмами, мемуарными свидетельствами, отчетами и историческими условиями.
1945-й год
Итак, постепенно подходя к завершению настоящей статьи, затронем последний этап Второй мировой войны и взглядов П.Н. Краснова на казачью самостийность — 1945 год.
В самом начале этого периода, уже в январе 1945, мы видим сохранение атаманом своего русского мировоззрения, которое он также выражал в казачьей прессе[2, №3(43), с. 2]:
«ПРИКАЗ КАЗАЧЬИМ ВОЙСКАМ №2
14/1 января 1945 года. Берлин.
К нашему Русскому новому году я счастлив объявить родным казакам о следующих боевых успехах казаков на разных фронтах за последние шесть месяцев».
В дальнейшем шло описание боев казачьих частей Вермахта с большевиками, но для нас важны в первую очередь слова генерала о России и русском народе.
В том же январе, 15 числа, следует обратить внимание на «Исторические очерки Дона», которые можно назвать историософским завещанием П.Н. Краснова. В них мы все также видим любовь генерала к исторической России [2, № 42, с. 6]:
«Как застоявшийся, долго сдерживаемый сильною рукою всадника конь, кинулась Россия при новом Государе Николае II в большую творческую работу. Какой широкий обзор был перед нею! Какие возможности! Царь был молод. Императору Николаю II шёл 26-й год, когда он вступил на престол. Он только что очень скромно, из-за траура по отцу, обвенчался с принцессой Алисой Гессенской, немкой по рождению и англичанкой по воспитанию, племянницей английской королевы Виктории. Царя окружали такие же молодые люди, как он сам, его недавние спутники в путешествии вдоль берегов Азии, в Японию и через Сибирь. Царь был доступен, ласков, милостив, преисполнен веры в свой народ и его творческие силы. Сибирский путь заканчивался. Казна была полна. Все желания царя так легко исполнялись».
На последнем этапе войны поднимается небезызвестная проблема «Краснов-Власов», на которой мы остановимся несколько подробнее.
Неверным было бы утверждать, что причиной неподчинения Краснова вождю РОА стал казачий сепаратизм. Атаман не желал присоединяться к Комитету Освобождения Народов России (КОНР), поскольку придерживался более пронемецкой ориентации. В частности, германская декларация предоставляла казакам особые привилегии, схожие с теми, что были у казачества в дореволюционной России. В это же время генерал А.А. Власов выступал за равенство всех народов и слоев российского государства.
Также, историк К.М. Александров верно выразил, что «камнем преткновения в развитии отношений между А.А. Власовым и П.Н. Красновым стал вопрос оценки роли Германии и потенциала её Вооружённых Сил для перспективного развития антисталинского протеста» [10, с. 649]
Помимо этого, С.В. Зверев, писал на эту тему[11]:
«18 ноября 1944 г. в записке для А. Хитлера "Дело генерала Власова" А. Розенберг писал: «им и ещё несколькими русскими генералами занималось Верховное командование вермахта, и постепенно выдвигало их». Розенберг опять-таки, «по просьбе Верховного командования вермахта взял на себя политическое руководство ранеными и инвалидами войны (выходцами из восточных народов)». Розенберг «через своих уполномоченных отправил 14 тыс. донских, терских и кубанских казаков, 8 тысяч казаков в обозах за 3 тыс. км. через Белоруссию в Северную Италию».
Вот почему Краснов служил не где-нибудь, а в министерстве Розенберга: после отступления немецких войск из СССР именно его ведомство занималось ранеными, инвалидами, беженцами.
Здесь и причина отказа Краснова входить в подчинение Власову: переход под его начальство лишал возможности пользоваться ресурсами министерства и оставил бы без помощи нуждавшихся казаков.
3 ноября 1944 г. А. Розенберг писал начальнику рейхсканцелярии Х. Ламмерсу: «вчера я принимал руководителя казаков, генерала Краснова и полевого атамана Доманова, командира эвакуированных нами казаков» (функции обоих определены достаточно точно, характер руководства Краснова исключал военное командование). Краснов и Доманов говорили о своих обязательствах перед фюрером и «что они также приветствуют русскую освободительную армию», но её командованию не доверяют. <…>
Переход Краснова из министерства Востока с целым учреждением ГУКВ под крыло Власова мог только ухудшить и без того ужасные условия. Балабин поддался воодушевлению, какое давала белоэмигрантам победа русского национализма Власова над бывшей расистской идеологией в Германии. Однако эта моральная победа не приносила реальной помощи нуждающимся, её не давало присоединение Балабина к КОНР. Её приносил Краснов – ценой верности присяге Хитлеру. За всё надо платить, и цена стоила облегчения участи семей казаков.
Возвращаясь к «русскому вопросу» в мировоззрении Петра Николаевича — в открытом письме Власову генерал Краснов писал[12]:
«Хорошо зная чаяния казаков, свидетельствую Вам: у казаков одна мечта — вернуться в родные Края, зажить там своей жизнью, какой они жили до прихода к власти большевиков [напомним, что до прихода к власти большевиков Дон был частью России — прим. WR]. Казаки хотят иметь свое самоуправление: Круг (Рада) и выборных атаманов. Казаки ничего не имеют против того, чтобы те, кто жили и живут теперь на их землях, там и оставались жить равноправно с казаками.
Казаки сознают, что после победы Россия останется под наблюдением и покровительством Германии. Казачьи Войска, самостоятельно развиваясь, будут пользоваться помощью немцев как союзники Германии.
Для успокоения умов, русских и казачьих, мне бы хотелось, чтобы Вы, Андрей Андреевич, таким же открытым письмом ответили бы казакам на следующие вопросы…»
В данном письме мы видим, что Краснов рисует будущее казачества и России под покровительством Германии, т.е. он видел «под немцами» не какие-то сепарированные казачьи области, а Россию в целом, и плюс к этому, выступает за независимость казачьих войск от Вооруженных Сил КОНР (в т.ч. по упомянутым выше причинам).
Нельзя также не привести в качестве дополнения к вышеизложенному свидетельство одного из лучших командиров казачьих частей Вермахта — И.Н. Кононова. В 1948 г. он писал Б.И. Николаевскому о своих попытках примирить Краснова и Власова [10, с. 645]:
«Вы, наверное, знаете очень хорошо П.Н. Краснова, он большой патриот России, в его идеал никак не могло вложиться, как это так, чтобы он и казаки попали под командование генерала Власова, вышедшего из среды советского союза да ещё и плюс в прошлом члена коммунистической партии».
Пример письма Кононова, который сам некогда был близок к самостийникам, хорошо показывает, что в разногласиях с Власовым атаман оставался патриотом России.
Говоря еще о послевоенных упоминаниях. В неоднократно использовавшимся для написании настоящей статьи сборнике Науменко «Великое предательство» содержится четкий ответ Вячеслава Григорьевича на вопрос сотника о взглядах Краснова, 15 февраля 1956:
«О генерале П.Н. Краснове. Какого он политического направления? Убежденный монархист. Потеряв Россию, впредь до ее возрождения, он считал Дон самостоятельным и всячески старался быть полезным ему. В свое время для получения возможности его существования он связался с немцами. Конечно, он самостийником никогда не был. Самостийность его была «впредь до…»[восстановления России — прим. WR].
Наконец, одни из последних доподлинно известных слов России и русском народе от П.Н. Краснова содержатся в мемуарах его внучатого племянника Н.Н. Краснова-младшего. Уже будучи выданным большевикам, на последней встрече с Красновым-младшим, атаман говорил [13, С. 80-81]:
«Что бы ни случилось — не смей возненавидеть Россию. Не она, не русский народ — виновники всеобщих страданий. Не в нем, не в народе лежит причина всех несчастий. Измена была. Крамола была. Не достаточно любили свою родину те, кто первыми должны были ее любить и защищать. Сверху все это началось, Николай. От тех, кто стоял между престолом и ширью народной. Россия была и будет. Может быть, не та, не в боярском наряде, а в сермяге и лаптях, но она не умрет. Можно уничтожить миллионы людей, но им на смену народятся новые. Народ не вымрет. Все переменится, когда придут сроки. Не вечно же будет жить Сталин и Сталины. Умрут они, и настанут многие перемены. Воскресение России будет совершаться постепенно. Не сразу. Такое громадное тело не может сразу выздороветь. Жаль, что я не доживу. Помнишь наши встречи с солдатами в Юденбурге? Хорошие ребята. Ни в чем я их винить не могу, а они то и есть — Россия, Николай! А теперь, давай прощаться, внук. Не привелось мне иметь своего, прямого потомства, но вы, Семен, твой отец и ты, близки мне, как единородные. Жаль мне, что мне нечем тебя благословить. Ни креста, ни иконки. Все забрали. Дай, я тебя перекрещу, во имя Господне. Да сохранит Он тебя».
Собственно, с таким мировоззрением о России впоследствии закончил свой жизненный путь атаман Краснов.
О сепаратизме и автономии
Теперь разберемся, подпадают ли взгляды Петра Николаевича под то, что называется сепаратизмом. Исходя из всего выше представленного материала следует, что он выступал за автономию казачьих областей, но в составе российского государства.
В вопросе о том, что такое сепаратизм существует несколько точек зрения, приведем несколько определений:
1) СЕПАРАТИЗМ (от лат. separatio — отделение) — англ. separatism; нем. Separatismus. 1. Стремление к обособлению, отделению. 2. Движение к самостоятельности нек-рой группы, организации, стремящихся к отделению от большой ассоциации. Социологический словарь
2) СЕПАРАТИЗМ (книжн.). Стремление к отделению, обособлению. Политика сепаратизма. | прил. сепаратистский, ая, ое. Толковый словарь Ожегова
3) СЕПАРАТИЗМ (фр. separatisme, от лат. separatus — отдельный) — стремление к отделению, обособлению; движение за отделение части государства и создание нового государственного образования или за предоставление части страны автономии. Большой энциклопедический словарь.
4) СЕПАРАТИЗМ (фр. separatisme, от лат. separatus — отдельный) — стремление отделиться, обособиться; движение за отделение части государства и создание нового государственного образования или за предоставление части страны автономии. Большой юридический словарь
5) СЕПАРАТИЗМ (от ·лат. separatus — отделенный). Стремление к отделению, обособлению от большинства с той или иной целью (книж. ). | Политическое движение, направленное к отделению какой-нибудь области от государства (полит.). Толковый словарь Ушакова.
Как мы можем видеть, в разных определениях сепаратизма включение автономизма происходит не всегда. Это связано с тем, что у ученых нет единого мнения на то, считать ли автономизм частью сепаратизма или нет. Некоторые включают в данное понятие политические движения, направленные исключительно на достижение независимости [18].
Предлагается различать понятия сепаратизма и сецессионизма: сепаратизм является более широким определением (не только отделение от государства, но и повышение самостоятельности региона в рамках государства), сецессионизм — это выход из государства и образование новой независимой структуры. Кроме того, помимо сецессионизма Ф.А. Попов и другие политологи [19, с. 14-29] предлагают вычленять автономизм и регионизм из сепаратизма [20, с. 23-25].
Современная концепция ООН предлагает этническим общностям достаточно широкие возможности для самоопределения без сепаратизма — не через отделение, а в таких политических формах, как автономия — территориальная, а чаще национально-культурная (предполагает предоставление государством гарантии развития национальных языков и культур), через общую демократизацию государства (когда права национальных общностей надежно защищаются законом и судом) и иным образом. Со сходных позиций предполагает решать проблему и Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (так называемые Хельсинские соглашения 1975 года). [21, с. 141]
На сайте Большой российской энциклопедии автономизм вообще преподносится как один из вариантов борьбы с сепаратизмом:
«СЕПАРАТИЗМ (от лат. separatus – отдельный), идеология и основанные на ней политич. движения, направленные на отделение части территории от существующего государства и ликвидацию его суверенитета над ней. <…> Инструментарий борьбы с С. варьируется от репрессивного подавления и политики ассимиляции до предоставления соответствующему региону свободы самоопределения (как правило, в виде внутригосударств. автономии)».
Собственно, если кто-то из читателей просоветских взглядов хочет это проигнорировать и всё равно считать автономизм частью сепаратизма, то в таком случае ему придется признать, что и большевики, де-юре предоставлявшие автономии советским республикам, тоже являются сепаратистами. Правда даже в большей степени, чем генерал Краснов — в конце концов, кто есть бо́льший сепаратист: большевики-коммунисты, выступавшие за автономию какой-нибудь Украины и считавшие украинцев отдельным от русских народом, или Краснов, выступавший за автономию Дона, но НЕ считавший донских казаков отдельным от русских народом? Вопрос риторический.
В то же время если кто-то из читателей пробелогвардейских взглядов хочет, вопреки всему вышенаписанному, продолжать считать генерала Краснова сепаратистом, то в таком случае ему также придется признать, что генералы Л.Г. Корнилов или П.Н. Врангель в том числе являлись сепаратистами.
Из 14 пункта корниловской декларации[22, с. 46]:
«Генерал Корнилов признает за отдельными народностями, входящими в состав России, право на широкую местную автономию, при условии, однако, сохранения государственного единства. Польша, Украина и Финляндия, образовавшиеся в отдельные национально-государственные единицы, должны быть широко поддержаны Правительством России в их стремлениях к государственному возрождению, дабы этим еще более спаять вечный и нерушимый союз братских народов».
Политика генерала Врангеля в Крыму (о чем, кстати, частично упоминалось в начале статьи) противопоставлялась деникинской «едино-неделимческой», разрабатывались проекты по созданию федерации (или даже конфедерации), была признана автономия Украины и право украинцев на самоопределение и т.п. [23]
WR архив
Библиография:
1.ГАРФ. Ф. Р-102. Оп. 1. Д. 22. Л. 3.
2. «На казачьем посту». Берлин. 1943-1945.
3. Переписка генерала П.Н. Краснова. 1939-1945 гг. /ред.-сост.: С.Ю. Василенко, И.В. Грибков, С.И. Дробязко. М., 2018.
4. Выступление на курсах пропаганды в Потсдаме летом 1944 г., цит. по Ганусовский Б. К., "Русская Жизнь", август 1961 г. (Источник: Казачий словарь-справочник. Т. 2. С. 86.)
5. «Часовой». Брюссель. 1950.
6. Науменко В. Г. Великое предательство. СПб.: Нева, 2003.
7. Mueggenberg, Brent (2019). The Cossack Struggle Against Communism, 1917-1945. Jefferson: McFarland.
8. Ленивов А.К. Под казачьим знаменем. Эпопея Казачьего Стана под водительством Походных Атаманов Казачьих Войск С.В.Павлова и Т.И.Доманова в 1943-1946 г.г. Мюнхен, 1970.
9. Генерал Власов: история предательства. М., 2015.
10. Александров К.М. Русские солдаты Вермахта. М., 2005.
11. Зверев. С.В. Краснов-Власов. 1942-1945. Национализм в СССР. Часть 4. Январь 2016.
12. Газета штаба Походного атамана Доманова. «Казачья земля» № 12 от 16 марта 1945 г.
13. Краснов Н.Н. Незабываемое. М., 2017.
14. «Парижский вестник». Париж. 1942-1944.
15. Крикунов П. Казаки. Между Гитлером и Сталиным. М.: Яуза, Эксмо, 2005
16. Зверев С.В. Генерал Краснов. Мечь эмигранта. Последнее поражение. Красноярск: Тренд, 2016.
17. Чеботарёв Г. П. Правда о России. М.: Центрполиграф, 2007.
18. Сепаратизм: истоки и тенденции развития: Из опыта полит. развития некоторых зарубеж. стран) / А. Б. Крылов. - М. : Знание, 1990.
19. Нарочницкая Е.А. Понимание сепаратизма: об амбивалентных соотношениях сецессионизма, автономизма, регионализма // Актуальные проблемы Европы : Журнал. 2015.
20. География сецессионизма в современном мире / Фёдор Попов. — М. : Новый Хронограф, 2012.
21. Пузырев К. Сепаратизм как политическое явление. Территория новых возможностей. Вестник Владивостокского государственного университета экономики и сервиса. № 3 (7). 2010.
22. Зимина. В. Д. Белое движение в годы гражданской войны. - Волгоград, 1995.
23. Крупина В.А. Украина в программе государственного строительства П. Врангеля // Крым. Врангель. 1920 год / РАН: Научный совет по истории социальных реформ, движений и революций; Фонд Русской Истории (Нидерланды). М.: Социально-политическая мысль, 2006. 216 с., [8] с. ил., портр.; Цветков В.Ж. (Москва). Эволюция программы реформ в политической деятельности правительства Врангеля в 1920 году // Там же.
24. Врангель П.Н. Записки. Кн.2. // Белое дело. Летопись Белой борьбы., Берлин, 1928.
25. Протоколы и постановления Круга Спасения Дона. 28 апреля – 5 мая 1918 г.
26. Краснов П. Н. Атаман. Воспоминания. М.: Вагриус, 2006.,
27. Донская Летопись. Белград, 1924.
28. «Голос минувшего на чужой стороне», Париж, 1926.
29. Зверев С.В. Генерал Краснов. Честное слово генерала. Гидра контрреволюции. Красноярск: Тренд, 2015.
30. Скоропадский П. П. Мои воспоминания.//Смирнов А. С. Проект «Украина», или Звёздный год гетмана Скоропадского. М.: Алгоритм, 2008.
31. Венков А. В. Донское казачество в гражданской войне. Ростов н/Д: Издательство РостГУ, 1992.
32. Наш ответ генералу А. Богаевскому. Прага, 1929
33. Деникин А. И. Очерки русской смуты. М.: Айрис-пресс, 2005. кн. 1-3., кн. 3.
34. Милюков П. Н. Дневник 1918-1921. М.: РОССПЭН, 2004.
35. Казачество. Мысли современников о прошлом, настоящем и будущем казачества. Париж: Издание «Казачьего союза», 1928
36. Соколов К. Н. Правление генерала Деникина. М.: Кучково поле, 2007.
37. Крюков Ф. Д. Над обрывом. Очерки и статьи последних лет жизни: 1917-1919.
38. Кулаков В. В., Каширина Е.И. Белый режим Юга России (1917- 1920). Краснодар, 2007.
Источник:
https://vk.ru/@whiterussianresistance-mif-o-separatizme-atamana-krasnova |
