ПЯТЬДЕСЯТ лет, отделяющие нас от эпохи Гражданской Войны, — срок для жизни одного поколения людей очень большой. Даже, если бы мы жили в нормальное время, если бы не было в этот период времени ни войн, ни революций, все бы вокруг нас и в нас самих должно было измениться. Что же можно сказать теперь о таких людях, как мы, судьба которых сложилась не совсем нормально? Прожили мы лучшие го­ды своей жизни вне Родины в условиях тяжких, безнадежных и безрадостных? Конечно, кроме того, что мы все постарели (что вполне есте­ственно), были и среди нас, Белых Воинов, слу­чаи душевного упадка и физического изнемо­жения. Таких случаев не могло не быть и об этом придется сказать ниже... Но все же у большинства участников Белого Движения, в их душах, в их нравственных обликах осталось нечто такое, что не изменилось до сих пор и, ве­роятно, никогда не изменится. Порождено это «нечто» не нами, корни его уходят глубоко во мрак веков и искоренить его не в силах ни время, ни бурный ход событий. Результатом это­го «нечто» явилось не только наше инстинк­тивное отталкивание от большевизма, но и те причины, которые заставили нас взяться за ору­жие.

Произошло это потому, что мы сами и пред­ки наши родились и выросли в традициях хри­стианской культуры, христианской морали, в христианском государстве, в окружении христи­анского общества. Все, сказанное выше, конеч­но не имеет прямого отношения ни к нашим религиозным убеждениям, ни к нашей привя­занности к церковным обрядам, ни к нашим по­литическим убеждениям. Как бы мы не относились к нашей русской дореволюционной власти, мы должны признать, что ничего ненормального и особенного в ее достоинствах и недостатков не было: была Россия государством правовым в общеевропейском смысле этого сло­ва, ее законы охраняли жизнь, свободу, непри­косновенность и благосостояния ее граждан. Все это, а также и нравственно-христианскую ат­мосферу, в которой мы выросли и которую ох­ранял наш закон, мы считали вполне естествен­ным и нормальным и поэтому крушение нашей государственности восприняли, как нечто недо­пустимое и преступное...

В те далекие времена, когда на Дону начала формироваться Добровольческая Армия, мы еще не могли осознать всей аморальной глубины большевистской скверны. Нас, главным образом, волновали и возмущали события внешние, политические: революция, сорвавшая несомненную победу над австро-германцами, Брест-Литовский мир, преследование офицеров. Но эти «внешние» и, как казалось, «временные» события, задели в наших душах нечто более глубокое и вечное: мы смутно начали чувствовать, что большевизм умышленно стремится к попранию русской на­циональной идеи и всех основ, на которых эта идея веками зиждилась. Тогда и настал момент, в который зародилась идея защиты Националь­ной России. Добровольцы не верили в то, что чувство национальности окончательно умерло в душе русского народа. Добровольцы верили в окончательное торжество Русской Национальной идеи и борьба за воссоздание Национального Русского Государства была ими воспринята как стимул, придавший Белому Движению его «ду­шу», т.е. давший ему цель и смысл... «Светоч», о котором говорил когда то, в Новочеркасске ген. Алексеев, был зажжен в начале формирования Добровольческой Армии, он сделался символом Белого Движения, он светил тем, кто боролся, борется и будет бороться за воссоздание Нацио­нального Российского Государства. После зах­вата власти большевиками, Гражданская Война сделалась неизбежным следствием для людей, веривших в воссоздание Национальной России. Все сжалось и умолкло перед большевистским террором, уничтожавшем всех инакомыслящих. Только небольшая кучка военной и учащейся молодежи откликнулась на призыв ген. Алек­сеева, Корнилова и Деникина. Только крошеч­ная Добровольческая Армия имела мужество взять под свою защиту трехцветный Русский Флаг — символ национальной Государствен­ности...

Для Добровольцев идея борьбы за Националь­ную Россию всегда была и будет насыщена глу­боким содержанием. В ней не было и быть не могло ничего «реакционного»: даже в те времена, когда создавалась Добровольческая Армия, уже было ясно, что возврат к старому был невоз­можен, что история не повторяется и что идея воссоздания Российской государственности мо­жет быть приемлема для народов, населявших территорию б. Российской Империи, только при условии признания лозунга о «непредрешенстве», за что эмигрантские мудрецы различных политических толков упрекали и до сих пор упрекают командование Добровольческой Армии. Предопределять будущую форму правления На­циональной России Добровольцы не имели права: это дело самого народа. Добровольцы стреми­лись только освободить страну от насильствен­ного и обманного закрепощения, созданного международными проходимцами и дать народу воз­можность, после водворения внешнего порядка, спокойно заняться определением своей судьбы. Всякое навязывание своих политических симпа­тий и взглядов со стороны Командования считалось тактически недопустимым, т.к. неизбежно вызывало расслоение антибольшевистских сил. Идею борьбы за освобождение России от большевиков и воссоздание Российского Национального государства Добровольцы восприняли с энтузиазмом и честно выполнили долг, усеяв братскими могилами широкие степи Юга России...  .

Кончилась Гражданская война. Ушли Добровольцы в изгнание и унесли с собой «Светоч», зажженный ген. Алексеевым. Верят Доброволь­цы в возрождение России и знают, что есть те­перь и за железным занавесом люди, познавшие всю лживость сов. обещаний... Идея, рожденная в огне Гражданской войны и крещенная в крови наших братьев по оружию, умереть не может. Она живет в сердцах русских людей и является целью и смыслом жизни тех, кто жаждет вос­создания Национальной России...

Когда это может случиться — никто точно сказать не может, но что это обязательно должно случиться — Добровольцы знают точно: не слу­читься оно не может...

Из крови, пролитой в боях,

Из праха обращенных в прах,

Из мук казненных поколений,

Из душ крестившихся в крови,

Из преступлений, исступлений —

Возникнет праведная Русь.

Я за нее одну молюсь

И верю замыслам предвечным:

Ее куют ударом вечным,

Она мостится на костях,

Она святится в ярых битвах

На жгучих строится мощах,

В безумных плавится молитвах.

Прошло много десятилетий. Очень многое изменилось вокруг нас, очень много неприятного пришлось нам пережить, очень много горечи скопилось в наших душах... На чужбине — как уже было сказано в начале этой заметки — не­которые наши соратники, уставшие от непосиль­ного труда и потерявшие надежду вновь увидеть Родину, ушли в быт, опустились, потеряли вкус к общественной и политической работе, не смог­ли сохранить волю к сопротивлению и твердую веру в правоту своего дела. Не лучшая участь постигла и другую, более активную часть рус­ской эмиграции: я имею в виду не только тех, которые прельстились соблазнами очень сомнительного «активизма», но и тех, которые стали на путь лукавого и продажного «патриотизма»: первые забыли то, что эмигрантский «активизм» обычно ищет опору в содружестве с далеко не бескорыстными иностранными «союзниками», а вторые решили не замечать, что «патриотизм», замаскированный погонами и орденами, пока су­ществует в России сов. власть, всегда будет толь­ко советским и всегда будет укреплять и защи­щать только сов. власть...

Вся наша надежда и вся наша вера в возрож­дение России должна опереться только на рус­ский народ, т.к. только он один может сам из­бавить себя от коммунистического гнета, а мы всеми нашими силами и возможностями должны этому помочь.

Это все, что Судьба оставила, на нашу долю. Не для утешения и не для умиротворения на­ших изболевшихся сердец утверждаю: антисо­ветское и антикоммунистическое движение в сов. России растет и крепнет и в сознании подсовет­ских людей постепенно «выковывается» та идея, за которую проливали кровь Белые Воины. Ан­тисоветское движение всех видов и оттенков на­чато и движется детьми и внуками тех людей, которые в свое время создавали коммунизм и которые были нашими лютыми врагами. Во всем этом нет ничего парадоксального: это только признак того, что подсоветский народ изжил тот страшный недуг, которым был болен по летолетия... В начале эмиграции ген. Деникин пи­сал: «Когда над бедной нашей страной почиет мир и всепрощающее время обратит кровавую быль в далекое прошлое, вспомнит русский на­род тех, кто первыми поднялись на защиту. Рос­сии от красной опасности»...

...А что касается «беспристрастной» истории, то мы за прошедшие полвека достаточно на­смотрелись, как пишется эта история и на За­паде и в СССР...

Люди — есть люди! Да и умирали Добро­вольцы в свое время, не думая о будущей бла­годарности потомков. Умирали они за Россию!

АРК. СЛИЗСКОЙ

ОТ РЕДАКЦИИ: Помещая эту прекрасную статью Арк. Слизского, прочитанную на париж­ской Устной Газете РОВС-а 21 апреля, мы ут­верждаем, что там, в подъяремной России пом­нят о Белом Движении, убедились в его правоте, а некоторые группы, борющиеся против комму­нистической тирании, приняли дорогой нам ло­зунг Добровольческой Армии: «За Великую. Единую, Неделимую Россию».