Матвей Бронштейн, основоположник квантовой теории гравитации, доктор физико-математических наук, профессор. Он прожил всего тридцать один год. Его жизнь оборвалась в подвалах НКВД, где он был расстрелян через пятнадцать минут после оглашения смертного приговора.

Родился 2 декабря 1906 года в Виннице в семье врачей. В 1924 Матвей начал посещать кружок любителей физики при Киевском университете. Благодаря природным данным, пытливому уму, постоянному стремлению познать сущность физических процессов он уже в то время был подготовлен к научной деятельности. Руководитель кружка, опытный педагог профессор П. С. Тартаковский, очень быстро убедился в необыкновенных способностях своего нового ученика и создал ему благоприятные условия для научной работы. В скором времени Бронштейн порадовал учителя, опубликовав несколько статей в области квантовой физики. В 1926 году Тартаковский переезжает в Ленинград, а еще через год Матвей покидает Киев, чтобы поступить в Ленинградский университет.

В 1929 году Матвей Бронштейн окончил ЛГУ и начал работать научным сотрудником в ЛФТИ, где продолжил заниматься исследованиями. Активно участвовал в знаменитых физических семинарах членкора АН СССР Я.И.Френкеля, высоко ценившего аналитические способности молодого физика. К тому времени он уже считался серьезным перспективным физиком-теоретиком, преподавал в ЛГУ, ЛПИ и других институтах. Через четыре года он женился на Лидии Корнеевне Чуковской, дочери писателя Корнея Ивановича Чуковского, работавшей редактором в Ленинградском отделении Детиздата. В семье воспитывалась ее дочь от первого брака Люша (Елена) — будущий литературовед.

Приятным сюрпризом для Лидии Корнеевны оказалась увлеченность мужа литературой, будь то поэзия или проза. Поражала его феноменальная память — многие фрагменты из прочитанного он без труда воспроизводил наизусть. Иностранные книги читал большей частью в подлиннике, благо в совершенстве владел четырьмя европейскими и в меньшей степени несколькими другими языками. Убедившись в обширных познаниях мужа, Лидия Корнеевна шутя называла его «без пяти минут академиком». Высокого мнения о зяте был и Корней Иванович. На него производили сильное впечатление редкая эрудированность Матвея Петровича, разносторонность познаний во многих областях науки и культуры. Ему принадлежат слова: «Если б вся наша цивилизация погибла — Бронштейн один собственными силами мог бы восстановить энциклопедию от А до Я».

Попав после женитьбы в литературную среду, Бронштейн не потерялся в ней. Несмотря на чрезвычайную занятость научными и лекторскими делами, он регулярно публиковал научно-популярные статьи и очерки в природоведческих журналах. Самуил Маршак, возглавлявший Ленинградское отделение Детиздата, задумал в те годы создать серию научно-популярных книг для юношества. В лице Матвея Петровича он нашел идеального автора для будущих произведений.

Как раз тогда Бронштейн увлеченно работал над книгой о гелии, впоследствии названной «Солнечное вещество». В ней занимательно рассказывалась история открытия гелия на Солнце и затем на Земле. Маршак принял живое участие в подготовке ее к изданию. Книга вышла под его редакцией и была горячо встречена любознательной молодежью. Академик Алферов вспоминал, что впервые прочел «Солнечное вещество», когда ему было десять лет, и книга открыла для него новый мир. Другой академик Л. Ландау в предисловии к ее переизданию отметил: «Книга представляет собой незаурядное явление в мировой популярной литературе. Она написана настолько просто и увлекательно, что чтение ее, пожалуй, равно интересно любому читателю от школьника до физика-профессионала».

Бронштейн успел написать еще две книги для молодежи: «Лучи икс» и «Изобретатель телеграфа». И это еще не все: дефицит времени не помешал ему заниматься также и редакторским делом. Под редакцией Матвея Петровича и с его предисловием вышли переводы нескольких книг известных зарубежных физиков, в том числе классический труд Поля Дирака «Основы квантовой механики».

Однако свое главное призвание Матвей Бронштейн нашел в физике. За короткий срок, отведенный ему судьбой, им было выполнено более тридцати исследований, поражающих глубиной проникновения автора в суть явлений. Среди них отметим работы по космологии, теории полупроводников, физике атомного ядра, квантовой теории гравитации. Разработками в области физической космологии Матвей Петрович занимался в 1936 году, но довести их до конца он не успел — через год его арестовали. И только спустя 30 лет о них вспомнил академик Я. Б. Зельдович. В книге «Релятивистская астрофизика» он подробно рассказал о чрезвычайно интересных идеях Бронштейна, об их значимости для исследований физических явлений в космосе.

В ноябре 1935 года Матвей Петрович защитил докторскую диссертацию на тему «Квантование гравитационных волн». Известные физики И. Е. Тамм и Б. А. Фок отметили высокий уровень теоретических исследований этой сложной и важной физической проблемы. Бронштейн продолжил интенсивно развивать свою теорию квантования волн и после защиты, но завершить исследования ему было не суждено.

В конце июля 1937 года Бронштейн уехал на лечение в Кисловодск. По дороге на Кавказ он заехал навестить родителей в Киев. Вскоре после отъезда Матвея Петровича на его ленинградскую квартиру явились молодчики из НКВД. Не застав его дома, они взломали полы в поисках спрятанного оружия.

Бронштейна арестовали в ночь с 5 на 6 августа в доме родителей. Как и в Ленинграде, люди в форме НКВД перевернули квартиру вверх дном в поисках оружия и взрывчатки. Прощаясь с родными, Матвей Петрович успел только сказать: «Не беспокойтесь, я ненадолго». Верил ли он сам или просто утешал их? Больше его не видели ни живым, ни мертвым. Лидия Корнеевна узнала страшную весть на второй день после ареста мужа. Не теряя времени, она и Корней Иванович начали обращаться в разные судебные инстанции с запросами о положении задержанного Бронштейна, но всюду им отвечали одной и той же сухой фразой: «Сведений не имеем».

Только значительно позже стало известно, что Матвея Петровича в течение недели допрашивали в киевских застенках, а затем как особо опасного преступника отправили под усиленным конвоем в распоряжение Ленинградского УНКВД. Его ученица случайно оказалась на перроне ленинградского вокзала, когда прибыл киевский поезд и из вагона вывели арестованного Бронштейна. Позднее она рассказала об этом Лидии Корнеевне: «Он шел между двумя охранниками — по револьверу с обеих сторон. Третий позади — в затылок. Матвей Петрович — обросший бородой, без шапки, руки назад, а на плечах болтается полотенце. Рубашка из-под пиджака грязная и драная. Прорехи от ворота чуть не до живота. Публика глазела на это очкастое чучело».

В тюрьме Матвей Петрович пробыл чуть больше полугода — вплоть до трагической развязки. В камере, рассчитанной на 16 человек, находилось примерно 150 заключенных. Чудом выживший сокамерник рассказал, что ярче других ему запомнился Бронштейн, который отличался «необыкновенной концентрацией интеллекта, культуры и нравственных чувств». Иногда, когда обстановка в камере это позволяла, Матвей Петрович по просьбе заключенных рассказывал об исторических личностях (Галилее, Эйнштейне и других), читал любимые стихи, прежде всего Пушкина и Блока. Сначала его вызывали к следователям нечасто и ненадолго. Возвращался в камеру он со следами побоев на теле, но вел себя стойко, не жаловался, не терял надежду на помощь друзей и знавших его известных физиков. Однако к концу следствия допросы стали более частыми и отличались особой жестокостью. В последний раз он отсутствовал трое суток, после чего его — истерзанного и полуживого — принесли на руках и бросили на топчан. Придя в сознание, он, по свидетельству соседа, долго находился в состоянии сильного отчаяния, сокрушаясь, что не выдержал пыток и оговорил себя.

Тем временем Чуковский, оставшись в полном неведении об участи своего зятя, по совету знакомого адвоката обратился с письмом непосредственно к самому вождю. В письме он охарактеризовал Матвея Петровича человеком, необъятно эрудированным, автором замечательных научно-популярных книг для юношества, а также, ссылаясь на мнения академиков А. Иоффе и В. Фока, ученым с большим будущим. В заключение Корней Иванович просил Сталина лично ознакомиться с делом арестованного Бронштейна и, если он найдет нужным, вмешаться в него. К письму были приложены научная характеристика М. П. Бронштейна, подписанная знаменитыми физиками Л. И. Мандельштамом, С. И. Вавиловым, И. Е. Таммом, и их общее послание Сталину. Потеряв много времени в ожидании ответа, Чуковский и Маршак предприняли шаги для встречи с руководителями высших судебных органов — А. Я. Вышинским и В. В. Ульрихом. Те любезно приняли писателей, каждый из них обещал ознакомиться с делом Бронштейна. Через некоторое время они сообщили, что ничем помочь не могут: Матвея Петровича уже нет в живых.

Бронштейн включён в расстрельный список «Ленинградская область» от 3 февраля 1938 года, утвержденный подписями Сталина, Ворошилова, Молотова, Кагановича.

18 февраля 1938 приговорён Военной коллегией Верховного суда СССР под председательством Матулевича к расстрелу по статье 58 пп.8, 11 УК РСФСР (террористическая, контрреволюционная деятельность). Его дело рассматривала выездная сессия Военной коллегии Верховного суда. Заседание длилось всего двадцать минут. Он был обвинен в «активном участии в контрреволюционной фашистской террористической организации» и приговорен к высшей мере наказания — расстрелу с конфискацией всего личного имущества. Решение суда исполнили в тот же день, через пятнадцать минут после оглашения приговора.

Разумеется, никакого судебного разбирательства не было. Даже при поверхностном знакомстве с делом Бронштейна стала бы очевидной абсурдность приписанных ему обвинений. Человек отнюдь не богатырского здоровья физически не мог заниматься научным творчеством, писать и редактировать книги, преподавать в нескольких вузах и одновременно заниматься террористическими акциями. Но кого это интересовало? Это был не суд, а конвейер смерти, раздавивший, как никчемную букашку, великолепного ученого, который «останься он жив, сделался бы одной из слав нашего отечества… они застрелили человека могучих духовных сил, замечательного ума и таланта» (Лидия Чуковская).
И как здесь не вспомнить неоднократно цитируемые слова из стихотворения Юнны Мориц:

Кто это право дал кретину —
Совать звезду под гильотину?

Предположительно захоронен на Левашовской пустоши, где Л.Чуковская в 1990-е годы установила памятник. Реабилитирован посмертно определением № 44-028 603/56 Военной Коллегии Верховного Суда СССР от 9 мая 1957 года.

Найдено здесь: https://vk.com/club216286676?w=wall-216286676_470579