(В Морского Училища Выпуск 1920 года, за два дня до ухода «Орла» из Владивостока 31 января 1920 года, влились прибывшие из Мурманска гардемарины О. Г. К. и кадеты Морского Корпуса. Посему здесь печатается описание их «подвигов» в Мурманске, написанное старшим гардемарином О. Г. К. и корабельным гардемарином С. И. Хотунцовым, нашего Выпуска. Редактор сократил рассказ по ограниченности средств, раскрыл имена гардемарин и кадет, по своим возможностям, далеко не полностью, и объяснил появление гардов и кадет в 1918 г. в Северном Ледовитом океане, - о чем Редактор просил Автора, проживающего в Аргентине (1960 г.), дать исчерпывающие сведения, которые Хотунцов не дал, и Редактору пришлось обратиться к другим источникам, тоже не оказавшимся полными. Надеется Редактор, что Сергей Иванович Хотунцов не будет за все это в претензии. Иван Белавенец.)
На Мурманске, с прекрасною гаванью, в апреле 1918г. находились: «Чесма» (бывш. «Полтава»), кр. «Аскольд» (командир - капитан 2 ранга А. Шейковский, б. ротный командир в Морском Корпусе), п. с. «Ярославна», бывшая яхта американского миллионера в 3000 тонн, п. с. «Светлана» и 4 маленьких миноносца начала столетия, совершившие путешествие из Владивостока, транспорт-мастерская «Ксения» и несколько тральщиков и ледокол «Александр Невский».
На «Аскольде» существовал комитет матросов без команды; на «Чесме» - один старорежимный матрос, чудный человек и горький пьяница, любивший флот больше отца с матерью, да фельдшер-кокаинист; на «Ярославне» почему-то был командиром старый финн, едва говоривший по-русски, и молодой парень, «законтрактовавший» себя боцманом, а на деле не могший бросить «чалки», как он называл «конец».
Эти три корабля стояли на бочке. Там же стояли английский броненосец «Глори», французский «Адмирал Аубэ» и американский крейсер.
Отсутствие команды на русских кораблях объяснялось тем, что, по Декрету Советов в начале 1918 г. о демобилизации флота (наш Морской Корпус был «закрыт» 10 марта 1918 г.), матросы покинули корабли и разъехались.
«Светлана» стояла в далеком углу, одиноким клоповником, а четыре миноносца тоскливо прижались друг к другу среди льдин недалеко от берега...
(Старший лейтенант Г. М. Веселаго, с намерением восстановить Флот, организовал «Коллегию» и послал в красный Петербург мичмана Карташова тайно пригласить желающих гардемарин О. Г. К. и кадет Морского Корпуса прибыть в Мурманск на службу Белым, и на его призыв прибыли кадеты Морского Корпуса: Атряскин, Ласдынский, Лендгольд, Апель, Петухов, Хлебников, Юркевич, Петров; и гардемарины О. Г. К.: Хотунцов, Эмме 1 и Эмме 2, Инфановский, Василевский, Боголюбов 1 и Боголюбов 2; Морского Инженерного Училища гардемарин Алекс. Васильев; Школы Мичманов В. В. - Самсон.
Из них в Выпуск 1920 г. вошли: Хотунцов, Эмме и Боголюбов мл. Примечание И. Белавенец).
Прибывшие гарды и кадеты были зачислены «сторожами» на миноносцы. Начали терпеть и холод, и голод.
В Мурманске тогда было до 2 тысяч рабочих, живших в деревянных бараках; отдельно стояла церковь с домом для священника, «Коллегия» старшего лейтенанта Веселаго - Штаб Мурманской флотилии; и Совдеп бездействующий.
Центромур, в котором сосредо- точилось «Морское матросское начальство», продолжал управлять не существовавшим личным составом флота.
Петербург, сам терпевший голод, отказывал в продовольствии Мурманску. Союзники нажимали на Центромур, обещая продовольствие, если он порвет с «Центром». В мае Центромур объявил в Петербург, что порывает с ним всякую связь (идеология дешевле голода). Мурманск объявился Белым, и образовался Национальный фронт (английские экспедиционные войска) где-то около Кандалакши.
Англичане, давно зарившиеся на миноносцы, быстро пришли к соглашению с Центромуром и Коллегией. Три миноносца были приведены в годность за счет четвертого (Кап. Юрасовский). «Лейтенант Сергеев», «Бесстрашный» и «Бесшумный» были укомплектованы англичанами, французами и янки. На каждом из них было несколько матросов-кочегаров из русских и по 3-4 гардемарина и кадета, превратившихся в сигнальщиков, рулевых и переводчиков (Хотунцов, Эмме, Инфановский).
Кадеты Атряскин, Ласдынский и гардемарин Сампсон с 1 июня стали выходить в море для встречи и конвоирования судов, приходивших из Англии и Америки.
Не выговариваемые союзниками имена миноносцев были заменены соответственно буквами «А», «В» и «С», которые и были накрашены белой краской на трубе каждого. Плавали без всякого флага, ибо Россия по Брест-Литовскому миру уже не находилась в состоянии войны с Германией.
Дававшие при спуске на воду 27 узлов, миноносцы ныне давали с трудом 19.
Первый поход «Лейтенанта Сергеева» чуть не был последним. Океан был грозен, и многосаженные волны клали миноносец на борт, выбрасывая его на воздух так, что одна треть оставалась в воде... Проболтавшись так 48 часов и не встретив никакого транспорта, пошли обратно с 73 широты. Волнение утихло. Туман. Соплаватель «Бесшумный» исчез из виду. Приближаясь к Кольской губе, переменили курс, указанный командиром.
Вдруг с правого крыла мостика послышался отчаянный крик сигнальщика, кадета Атряскина: «Земля!». Вахтенный начальник рванул по машинному телеграфу «Полный назад», бросился помогать рулевому «класть на борт», для чего нужно было дать 7 полных оборотов штурвалу. Миноносец задрожал и остановился, медленно поваливаясь с борта на борт. Справа - рукой подать - высилась огромная скала, а перед нею бился океан о подводные камни. Проморгай кадет Атряскин полминуты - и миноносец разбился бы вдребезги.
Результат - командир миноносца старший лейтенант Кондратенко отказался от командования миноносцем, и был утвержден англичанами старший лейтенант Бродский.
Судьба миноносцев была бесславна. После столкновения «Бесстрашного» с тральщиком, миноносец был в полузатопленном состоянии приведен в Архангельск. «Бесшумный» янки умудрились выбросить на песчаный берег. «Лейтенант Сергеев» погиб при неизвестных обстоятельствах.
Русская команда «Лейтенанта Сергеева» оставила миноносец уже после первого похода, недовольная харчем и не желая работать под командой «на собачьем языке рыжих», т. е. англичан.
Месяца через два ушли и гарды и кадеты на «Чесму», где, кроме помянутых матроса-пьяницы и фельдшера-кокаиниста, уже было несколько офицеров и 40 матросов, набранных из безработных Мурманска.
Укомплектовать «Чесму» не удалось, и старший лейтенант Ювеналий Шевелев задумал вернуть к жизни «Ярославну». Убедив в необходимости этого местную власть, использовав подходящий момент происшедшего в Архангельске Белого движения (август 1918 г., правительство Чайковского), - он подошел на «Ярославне» к борту «Чесмы» и стал приводить ее в порядок. «Ярославна» была в плачевном состоянии. Работы по приведению «Ярославны» подвигались, и уже был виден результат.
Вдруг 27августа, когда все завтракали на «Чесме», дежурный прибыл с «Ярославны» и доложил, что к «Ярославне» подошла шлюпка с английскими специалистами унтер-офицерами под командой старшего офицера с «Глори».
Старший офицер лейтенант фон дер Ропп вызвал гардемарина-переводчика и приказал ему пойти сказать «рыжему черту», чтобы немедленно явился с объяснениями. «Рыжий черт» неохотно подчинился и заявил, что действовал по приказанию.
Старший лейтенант Шевелев приказал снарядить четверку и отправился к английскому Адмиралу, который, по рапорту его специалистов, считал, что нужно четыре недели, чтобы привести «Ярославну» в состояние возможности выйти в море.
На это старший лейтенант Шевелев возразил, что «Ярославна» будет готова через 4 дня, и что он собирается идти в Архангельск. Адмирал недоверчиво улыбнулся и сказал, что если через 4 дня «Ярославна» не выйдет в море, то он прикажет овладеть ею. Шевелев мрачный вернулся на «Ярославну» и, собрав вокруг себя род «вече», сообщил об ультиматуме «рыжих чертей».
Он не докончил своей речи: команда разбежалась по местам работ.
Нельзя забыть этих четырех дней. Набранная неопытная команда, чтобы отстоять честь своего корабля и досадить «рыжим», работала до изнеможения.
Кадеты Атряскин, Лендгольд, Илич, Апель и Петухов; гарды Ифимовский, Хотунцов, Эмме 1 и 2-ой - так же работали, как и все.
1 сентября в 4 часа «Ярославна» снялась и, сыграв «захождение» старшему на рейде, минуя «Глори», направилась к выходу из губы под ответное «захождение», рев и аплодисменты «рыжей» матросни: английское спортсменское сердце было побеждено рекордом кадет, гардов и команды «Ярославны». Конечно, на гафеле красовался Андреевский флаг.
После двухмесячного ремонта в Архангельске, погрузив французского посла Нюланса, после ряда приключений (недохват угля на широте Лярвика, течи в клюзе якоря), «Ярославна» прибыла в Булонь (Франция).
Нижепоименованные кадеты и гардемарины были списаны в распоряжение Морского Агента в Париже: гардемарины О. Г. К. Эмме 1, Эмме 2, Инфимовский, Хотунцов, Боголюбов 1, Боголюбов 2; Инженерного Училища гардемарин Александр Васильев и кадеты Морского Корпуса Атряскин, Илич, Петухов, Апель, Петров.
На пароходе «Могилев» прибыли и были зачислены в Морское Училище во Владивостоке, за два дня до эвакуации 31 января 1920 года: Хотунцов, Боголюбов, кадеты Атряскин, Лендгольд, Илич, Петухов, Апель.
40 лет спустя. Атряскин-Ньюман живет в США, женат, дочь.
Гардемарин Еловский вернулся из Франции в Мурманск еще в 1918 году, где у него оставалась жена (очевидно, во времена лихолетья и гардемарины были женатые); впоследствии он как-то попал во Францию и работал в балалаечном оркестре.
Инфимовский списался с «Орла» в Сингапуре или Коломбо, ушел матросом на английском пароходе, был электротехником на Шпицбергене (1922 г.).
Эмме дошел до Англии, перебрался в Бельгию, где и проживает (1960 г.).
Кадет Петухов с 1947 года в Бельгии, работает химиком, женат на русской, по первому ее браку - Эмме.
Кадет Лендгольд - неизвестно.
Боголюбов-младший, по слухам, скончался во Франции.
Наконец, С. И. Хотунцов проживает в Буэнос-Айресе, вышел в отставку, овдовел, имеет сына-инженера, библиофил и переводчик русской поэзии на испанский язык.
(«Письмо Ивана Белавенца, Морского Училища Выпуск 1920 г. Со- рок лет спустя». Нью-Йорк, 1960 г.)
(От Редакции: Сергей Иванович Хотунцов родился в Севастополе 2 сентября (20 августа) 1898 г.
Поступил в О. Г. К. в 1916 г.
Совершил учебное плавание на крейсере «Орел» и вернулся на занятия в разгар большевицкого переворота в Петрограде.
После описанных им выше событий в Мурманске, из Франции был направлен во Владивосток, откуда вернулся в Европу на крейсере «Орел», на борту которого получил звание корабельного гардемарина.
Приехал в Аргентину в 1921 году и работал по специальности техника-землемера, принимал участие в строительстве линий метро и туннелей.
Около 20 лет бескорыстно заведовал библиотекой при православном храме Святой Троицы в Буэнос-Айресе.
Свободное время посвящал изучению экзотических языков, переводам с русского на испанский язык поэтических произведений, в том числе басен Крылова.
Скончался в Буэнос-Айресе 2 июня 1981 года и похоронен на кладбище в Мороне, пригороде Буэнос-Айреса). |
