IV.
“…Но вечным сном пока я сплю, Моя любовь не умирает, И ею, братья, вас молю, Да каждый к Господу взывает: Господь! В тот день, когда труба Вострубит мира преставленье — Прими усопшего раба В Твои блаженные селенья”.
“Иоанн Дамаскин”, граф А. К. Толстой.
Через всю ширь Невы протянулся огромный Троицкий мост. Иван Григорьевич невольно залюбовался представившимся ему видом. Царственная Нева пробуждалась от зимнего сна. Виднелись серые громады кораблей. Куда ни кинь — мосты, гранитные набережные, дворцы, гигантские здания. Среди свинцово-темных туч высоко взлетел к небу золотой шпиль Петропавловской крепости. Как красиво вырисовывается этот строгий силуэт, как подстать он пышной Неве. То ли это ожившая картина, то ли сбывшаяся наяву вещая сказка…
Медленно подвигался многолюдный лоток. Шел и стар и млад. Около него шли тамбовские ходоки, нижегородские староверы, брела с клюкой, согнувшись в три погибели, ветхая-преветхая старуха. Там вдали, на Петербургской стороне, по деревянному мосту через Иоанновские и Петровские ворота, людской поток лился уже в самую крепость.
Внезапно грянуло и раскатилось могучее “Ура!”, разом снялись с голов шапки…
— Царь! — не то помыслил, не то почувствовал Иван Григорьевич. Мимо плавно пронеслись придворные экипажи. На первом был вензель с Императорской короной. Дородный кучер — грудь вся в медалях, рядом на козлах — бородатый красавец-казак.
Оровцову показалось, будто на него упал Царский взор. Низко склонился Иван Григорьевич, а когда поднял голову — было поздно что-либо увидать, кроме двуглавого орла на золотой каске вдали, рядом с Царем — наверное, Царицы и блестящей свиты в других экипажах.
— Взглянул — што рублем подарил! — услышал возле себя Иван Григорьевич. С восторгом уверял каждый, что именно на него смотрел Царь!…
“Иоанновские ворота 1740” — прочел Оровцов наверху крепостных ворот. Между первыми и вторыми воротами — ограды и небольшие башенки. Водный ров. [ 10 ] Через ров — подъемный мост.
— “Петровские” — гласила надпись на воротах внутренней крепости. Высоко поднятый полукруглый фронтон, под ним “Бог-Саваоф в облаках”, пониже “Симон Волхв, низвергаемый Петром-Апостолом,”. Подворотный проезд был очень глубок — толстенные, видно, были стены.
По пути к Собору по сторонам — два низких домика. Слева — старенький прошлого столетия, справа — новый артиллерийский цейхгауз.
За гарнизонным домом на площади — гауптвахта. Отсюда в колокол вызывался караул.
Напротив, у стен Собора, кладбище комендантов. Коменданты Петропавловской крепости, назначавшиеся из старейших генералов Российской армии, погребались у стен Собора — Усыпальницы Русских Венценосцев. Верные коменданты и после смерти берегли загробный покой своих Императоров.
Высоко в небо вознесся золотой шпиль-игла. Над шпилем Ангел с Крестом — оградой и защитой Царствующего града.
Но вот куранты на колокольне торжественно и протяжно заиграли “Коль славен”.
Каждые четверть часа играли куранты “Господи помилуй”; “Коль славен наш Господь в Сионе — каждый час, и два раза в сутки, в полдень и полночь — “Боже, Царя храни”.
Было девять часов утра. В Соборе начиналось богослужение. Как слышно было, служить будет приехавший Московский Митрополит Филарет.
С трудом протискался Иван Григорьевич в храм. У свечного ящика тамбовский ходок гулким шопотом заказывал на гроб Павла Петровича “самую что ни есть большую свечу. И с золотом!” Показывал наглядно, широко разведя руками, какою именно должна быть свеча.
— От всего миру Тамбовскова. На то и присланы. Уважь уж, присмотри, штоб вся без остатку сгорела…
На правой стороне у западных дверей возвышалось Царское место, обитое малиновым бархатом и осененное балдахином под Императорской короной. Под балдахином на щите был вышит Государственный герб.
Царское место сегодня стояло пустым. Император Николай Павлович сегодня молился со своим народом у гробницы Своего Державного Отца.
По правой и левой стороне, против образов Апостола Петра и Апостола Павла, стояли рядами Императорские гробницы, обнесенные золотыми решетками. Первая гробница, пред Апостолом Павлом была особо украшена живыми растениями, цветами, и от множества свечей пылала неопалимой купиной. Среди моря огней пламенно горела золоченная пудовая свеча Тамбовских ходоков. У самой гробницы был Царь, Члены Императорской Фамилии, свита. Добраться туда было немыслимо. Иван Григорьевич решил дождаться, пока все выйдут, а там и выплакать пред Павлом Петровичем свое великое горе.
У Императорских гробниц рождался и царил молитвенный восторг, дивным током струясь по Святыне Истории Российской. От Самодержца-Царя до последнего простолюдина, было во храме едино стадо и Един Пастырь.
В изголовьи каждой из гробниц был Образ, всюду светились лампады. Образ Первоверховного Апостола Павла был написан в точную меру Императора Павла Петровича при рождении — одиннадцать с половиной вершков в длину и три с четвертью в ширину.
Также и Образ Первоверховного Апостола Петра, пред которым был погребен Петр Великий, представлял подобную же меру — вышина одиннадцать, ширина три вершка…
Ряд Царственных могил по северную сторону начинается гробницей Императора Павла Петровича, как бы знаменуя начало нового века в истории России…
Как много говорят Русскому сердцу эти Царские гробницы, сколько при виде их встает благодарных воспоминаний!
У Соборных стен — повсюду трофеи: победного Русского оружия: знамена, штандарты, морские флаги, ключи от завоеванных крепостей, бунчуки, булавы, щиты, бердыши — добытые Русской кровью от шведов, турок, поляков, французов. Оживали тут Полтава, Гангут, Чесма, Очаков, Измаил, Париж, Наварин, Варшава. Осеняя вечный покой Самодержцев Всероссийских, трофеи свидетельствовали о Русской славе в долготу их дней.
Морем света заливали паникадила весь Собор. Точно ангельский сонм, пел незримый хор. Митрополит Филарет богослужебствовал так, как мог только он один. И тамбовские ходоки, и нижегородские староверы, и сам Иван Григорьевич, все богомольцы до единого — чувствовали себя подобно послам Князя Владимира в Цареградской Святой Софии: не знаем, мол — на земле мы или на небе…
Не только богослужение, но и великолепие Собора произвело на Ивана Григорьевича глубокое впечатление. Чуден был иконостас, едва ли не единственный в России по своей редкой резьбе. Точно кружево тонкое.
Над Престолом во всю ширину и высоту Царских Врат блистала золотом великолепная сень, поддерживаемая четырьмя витыми колоннами. Наверху сени позлащенное изображение Христа Спасителя на Престоле, окруженного сияньем и ангелами.
Иван Григорьевич молился и не замечал, что каждый раз, когда на заупокойной литургии поминали имя Императора Павла Петровича, не только он сам, но и все множество людей метало земные поклоны, а кругом несся многоголосый шопот: “Упокой, Господи!… У-по-ко-ой!”…
Иван Григорьевич весь ушел в молитву, прося убиенного Императора Павла Петровича не вменить ему в вину того, что “яже неведением” так недавно он считал Его жестоким, безрассудным тираном…
За всю священную службу так и не встали с колен тамбовские ходоки. Двуперстием истово осеняли себя нижегородские староверы. На иных глазах стояли слезы. Точно Император Павел Петрович был изведен злодейской рукой не пятьдесят лет назад, а этой ночью, точно народ пришел к Его открытому гробу отдать последнее лобзание.
V.
Сорок два года живу Я на свете: Бог поддерживал Меня. И теперь, может быть, даст Мне силу и разум нести тяжкое бремя, Им на Меня возложенное. Возложим все упование на Его благость”.
(Слова Наследника Цесаревича Павла Петровича Ф. В. Ростопчину пред восшествием на Престол 7 ноября 1796 г.).
Литургия кончилась, должна была начаться панихида. В отблеске аскетического величия, в золотой митре с Крестом,[ 11 ] из открытых на все створы Царских Врат медленно вышел Митрополит Филарет.
—”Исполла эти деспота!”…
Приняв от помощника жезл и осенив себя крестным знамением, Митрополит произнес:
— Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Благоговейно закрестился Собор, и как-то весь подался вперед…
И обратясь в направлении гробницы Павла Петровича, начал Владыка святительское поучение:
— Боговозлюбленный и Боголюбивейший Царь! Паства моя возлюбленная!
Рече Господь: “Ниже вжигают светильника и поставляют его под спудом, но на свещнице и светит всем, иже в храмине (Ев. Матф. гл. 5, ст. 15).
Все мы собрались здесь для молитвы об упокоении души в Бозе почивающего Благочестивейшего Государя Императора и Самодержца Всероссийского Павла Петровича, Августейшего Родителя Богом нам данного Государя Императора. Ныне истекает пятьдесят лет со скорбного дня Его праведной кончины. Господь привел и меня в сие Святилище Истории принести здесь пред Престолом Всевышнего Безкровную Жертву…
— “Свет возсия Праведнику и правым сердцем веселие” — говорит Псалмопевец. (Пс. 96, ст. 11).
Воистину справедливо свидетельство сие! И зря любовь народную к сему зде почивающему Монарху, со слезами великими у гробницы Его возжегшей свещи своя, с тем же Святым Псалмопевцем во умилении воскликнуть радуюсь: “Яко предварил еси Его благословением благостным, положил еси на главе Его от камени честна”. (Пс. 20, ст. 4).
— Славу и велелепие возложивши на Него. Яко даси Ему благословение в век века, возвеселиши Его радостию с Лицем Твоим… (Пс. 20, ст. 6 и 7).
От самых юных лет избрал Господь Раба Своего Благочестивейшего Императора Павла Петровича, зря правду и милость Его, благостыню сердца неизреченную. Любя и испытуя Его, послал Господь болезнь Ему в самые ранние годы, от коей восставил ко славе Своей, да знаменуется пред лицем всех людей Промысел Божий. Рече тогда сей Царственный Отрок Благочестивейшей Родительнице Своей Государыне Императрице Екатерине Алексеевне желание Свое, да созиждется в Первопрестольной столице Государства Российского больница для убогих и сирых людей. И с радостию велией исполни Державная Матерь Его хотение возлюбленного Отроча Своего и созда в древнем стольном граде больницу, Павловскою в честь добротолюбия Его нареченную, в память сего златницу повелев изготовить: “Свобождаяся сам от болезни, о больных промышляет” [ 12 ]…
От юности Своея до кончины безвременные был близок ко Господу сей Боголюбивейший Царь. Господь особо приемлет детские молитвы, видит слезы младенцев и присещает на них свет Лица Своего, творя тайная въяве. Лелея Отроча млада и в страсе. Божием утверждая, — такожде зде в Бозе почивающая, — Государыня Императрица Елисавета Петровна предаде в наследие Императору Павлу Петровичу лучшая от сокровищницы души Своея — Свою веру глубокую. Близкий же ко Господу, Благочестивейший и благороднейший Император Всероссийский Павел Первый стал близок и сердцу Православного народа Русского, ибо светила в очах Его Правда и Милость Божия. На страже Государства Российского встать готовясь, рек сей праведный Монарх: “Желаю лучше быть ненавидимым за правое дело, чем любимым за дело неправое” [ 13 ]…
— “Верховная власть вверяется Государю для единого блага подданных. Государь, подобие Бога, преемник на земле высшей Его власти, не может равным образом ознаменовать ни могущества, ни достоинства Своего иначе, как постановя в Государстве Своем правила непреложные, основанные на благе общем и которых не мог бы нарушить Сам, не перестав быть достойным Государем” — так помышлял о Долге Своем благодетельный Миропомазанник Божий. [ 14 ]
— “И было сердце Царево в руце Божией” (Пр. гл. 21, ст. 1). Все были равны в очах Государя сего, знаменитый вельможа ли, убогий и простолюдин. И нес народ Русский к Нему печали своя, и утолял Он их щедро, оттирал слезу сирот и вдов, заботился о хлебе насущном для нищего.
Для зла и неправды же был грозен, карал строго, кто шел против Правды Царя Небесного и Законов, на благо всего Русского народа Им особливо данных.
На раменах Своих Державных нес Он крест великого Служения Своего, правя Божией Милостию Отечеством нашим. На Нем, и на всех Российских Миропомазанниках Божиих, Православная Церковь сосредотачивала особую любовь Свою, как “Возлюбленной Отрасли Давида” и “Женихе Церковном”. И токмо опочивальня видела всю скорбь и молитвы Его о народе, Ему Божиим Промыслом вверенном, и се, как Служитель Бога Живого, свидетельствую вам, что иные места, где свершал Он молитвенный подвиг Свой, положительно истерты от долгого бдения и поклонов земных [ 15 ]…
— “От Господа стопы человеку исправляются” говорит Священное Писание (Пс. 36, ст. 23). Жизнь всех человеков находится в руцех Божиих. Бог дает человеку жизнь. Он же посылает и смерть. Иногда сподобает и добропобедного венца мученического для Царствия Небесного во веки. Он же дает человеку премудрость погублять и отвергать разум разумных и премудрость лживых мудрецов. В продолжении всего нашего житейского поприща Господь ведет нас путями, только Ему единому ведомыми. Да воистину! Велий Господь и велия крепость Его, и разума Его несть числа, нет возможности постигнуть тайны Божии. Всевышний Царь Царей, владея царствами и племенами, дарует над ними господство ему же хощет (Дан. 5, 21) возносит избранного от среды подобных Ему по Образу и Подобию, требует от всякой души человеческой повиновения властям предержащим, коим дается “сила и держава” от Господа (Прем. 6, 3) для спокойствия и благоденствия народов. Един есть Господь и Законоположник, едина власть, едино Богоначалие над всем. “Всех почитайте, братство любите, Бога бойтеся, Царя чтите” — глаголет Святый Первоцерковный Апостол Петр (I Посл. Петра 2, 17). Отсюда проистекает учреждение между людьми законного начала и власти. А потому наш возлюбленный Монарх есть Избранник Божий, Свыше данный Святой Богоносной Руси, как особый дар Божий для благоденствия Русского народа. Денно и нощно, непрестанно мы должны благодарить Бога, что нашему земному Повелителю, Государю Императору Им дана Самодержавная неограниченная власть как Помазаннику и Избраннику Своему, дабы в таком многомиллионном государстве, как наше, во всем управляла бы Единая Воля, был бы во всем строй и порядок, ибо многоначалие и разноволие разрушает все. По слову Святого Апостола — “Тайна бо уже деется беззакония точию Держай ныне дондеже от среды будет” (II Посл. Фес. 2, 7). Сей “Держай” и есть наш Благочестивейший Миропомазанный Царь. И до тех пор не страшна Святой Руси никакая беда, дондеже Православный Царь и Православный народ будут воедино, и Русские люди будут видеть в лике Царя Своего Отца, а Царь в них Своих Богоданных детей, как Блаженные Памяти Государь Император Павел Петрович, память кончины которого совершаем и к чьей Гробнице притекли благоговейно воздать наше поклонение…
— “Свидения Твоя уверишася зело. Дому Твоему подобает Святыня Господня в долготу дний”(Пс. 92, ст. 5)…
Да пребудет неугасима вера народа Русского в Бозе почивающего Императора, то предстательство Его за него пред Престолом Господа Славы, кое много может [ 16 ]. Поборствуя Правде и Милости при жизни, и ныне во блаженных селениях Он предстоит за нас пред Царем всех Царей с усердным дерзновением…
Да сохранит Господь наш, Им избранный и благословенный Царский Род до скончания века, на страх врагам, во славу Божию и во славу благоверноподданного народа Русского.
Скажем и вечную благодарную память Всем Царственным Хозяевам Земли Свято-Русской, Коих Останки покоятся под сводами сего храма.
И, возжегши светильники сердец наших, помолимся о упокоении души Раба Божия Благочестивейшего Государя Императора Павла Петровича. Аминь.
— Хорошо сказал Владыка Митрополит! Так и есть, так и Я чувствую именно! — услышала ближайшая Свита слова Императора Николая Павловича.
В Царской руке, и в Соборе у каждого, любовно затеплилась скромная свечечка…
VI.
“Если Я буду Императором хоть на один час, то покажу, что был того достоин”.
(Слова Императора Николая Первого утром 14-го декабря 1825 г. собранным пред Ним начальникам Гвардейских частей).
Гробница Императора Павла еще вся была окутана фимиамом, еще горели свечи. Длинною чередой пройдя, чтобы поклониться гробнице Павла Петровича, народ постепенно расходился.
— Слава Тебе, Господи! Сподобил нас поклониться Павлу Петровичу”…
Прошли староверы. Прошли и тамбовские ходоки. Умиленно старшой из них, — тот самый, что говорил с Иван Григорьевичем, молвил, погладив свою бороду:
— Проповедь-то какую Первосвященник сказал, на то и Преждеосвященство самое! Во какой был Батюшка наш Павел Петрович! Все перескажем дома до точности…
“Государь Император и Самодержец Всероссийский Павел Первый родился в 1754 году 20 сентября, вступил на престол 1796 года ноября 6-го. Великим магистром Державного ордена Св. Иоанна Иерусалимского 1798 года декабря 18. Скончался 1801 года марта с 11 на 12-е, погребен того же месяца 23-го числа” — прочел Иван Григорьевич.
— Вот где лежит Он, близкий Царь, Державный Рыцарь, душу положивый за народ Свой, сраженный темною силой на страже Богом Ему вверенной России! Венценосный Поборник Правды, Недруг зла, Мученик на Троне, загробный Печальник сирот и вдов, убогих и обидимых!
Теперь он наедине, как на духу, с близким Царем! Никто не мешает излить убиенному Императору Павлу Петровичу свою мольбу о Правде, Милости и Чудесной Помощи!
Благоговейно припал Иван Григорьевич к слегка теплой от огня бесчисленных свеч, будто живой надгробной плите. Трепетно мерцала близкая лампада, точно душа умученного за Правду Венценосного Раба Божия Павла.
В Соборе не было почти никого, кроме нескольких офицеров, осматривавших победные трофеи Российского оружия. Среди них — высокий статный генерал в белом колете Конной гвардии, и другой, много моложе — в голубом мундире Атаманского полка. Рассматривая у гробницы Петра Великого турецкий флаг — трофей бессмертной Чесмы, офицеры обратили внимание на Ивана Григорьевича, недвижно стоя на коленях припавшего к могильной плите Императора Павла Первого.
Генерал-конногвардеец, отделившись от спутников, тихо направился к гробнице Павла Петровича. Чуть поодаль за Ним подошел офицер-атаманец, а за тем — генерал с вензелями на эполетах и аксельбантами.
Весь уйдя в молитву, Иван Григорьевич совершенно не заметил приблизившегося генерала и исступленно шептал:
— Батюшка, Павел Петрович! Прости мне окаянному! Считал я Тебя, Государь, по чужому наговору, тираном и безумным… Теперь знаю, как любил Ты нас, народ Свой. Верую, Государь, даже за гробом, нет у Тебя просящему отказа! Царь Правды и Милости, всем обидимым Близкий Царь! Спаси, Батюшка, помоги! Кроме Тебя, Государь, нет у меня Заступника…
Вдруг кто-то тронул его за плечо и сказал: “Встань!” – да таково властно, что он сразу поднялся и — оторопел!… Величествен и прекрасен был стоявший пред ним генерал. Голубые глаза Его пристально смотрели в самую душу.
— Что у тебя такое? — спросил Он, и это “ты” прозвучало так понятно.
— Вот пришел поклониться… — растерянно указал Иван Григорьевич на гробницу Императора Павла Первого.
— Ты о чем-то просил?
— О деле моем судебном… Отказали везде…
— Несчастные Русские Цари! Даже почившим не даете вы покоя вашими кляузами. Изволь рассказать подробно…
Бедный Иван Григорьевич смутился окончательно. Невнятно лепетал и понес о своем деле такую околесицу, что совсем сбился…
— Что с тобой? Ничего не поймешь даже!
Иван Григорьевич коснулся рукой надгробной плиты Павла Петровича, и с отчаянием помыслил: “Помоги, Батюшка!”
И вдруг — сам себя не узнал — как по писаному полилась плавная исповедь. Сам баснописец Дмитриев не мог бы выразить лучше…
— Саша! — обратился к атаманцу величественный Генерал. — Подойди ближе. Я хочу, чтоб Ты послушал. То, что, быть может, еще не удастся Мне, придется довершить Тебе…
Рассказ Ивана Григорьевича был многословен. Не забыты были даже Микулишна, Дмитриев, тамбовские ходоки, нижегородские староверы…
— Вот и выходит — закончил Оровцов, — жалует Царь, да не милует псарь, а за тем сила…
— А знаешь ли, каково бывает псарям, если о том проведает Царь?— слегка усмехнувшись, спросил Генерал. — Подал ли ты уже на Высочайшее Имя?
— Куда там! Сами знаете: до Бога высоко, до Царя далеко…
— Гораздо ближе, чем ты думаешь!…
— К Нему близко, — показал Генерал на гробницу Павла Петровича, — ко Мне не дальше… Раз уж пришел к Близкому Царю — в накладе не останешься…
— Эдя! — позвал Он генерала с вензелями на плечах. [ 17 ] Распорядись, чтоб дело его из Сената было доставлено Мне. Я хочу ознакомиться Лично.
Представь также Мне тамбовских ходоков и нижегородских староверов. Чтоб не ушли только. Скажи, что зову к Себе в гости. И Микулишну также…
А Микулишне еще — Мой Портрет, чтобы Я ей был близок, как и Отец…
Иван Григорьевич стоял сам не свой. Только тут он понял, что Генерал-конногвардеец — Сам Государь Император Николай Павлович, а офицер-атаманец — Наследник Цесаревич Александр Николаевич.
— Тебе в Петербурге делать больше нечего, — обратился Он к Ивану Григорьевичу. Спокойно езжай домой, Я все беру в Свои руки. Озаботься, Эдя, чтоб ему хватило на дорогу…
Ни жив, ни мертв смотрел Иван Григорьевич на Государя [ 18 ]…
Собственноручная резолюция Императора Николая Павловича по делу о иске Палицкого к Оровцову гласила:
— “Отменить все решения от уездного суда до Сената включительно. Оных членов присутствия уездного суда самих предать суду, как судей неправедных, немилостивых и мздоимных. Дело передать на новое рассмотрение, вменив судьям от Моего Имени в долг службы Правду и Милость. О последующем донести Мне особо. Палицкому сделать должно внушение, дабы псари его были на своем месте. НИКОЛАЙ”.
Царская Воля, как всегда, сочеталась с Законом, Правдой и Милостью. От Держанного Отца к Державному Сыну по преемству перешло право близости Царя к народу и народа к Царю…
— “Не нам, не нам, а Имени Твоему!”. [ 19 ]
ПРИМЕЧАНИЯ:
[ 1 ] При заседаниях в Сенате обязательная форма одежды — мундир. По традиции же, еще с Петровских времен, мундир в Сенате был всегда расстегнут, и застегивался лишь в присутствии Государя Императора.
[ 2 ] Свидетельство графа Ф. В. Растопчина.
[ 3 ] Раздражительность Императора Павла Первого происходила отнюдь не от природного характера Его, а была следствием попытки отравления Его ядом в бытность Наследником Престола. Лишь с большим трудом Он был спасен Лейб-Медиком Фрейгангом. Свидетельство Князя П. П. Лопухина. Также см.: Шильдер “Император Павел I”, стр. 580-582.
[ 4 ] “Лопухин, сестра которого была замужем за сыном Ольги Александровны Жеребцовой, утвердительно говорит, что Жеребцова получила из Англии, уже после кончины Павла, два миллиона рублей для раздачи заговорщикам, но присвоила их себе”. Е. С. Шумигорский, “Император Павел I”, стр. 199.
[ 5 ] См. “Записки Генерала Н. А. Саблукова о временах Павла I и о кончине этого Государя”, “Записки” Августа Коцебу и др. свидетельства.
[ 6 ] Именной Указ Императора Павла Петровича от 16-го февраля 1797 г.
[ 7 ] По Восшествии на Престол Император Павел Петрович впервые повелел привести к присяге Себе крестьян. До того за них присягали помещики.
[ 8 ] Собственноручный Рескрипт Императора Павла Петровича на имя Тамбовского губернатора:
“Получа рапорт Ваш сего месяца сентября 5 числа касательно крестьян, полковником Давыдовым проданных на вывоз помещикам Хвощинскому и Мартынову, повелеваю Вам оставя крестьян сих на прежнем их месте, сделать от Лица Моего оным помещикам наистрожайший выговор за учиненные ими крестьянам через сие намерение расстройку и угнетение. Вам же изъявляю Мое благоволение за донесение Ваше, сопряженное с человеколюбием и добрым порядком, всегда сходственным с волею Моею”.
[ 9 ] Император Павел Петрович по отношению к старообрядцам оказал редкую веротерпимость. В начале 1798 года Им разрешено было в самых недрах старообрядчества Нижегородской губернии — иметь свои церкви и при них священнослужителей. Такое великодушие вызвало в старообрядчестве движение к воссоединению с Православной Церковью. В 1800 году Митрополит Платон составил правила единоверия, а вслед за тем Указом от 27 октября 1800 г. старообрядцам разрешено было строить свои церкви. После злодеяния 11 марта 1801 года старообрядцы, — как свидетельствует генерал Н. А. Саблуков, — пользовались всяким случаем, чтобы выразить свое сочувствие удрученной горем Вдовствующей Супруге Императора Павла Петровича — Государыне Императрице Марии Федоровне. В знак соболезнования, со всех концов России Государыне в огромном количестве присылались образа с соответствующими надписями из Священного Писании. На одном из них была знаменательная надпись: “Благополучно ли, Замврий, убийца Государя своего?” (IV Кн. Царств, Гл. 13, ст. 81), приводившая и бешенство участников цареубийства.
[ 10 ] Рвы существовали еще и в восьмидесятых годах прошлого столетия.
[ 11 ] Первоначально крест на митре имел только Митрополит Киевский — в память Крещения Руси. Потом уже крест на митру был пожалован Митрополитам Петербургскому и Московскому.
[ 12 ] “Русский биографический словарь”, С.-Петербург. 1902.
[ 13 ] Из письма Наследника Цесаревича Павла Петровича в 1776 г.
[ 14 ] Из того же письма Наследника Цесаревича Павла Петровича.
[ 15 ] Записки генерала Н. А. Саблукова, стр. 7.
[ 16 ] В 1915-16 г.г. причтом Петропавловского Собора издано отдельной книгой описание сотен чудес у Гробницы Императора Павла Петровича.
[ 17 ] Министр Императорского Двора Генерал-Адъютант граф В. Ф. Адлерберг. Император Николай Павлович дружественно звал его не иначе, как “Эдя”.
[ 18 ] Случай в Петропавловском Соборе описан по устному рассказу о том очевидца события — одного из Флигель-Адъютантов Императора Александра Второго, впоследствии видного Генерала-от-Кавалерии.
[ 19 ] Пс. 115, ст. 1. Личный девиз Самодержца Всероссийского Павла Первого.
| 
