«Наши управленцы не скупятся на приятные сюрпризы. Получила сейчас повестку явиться с паспортом в райсовет по эвакуации. Сейчас идет бешеная высылка людей, т. к. иначе нельзя же назвать насильственную эвакуацию. При эвакуации человек теряет право на свою площадь и имущество. Для меня эвакуация равносильна смерти, и лучше уж покончить с собой здесь, чтобы не умирать от сыпняка в вагоне. Чудовищно. Целую жизнь собирала книжку за книжкой, если что и ценю, это умственный уют, свой угол. И вдруг все бросить и с 50 рублями в кармане ехать неведомо куда, куда глаза глядят. Может ли быть что-нибудь ужаснее, нелепее в своей жестокости, циничнее наших нравов, правительственного презрения к человеку, к обывателю. Слов не нахожу. Пойду завтра в Союз композиторов и скажу Валерьяну Михайловичу, чтобы делал что угодно, чтобы отменить эвакуацию, а то я в самом деле повешусь; к сожалению, отравиться нечем. […] В мои годы быть выброшенной на улицу, превратиться в нищую, без угла! С собой можно взять только 30 кг, взять столько, сколько можешь сама поднять и нести. Следовательно, мне надо брать не более 10 килограмм». 23 июня 1942 г.

...

Валерий Кругликов однажды о нем сказал так: - «Я одно могу сказать, чем больше я слушаю Борисова, тем больше мне нравится, как он поет и играет. Он не врет нигде. Ни в словах, ни в музыке, ни в голосе... Русский человек, вообще, не врет - ему это незачем. Ни в каком смысле. Врет - значит нерусский...» Своей судьбой и своими песнями русский поэт Юрий Борисов свидетельствует не только о трагичности бытия, но и возможности возвышенного человеческого существования в нечеловеческих условиях.

Наступил сентябрь, но стояла совсем не осенняя, а по-летнему тёплая погода. Однако осень, хоть и медленно, но всё же вступала в свои права – на листьях берёз и других деревьев появился лёгкий, едва заметный налёт желтизны – явный признак ушедшего лета.

Три папки с нотными автографами своего старшего сына Леонид Витальевич Собинов привез из Германии в 20-е годы. Тогда невозможно было предположить, что эти ноты останутся единственным свидетельством жизни и творчества талантливого композитора, русского эмигранта Бориса Собинова. В Ярославль папки с нотами сына знаменитого певца попали в 80-е годы ХХ века, когда семья передала много личных вещей Леонида Витальевича Собинова для создания его дома-музея на родине певца. И хотя ценность их была неоспорима, возможность работать с документами появилась не сразу: много времени отнимали текущие дела – создание экспозиции, выставки, поиск материалов, организация и проведение концертов и фестивалей. Да и начинать надо было с жизнеописания сыновей Леонида Витальевича, о которых практически ничего не было известно.

Национальная Организация "Витязей" была основана участником Белого движения (армии генерала Н.Н. Юденича) Николаем Федоровичем Федоровым (1885–1984). Еще в 1922 г., будучи секретарем международного Христианского Союза Молодых Людей (ХСМЛ) в Таллине и желая внести в этот Союз большее русское национальное содержание, Федоров основал молодежную русскую дружину ("Союз Русской Молодежи"). Переехав в 1926 г. Париж, Федоров основал 5-й отряд скаутов при Русском Студенческом Христианском Движении во Франции (РСХД действовало под омофором митрополита Евлогия). 18 мая 1928 г., неудовлетворенный аполитичностью скаутизма, Федоров создал первую дружину "Витязей" при РСХД. Впоследствии отряды витязей при РСХД были основаны в Нарве, Риге, Софии, Праге, Брно, Берлине, Харбине.

Страшно во время следствия было только одно: окно за спиной следователя… Комната на пятом этаже. Стул, стол, следователь, а за спиной его большое окно. Вот там-то, за этим окном, вся мука моя и боль. Следователь не подозревал ни о чем, я лишил его этого удовольствия… Дело в том, что «серый дом» НКВД возвышался как раз напротив сада Дома пионеров. А в саду – домик, а в домике – окошко, а в окошке – свет… Я вижу – это мой дом! Это мой свет. Там Владик… Я его только что купал в тазике…

Он сделался символом для многих тысяч, якобы покоренных европейцев, которые все еще оказывают сопротивление Гитлеру. Он своей отвагой и успехами воодушевил иных, как румынского патриота Иону Минулеску, который беспокоит нацистов в Карпатах, наших карпаторусских партизан, которые уничтожают тыл мадьярской, немецкой и румынской регулярных армий, а албанские и черногорские партизаны докучают итальянскому флангу на Адриатическом побережье. Бесспорно, что Дража Михайлович превзойдет легендарных героев и память о нем будет так долго жить, как долго будет вспоминаться теперешняя война.

И западные писатели, и некоторые русские историософы потратили немало умственных усилий и печатной бумаги, чтобы “объяснить”, почему и как русский народный дух сделал возможным торжество большевистской власти в России в 1917-1918 гг. В действительности русский народный дух в то время был или апатично-нейтральным (у огромного большинства народной массы) или активно-враждебным (у почти всей интеллигенции), в отношении большевистской власти, и держалась она в то время на весьма тонкой нитке. А удержаться ей помогли не таинственные глубины русского народного духа, а - как о том непреложно свидетельствуют холодные архивные документы -силы гораздо более реальные и прозаические: штыки латышских батальонов и систематические многомиллионные субсидии имперского германского правительства.

Хотя он был довольно аполитичным человеком, но Февральскую и Октябрьскую революции 1917 года встретил благосклонно. Неплохо отнеслась к певцу и советская власть: Собинову присвоили звание народного артиста Республики, он стал депутатом Моссовета, его наградили орденом Трудового Красного Знамени. Между тем оба его сына от первого брака были офицерами и служили в Белой Добровольческой Армии. Младший Юрий умер в 1920 году от ран, а старший Борис эмигрировал в Германию, где стал довольно известным композитором. В 20–е и 30–е годы отец и сын встречались в Европе, когда Леонид Собинов приезжал туда с концертами. В 1945 году после взятия Берлина советскими войсками Борис Собинов жил в американской зоне оккупации. Он был приглашён коммунистами устроить концерт для русских солдат (ну, как же бывший офицер мог не откликнуться на такое приглашение – для русских же солдат!), но после концерта сын великого певца был арестован карательными органами, переправлен в совдепию и приговорён к 10 годам концлагеря, отбыл срок "от звонка до звонка", вышел искалеченный и больной туберкулезом, от которого вскоре умер.

Концентрационный лагерь на Колыме в районе Магадана был таким же, как все советские лагеря: забор из колючей проволоки, вышки с вечно бдительными охранниками, вечерние переклички, скудная еда и нечеловеческие условия труда... Единственная разница была в том, что с Колымы некуда было бежать, и никто не хотел быть сожранным дикими зверями. Дни отдыха часто заменялись работой в честь какого-нибудь советского достижения или одного из тиранов, подобных Ленину или Сталину. Навигация обычно прекращалась в начала сентября, и поступление новых рабов откладывалось до весны. Люди, погибшие в течение зимы, летом заменялись новыми "врагами народа", и так продолжалось год за годом. Такой была атмосфера, в которой епископ Онуфрию довелось закончить свой земной путь.

В ту минуту, когда подали последнее блюдо — любимую гурьевскую кашу, — началась сильная качка, раздался треск и страшный грохот, все повалились на пол, крыша вагона стала рушиться на пассажиров. Императрица была оглушена и погребена под грудой обломков. Придя в себя, она отчаянно закричала по-французски: «Что с моими детьми?»

За подвиги черноморских моряков во время обороны Севастополя Император Александр II Высочайшим приказом от 26 ноября 1856 года пожаловал им до того небывалую награду, о которой в приказе сказано так: «изображение святого Георгия поместить в стеньговых флагах, брейд-вымпелах и вымпелах по чинам на тех судах, которые будут укомплектованы поименованными экипажами…» После Крымской кампании Черноморский флот был преобразован во флотилию, в это время и забылась пожалованная за подвиги Севастопольцев награда.

Третьи петухи пропели, и нерушимая тишина спящего селения стала оживляться редкими звуками, отрадными слуху и сердцу. Серебристо заструилась нежная песня пастушьей свирели, и радостное мычание было ей ответом. Заскрипели ворота, застучали калитки. Тучные стада, и белокудрые отары потянулись по озарённой первым багряным лучом дороге к пастбищу, мимо утопающих в зелени садов. Но внезапно громовый раскат сотряс небо, другой, третий, нарастая, приближаясь, унося без следа утреннюю негу. Заволновалось стадо, заметалось, повысыпали люди из домов, боязливо поглядывая в сторону начинающегося боя. Грохот нарастал и, когда солнце вошло в силу, был уже непрерывным.

Решение о строительстве Великого Сибирского пути, крупнейшей в мире железной дороги, далось русскому правительству нелегко. Не единожды этот вопрос рассматривал Комитет министров. Разговоров, споров и бумаг было много, а дело десятилетиями не сдвигалось с мертвой точки. И так вплоть до 1886 года, когда появляется высочайшая резолюция императора Александра III. Сплошная через всю Сибирь железная дорога станет царской дорогой. И будет построена вопреки мнению большинства министров, членов Государственного совета и множеству самых разных обстоятельств.

В начале 1930-х в Советском Союзе была восстановлена паспортная система, отмененная после событий 1917 года. Почти сразу в городах начались массовые аресты "нарушителей паспортного режима". Весной 1933 года милицейские и чекистские патрули хватали на улицах Москвы, Ленинграда и других городов людей без документов, а затем отправляли их товарными вагонами в Сибирь.

Фильм посвящен Николаю Николаевичу Никулину, знаменитому ученому, как говорят о нем коллеги – историку искусств от Бога, ставшему звездой в плеяде эрмитажных научных сотрудников. Во всем мире Никулина до сих пор считают прекрасным знатоком искусства старых европейских мастеров. Он воспитал несколько поколений замечательных искусствоведов, написал более 200 научных трудов. А еще он написал книгу воспоминаний о войне... О Никулине в фильме говорят его коллеги, родные, друзья, ученики. А рассказы самого Никулина на видео настолько пронзительны, что этому просто невозможно не верить.

Казанский собор в Санкт-Петербурге — лучшая и самая известная работа Воронихина, в ней он показал себя непревзойденным мастером позднего классицизма, создав одно из самых запоминающихся зданий Петербурга, один из символов города. Одновременно со строительством Казанского собора зодчий воплощал в жизнь еще несколько фундаментальных проектов; в 1800-е годы он оказался одним из самых востребованных русских архитекторов. Много работал Воронихин для семейства Строгановых, с 1803 года реставрировал после пожара дворец в Павловске, где жила вдовствующая императрица Мария Федоровна, причем выполнял дизайн не только интерьеров, но и мебели,осветительных приборов, ваз и пр., создавая единый художественный образ.

“Право на безчестье” мы заслужили полностью – мы даже не ощущаем безчестья. Мы давно потеряли не только всякий стыд, но самое понятие чести нам совершенно незнакомо. Мы рабы, и психология у нас рабская. У всего народа. Нам теперь, как неграм времен дяди Тома, даже в голову не приходит, что Россия может быть свободной; что мы, русские, можем получить “вольную”. Мы только, как негры, мечтаем о лучшем хозяине, который не будет так жесток, будет лучше кормить. Хуже не будет, и это пароль всего пролетариата, пожалуй, всех советских жителей. И ждут спокойно этого нового хозяина без возмущения, без содрогания.

И на Туломе «чудеса» творились. То девку обнаружат повешенную на ветке за ноги, юбка завязана на голове, а там песку и щепок набито. То парень на чердаке голый, живот вырезан, тряпками набит, завонялся. В карты урки проигрывали, «наказывали», даже квартиру начальника лагеря однажды проиграли. Никакая охрана не помогла – ночью квартиру обокрали. И проститутки «работали», никакой комендатуре не угнаться, никакой карцер не помогал. Одна девка как-то готовилась на волю, решила «подработать», устроилась в туалете на окраине зоны. Брала пятьдесят копеек или пачку махорки. Когда ее забрали – уже было десять пачек махорки и 15 рублей.