Почему же сам народ, вся его много миллионная громада не встанет и в гневном порыве не сметет шайку партии коммунистов, его истязующую? Почему красная армия, кость от кости и плоть от плоти народной, не повернет свои штыки против изменников народа и его душителей? Почему оставшаяся в России интеллигенция, мозг народа, издавна боровшаяся против самодержавия во имя русской свободы и тысячью нитей связанная с толщей народной, не подымет этого народа против убийц народной свободы? Почему волна всеобщего стихийного гнева не сметет тут тонкую стенку из ста или полутораста тысяч людей коммунистической партии, которая отделяет Россию от возможности войти равноправным членом в семью цивилизованных наций и зажить человеческой жизнью, в мирном труде и при дружной поддержке всего мира залечивая свои раны? Или, быть может, правы те иностранцы, которые, издали глядя на непонятную им Россию, в недоумении разводят руками и говорят порою: «должно быть, русским нравится есть друг друга, раз они терпят такой порядок».

Очнулся я на руках у тётки Машки. Она осторожно мягкой влажной тряпкой обтирала мне лицо и крутым матом несла всех местных «генералов» и «генералиц»: — У, нелюдь проклятая… сучья падаль… рабьи души… вместо немчуры с мальками воюют! Нечисть дьявольская мальков не трогает, Бога боится, а вы кто? Из какой скорлупы вылупились, какая тварь вас высиживала?! Дезертирщики, рожи легавые! Хайла-то на дитячьих пайках отъели и беситесь от безделья… Плакатишку начертили бы: «Малявок бить — не немца рубить» — да и сидели бы под ним, в тряпочку бздели, псы государственные… А эти воспиталки, — фу, прости Господи, никто их, шалав, не дячит, — так вот они и лютуют над вами, поскрёбышами. Винцо бы лучше красное пили, а не кровь людскую, фараоновы шаркухи…

Оба брата моей матери кончили Тифлисский кадетский корпус, и, конечно, я всей душой рвался туда же. Моя мать была категорически против этого. Она считала, что военная карьера не дает материального обеспечения, в чем она убедилась на примере своего отца, братьев и мужа. Но я, девяти лет отроду, проявил твердость характера: только корпус! Отец не поддержал мою мать, и она махнула рукой — пусть идет!

Первая половина XI столетия. После смерти князя Владимира киевский престол завоевал один из его сыновей - Ярослав, Фильм - о борьбе, которую вел новый киевский князь с внутренними и внешними врагами Руси. Параллельно развивается сюжет драматической любви Ярослава Мудрого к простой девушке Любаве.

Егор Петрович Врангель происходил из дворян Курляндской губернии. В 1817 году он вступил в службу юнкером в Александрийский гусарский полк, где и произведен в корнеты 24 апреля 1818 года. 4 мая 1821 г. – переведен в Нарвский драгунский полк, командиром которого в то время состоял бывший Александрийский гусар, полковник Е.И. Гельфрейх. Вскоре по переходе на службу в указанный полк, стоящий в г.Прилуках, Врангель был назначен состоять адъютантом при начальнике штаба 4-го пехотного корпуса, генерал-майоре Аф.Ив. Красовском, хорошо известном старым Александрийцам, участникам похода 1812 года. Это был тот Красовский, славный соратник Александрийских гусар в деле у Борисова 9-го ноября, который со своими егерями особенно отличился при взятии борисовских укреплений графом К.О. Ламбартом.

Егор Петрович Врангель происходил из дворян Курляндской губернии. В 1817 году он вступил в службу юнкером в Александрийский гусарский полк, где и произведен в корнеты 24 апреля 1818 года. 4 мая 1821 г. – переведен в Нарвский драгунский полк, командиром которого в то время состоял бывший Александрийский гусар, полковник Е.И. Гельфрейх. Вскоре по переходе на службу в указанный полк, стоящий в г.Прилуках, Врангель был назначен состоять адъютантом при начальнике штаба 4-го пехотного корпуса, генерал-майоре Аф.Ив. Красовском, хорошо известном старым Александрийцам, участникам похода 1812 года. Это был тот Красовский, славный соратник Александрийских гусар в деле у Борисова 9-го ноября, который со своими егерями особенно отличился при взятии борисовских укреплений графом К.О. Ламбартом.

После того как Ельцину удалось укрепить свою власть, правительство получило возможность сделать еще один серьезный шаг к рыночной экономике. В 1992 году Егор Гайдар отпустил цены на многие товары, однако подавляющее большинство российских компаний оставались собственностью государства. Но теперь препятствие (парламент) было устранено, и массовая приватизация получила зеленый свет.

Вторая, левая половина нижнего этажа принадлежала Жабе и её помоганцам. Не удивляйтесь, начальницу нашего детприёмника НКВД СССР звали Жабой, и не только воспитанники — враги народа, но и её подчинённые — за глаза. Эта точная кликуха затмила имя и отчество, при попытке вспомнить, как её всё-таки величали, вспоминается только огромная усатая жирная тётка с коротенькими толстыми ручонками, со многими подбородками при отсутствии шеи и маленькими, выпуклыми лягушачьими глазками, обязательно ряженная в зелёно-болотные платья, шёлковые или шерстяные, в зависимости от времени года. Вспоминается ещё одна странная особенность её — подпрыгивать и топать на провинившегося сразу двумя грузными ногами, вытаращивая при этом свои круглые жабьи глазки до огромных размеров. Служа в ведомстве Лаврентия Павловича, она ещё по совместительству художничала — писала картины масляными красками. Энкавэдэшные достоинства совмещала в себе с талантом великой художницы-сталинописки.

Период Гражданской войны навсегда останется в истории как время анархии, жестокости и разрухи. Именно эта эпоха подарила миру множество одиозных личностей, упивавшихся своей безграничной властью и дававших волю самым отвратительным порокам.

Батумский поезд медленно тронулся, постепенно набирая ход. На перроне было мало народу; высокая фигура моей матери и рядом с ней маленькая бабушка становились все меньше и меньше. Мать все время крестила меня, как это поколениями делали матери российского служилого сословия, расставаясь со своими близкими. Мне только что исполнилось 16 лет, и мысль, что может быть я вижу мать в последний раз, не приходила мне в голову. Уплыл вокзал, замель-кали окраины "Тбилис-калаки" - "Жаркого города", умень-шалась и гора Мтацминда с ее фуникулером и церковью Св. Давида. В ограде этой церкви похоронены Грибоедов, растер-занный в 1829 году персидской чернью в Тегеране, и его юная красавица-жена, на всю жизнь оставшаяся верной своей первой девичьей любви. Этот исторический символ русско-грузинской близости на фоне долин Грузии и гор Кавказа живет в моей памяти. Говорят, что воспоминания детства и любовь к родному очагу особенно сильны у славян и семитов. Вероятно, так оно и есть. Последующие впечатления не заслонили у меня ни Судебную улицу в Тифлисе с видом на арсенал, ни "Замок коварства и любви" около Кисловодска, ни красоту весеннего разлива Волги. В своем длительном жизненном путешествии я видел много стран и встречал много разных людей, от королей и патриархов до кочевых бедуинов Иудеи и диких индейцев Мексики. Я хочу поделиться тем, что я ви-дел за 75 лет своей жизни, с поколениями нашей Великой Страны.

Но что же он разумел под Россией? Не территорию, конечно, а именно народ, его душу. Почему трудно ее понять? Во-первых, потому, что она полна противоречий и какой-то непоследовательности — что в ней совмещается много чего-то очень ценного, святого и прекрасного со всякого рода греховностью и безобразием, — терпенья с нетерпеливостью. Русские писатели и в прозе, и в стихах неоднократно давали характеристики русской душе по разным поводам, то говоря о «родине», то просто о России. И везде, везде сквозила эта особенность трудно объяснимых противоречий. Так поэт Некрасов пишет про Россию: Ты и убогая, Ты и обильная, Ты и могучая, Ты и бессильная, Матушка-Русь.

О соціальной правдѣ въ духѣ Христіанства, о соціальномъ значеніи христіанства люди нынѣ говорить стѣсняются; одни, чтобы не стать въ противорѣчіе со своими личными интересами; другіе, чтобы не изобличилось ихъ равнодушіе къ тѣмъ, которые особенно много терпятъ отъ соціальной неправды; третьи, наконецъ, въ лицѣ христіанства видятъ своего злѣйшаго врага, а потому говорить о его соціальномъ значеніи намѣренно избѣгаютъ. Однако, можно ли утверждать, что соціальный вопросъ находится какъ бы внѣ христіанской компетенціи и что подлинное христіанство имъ совершенно не интересуется?

Со времени окончанія послѣдней войны въ Совѣт­ской печати стали распространяться извѣстія о томъ, будто Архіерейскій Сѵнодъ Русской Православной Церкви заграницей вмѣстѣ со своимъ Предсѣдателемъ Высокопреосвященнымъ Митрополитомъ Анастасіемъ во время пребыванія Гитлера у власти были въ сотрудничествѣ съ послѣднимъ и съ его правительствомъ и даже якобы установили во время войны моленія о даро­ваніи побѣды нѣмецкому оружію. Изъ совѣтскихъ источниковъ такіе слухи проникли въ совѣтофильствующую часть заграничной русской и иностранной пе­чати.

Я спросил у доктора, не стучат ли мертвецы по ночам зубами от холода. «Нет, конечно, – ответил он, – у нас мертвецы знают свое место». Все они были здесь, все сидели рядком перед огромной толпой, заполнившей партер Большого театра. Одни скрестили руки на груди, другие положили их на колени, третьи держали в руках папки. Взгляд у всех был неясный, сосредоточенный. Я посмотрел на Луначарского. Он был бледен, щеки чуть покраснели. Лоб покрыт испариной, которую он периодически промокал платком. Калинин как будто дремал, прикрыв под очками глаза. Казалось, президент СССР высечен из старого, пыльного дерева. Я стал разглядывать их ноги, обувь. […]

В череде крестьянских восстаний в Советской России в период Гражданской войны Тамбовское выделялось своими масштабами и массовым характером: повстанческое движение охватило три уезда губернии, число участников достигало 40 тысяч человек. Восставшие действовали в соответствии с собственной политической программой и были хорошо организованы.

Режиссёр Станислав Подивилов. Композитор Владимир Довгань. Кинокомпания «Избор», студия «Мастер–фильм», 2019 год.

Любые сомнения по поводу того, что первые годы ельцин­ской эры обернулись тяжелым провалом, были развеяны демографической статистикой. Эти цифры, даже в самом общем виде, трубят о катастрофе, равной которой мировая история не знает – ее можно сравнить разве что с катастрофой стран, павших жертвой войны, геноцида или голода. С 1990 по 1994 год уровень мужской смертности увеличился на 53 процента, женская смертность выросла на 27 процентов. Средняя продолжительность жизни мужчин в 1990 году и так была невысока – 64 года, в 1994 году она опустилась до 58; теперь по этому показателю россиян обогнали египтяне, индонезийцы и парагвайцы. За тот же короткий отрезок времени средняя продолжительность жизни женщин снизилась с 74 лет до 71. В мирное время такое снижение наблюдается лишь при голоде или катастрофических эпидемиях67 .

Во время Корниловского похода всех раненых возили с собой на подводах. Только после смерти ген. Корнилова тяжело раненых начали оставлять среди населения. В станице Дядьковской было оставлено 107 человек. Кроне раненых, были оставлены: доктор Иванов (хирург), две сестры, два санитара и два большевика-заложника (Лиманский и Корякин). Заложники дали обещание командованию, что защитят нас от самосуда передового отряда красногвардейцев. На рассвете стали свозить нас в здание школы. Лежали в классных комнатах и коридоре, на соломе. Трогательно было прощание с оставлявшими нас друзьями. Они, как бы чувствуя свою вину, смотрели в землю. Мы оставались одни и с минуты на минуту ожидали прихода красногвардейцев. Душевные страдания сильнее физических. Мы забыли про голод, не чувствовали болей, связанных с ранением, и отказывались от перевязок. Тяжело было сознание своей беспомощности. Заложникам не верили. Оставалась надежда только на Бога.

В лютые времена, когда из-за двух усатых вождей в европейской России смертоубийственно дрались миллионы взрослых людей, в нашем сибирском далеке всё было покойно. Наше житие в образцовом детприёмнике энкавэдэшного ведомства, спрятанном в посёлке Чернолучи на берегу Иртыша в далёкой Сибири, не представляло ничего особенного. Жили мы проживали в казённом доме, как говорили в народе, зато в тепле и под крышей крепкого четырёхэтажного кирпичного здания — правда, бывшей пересылочной тюрьмы, ставшей тесной для взрослого люда и отданной под детприёмник. В народе заведение стало обзываться «детскими крестами». На дверях палат виднелись ещё следы кормушек, а с некоторых окон не сняли тюремные решётки. Но нам они не мешали, даже наоборот, между рамой и решёткой мы умудрялись кое-что сныкать. Наш режим был строжайшим, почти тюремным: побудка, зарядка, мытьё рож, завтрак, учение или работа, обед, сон, промывка мозгов, ужин, сортирный час, снова сон — как и предписано последним пенсненосцем Советского Союза маршалом НКВД Лаврентием Павловичем Берией. Но зато спали мы на собственных кроватях с простынями и по красным праздникам и в день рождения Иосифа Виссарионовича Сталина — 21 декабря каждого года — на завтрак обязательно получали по куску хлеба, намазанного сливочным маслом.

Современное есениноведение способствует раскры­тию страниц жизни поэта в полном объеме, уделяя особое внимание выявлению малоизученных момен­тов в его биографии. К ним относится трехлетнее пребывание С. Есенина в Спас- Кле-пиковской второклассной школе с 1909 по 1912 г. Почему именно это учебное заведение было выбрано родителями мальчика, ведь в Рязанской губернии начала XX века существовала возможность получить специальное образование только во второклассных шко­лах, которые находились под эгидой Православной Церкви и были доступны для выходцев из крестьянской среды. Таковых насчиты­валось 12 по одной в каждом уезде, среди них одна женская.