Русофобия – одно из самых мощных и совершенных видов психологического оружия, применяемых против России в среде народов, ещё вчера бывших её частью или пока ещё оной остающихся. В период распада СССР мы уже наблюдали жуткие последствия применения этого оружия в ряде бывших советских республик, где русские подверглись жестокому геноциду. На Украине потребовалось больше времени, чтобы научить одних русских людей убивать других русских людей, полагая себя иной нацией. Весьма странным представляется встречающееся у некоторых авторов заблуждение о том, что русофобия есть плод «советизма». Не приходится спорить, что советская политика внесла немалый вклад в недоброе отношение к России ряда стран советского лагеря. Но утверждать, что она породила русофобию совершенно безосновательно.

Советская Власть коммунистов через свое ГПУ стремится довести до голодной смерти тех людей, которых она стыдится за свои неудачи. Она не дает адм<инистративно> высланным зарабатывать хлеб. Летом в Усть-Сысольске несколько адм<инистративно> высланных крестьян нанялись чернорабочими на одну постройку. Их сняли с работы и отправили: одних — в Усть-Вымь 23 июня, других — в Усть-Кулом и третьих — в Ижму. Чтобы помешать адм<инистративно> высланным служить и работать, с мая для них введена регистрация в один определенный час. До мая регистрировались с 8 до 11 час<ов> дня, и один регистрируется в 7,5 утра, другой в 9, третий в 11 и т<ак> д<алее>. Часы выбраны для большинства самые неудобные. При ненастной погоде нынешнего лета на протяжении короткого часового промежутка отводилось на регистрацию, нельзя <было> выбрать время, чтобы не попасть под дождь. Мокнешь под дождем и простужаешься. Суживанием срока регистрации имеется в виду скорейшее вымирание неугодных для Власти людей.

На грядущую войну работает и тотальная кампания по выкорчевыванию на «Украине» Русского языка. «Языковый фронт» - еще одно звено в формировании образа врага из России и Русских. И хотя официально все проводимые в этой области мероприятия украинской власти преподносятся в качестве мер по «защите украинского языка» и утверждения его в качестве единственного «государственного», полное представление об их истинной подоплеке можно по- черпнуть из даваемого им идеологического обоснования. Обратимся для примера к «Концепции государственной языковой политики», разработанной украинским Министерством юстиции в сентябре 2006 г. Ее положения вполне очевидно демонстрируют против кого направлено острие этой политики.

В историю войн вошли города и населенные пункты, у которых разворачивались наиболее ожесточенные бои и сражения…

Французский Верден и бельгийский Ипр известны всему миру. На белорусской земле, в 120 км западнее Минска, есть свой символ воинской доблести и славы Первой мировой войны — небольшой город Сморгонь.

О «героях Сморгони» в те далекие годы писали газеты и журналы, многие военачальники и общественные деятели бывали на этом участке фронта, известные в последствии люди воевали здесь в разные годы, оставили свои воспоминания в мемуарной и художественной литературе.

Вывод один — социалисты были всегда естественными врагами белых и тем самым несомненно помогали красным, для которых они были во многих отношениях «своими»...

14 марта (1 марта ст.ст.) Русская Православная Церковь чтит память мученицы Дарии Зайцевой. В 1938 году ее расстреляли на Бутовском полигоне. На допросе она не отрицала, что отрицательно относится к советской власти из-за гонений на Церковь.

В советское время деятельность русской промышленности дореволюционного периода и людей, двигавших ее вперед, предавалась очернению. Официальная пропаганда силилась принизить ее достижения, чтобы на фоне этого выглядели более внушительными стройки социализма. Печальной была и участь большинства заводчиков и фабрикантов: если им не удалось бежать за границу, то они становились жертвами красного террора либо свирепой социальной дискриминации как "эксплуататоры" и лишенцы. Подобно тысячам других выдающихся деятелей отечественной индустрии, дожившие до революционного лихолетья, Башкировы претерпели именно это. Матвей Башкиров и его сыновья, Николай и Виктор, подвергались неоднократным арестам, лишению прав, были лишены средств к существованию.

Неудача постигшая вооруженное выступление белых, повела к укреплению коммунистической власти в России. И потому историк, исследующий пути и судьбы русской революции, должен будет всесторонне изучить те причины, которые вызвали неудачу белого оружия.

Авторская программа Виктора Правдюка о событиях, предшествовавших началу Великой Отечественной войны. Об обстановке, сложившейся в политической, экономической жизни Советского Союза накануне войны. 2016. г.

Большевики-самозванцы, вели ожесточённую и непримиримую борьбу не только со всеми наиболее сильными людьми, но и с православием, закрывая храмы и истребляя священнослужителей. До повального массового уничтожения домашних церквей во всех избах дело не доходило – на такой варварский и богохульный подвиг они не отваживались. Поэтому в крестьянских избах, которые большевицкая стихия разорения и истребления обошла стороной, оставались красные углы с иконами и сохранилась древняя традиция регулярно обращаться в молитве к Богу.

ВАСИЛИЙ МИХАЙЛОВИЧ ЧЕРНЕЦОВ родился в 1890 г., происходил из казаков станицы Усть-Белокалитвенской Области Войска Донского. Сын ветеринарного фельдшера. Образование получал в Каменском реальном училище, в 1909 г. закончил Новочеркасское казачье училище. На Великую войну вышел в чине сотника, в составе 26-го Донского казачьего полка (4-ая Донская казачья дивизия). Выделялся отвагой и бесстрашием, был лучшим офице­ром-разведчиком дивизии, трижды ранен в боях. В 1915 году В.М. Чернецов возглавил партизанский отряд 4-ой Дон­ской казачьей дивизии. И отряд этот рядом блестящих дел покрыл неувядаемой славой себя и своего молодого коман­дира. За воинскую доблесть и боевое отличие Чернецов был произведен в подъесаулы и есаулы, награжден многими орденами, получил Георгиевское оружие, был трижды ранен. Однако главное дело жизни «донского Ивана Царевича» было еще впереди...

Непростая эпоха Николая I интересно и обстоятельно отражена в книге Николая Карловича Шильдера (1842—1902), знаменитого русского историка, генерал-лейтенанта, участника русско-турецкой войны 1877—1878 гг. Будучи директором Императорской публичной библиотеки, Н. К. Шильдер имел прямой доступ к уникальным документам и ценнейшим архивным материалам — тщательно отбирая и искусно анализируя их, он до конца жизни работал над историей Николая I. Талантливый, добросовестный и беспристрастный труд о жизни и царствовании императора Николая Павловича станет настольной книгой для всех, кого интересует историческое прошлое России. В книге представлен богатый и во многом уникальный иллюстративный материал, доносящий до современного читателя живой колорит эпохи Николая I. Во времена императора Николая Павловича, обрамленные реформаторскими эпохами Александра I и Александра II, завязывались главные узлы противоречий общественного развития России, разбрасывались многие камни преткновения в ее геополитике, перелистывались славные исторические страницы: подавление выступления декабристов и польского восстания, Синопское сражение и оборона Севастополя. Вот уже полтора столетия историки ломают копья, оценивая царствование Николая I, чья двухметровая фигура отбросила тень на драматический тридцатилетний период русской истории. «В нем много прапорщика и немного Петра Великого», — отозвался А. С. Пушкин об императоре, который через несколько лет оплатит долги погибшего поэта, назначит пенсию его вдове и детям.

И ведь вот дикость – вся их «любовь» к «былой России» вылилась в ненависть к России теперешней, не режиму, но самой стране, в ненависть и презрение к отдельно взятому русскому человеку и всему русскому народу в целом. И это почитали они своей «фигой в кармане», хотя именно в этом шли рука об руку с российскою властью, питавшей вполне сходные чувства к русским людям.

Наполеоновские офицеры свидетельствуют: «Среди вражеских стрелков, засевших в садах на правом берегу Днепра, один в особенности выделялся своей отвагой и стойкостью. Поместившийся как раз против нас, на самом берегу за ивами, и которого мы не могли заставить молчать ни сосредоточенным против него ружейным огнем, ни даже действием одного специально против него назначенного орудия, разбившего все деревья, из-за которых он действовал; он всё не унимался и замолчал только к ночи. А когда на другой день по переходе на правый берег мы заглянули из любопытства на эту достопамятную позицию русского стрелка, то в груде искалеченных и расщепленных деревьев увидали распростертого ниц и убитого ядром нашего противника – унтер-офицера егерского полка, мужественно павшего здесь на своем посту»[1].

Про эту власть я плохо, что помню. Знала, что Ленин правителем был и, что его, будто, убили. После него неразбериха какая-то была. Потом Сталин пришёл. Но нам не до власти было. Мы ею не интересовались. Нас земля к себе просила. Мы на ней с утра до ночи трудились. Она нам хороший урожай давала. В двадцать девятом году нас опять власть стала прижимать. Коммуны выдумала. Потом в колхозы всех стали сгонять. Я уже тогда замужем была. Вот тут мы потеряли всё! Которые из хозяев хорошо работали и богато жили, их в ссылку отправляли. Кто-то из них в лес убегал. Тем, кого в ссылку отправляли, считай, повезло. А многих из богатых зимой сажали на сани, отвозили в лес и там оставляли. Ни ружей, ни инструментов им брать не разрешали. Сколько их там поумирало! Это всё были рабочие-труженики! Говорили, что многие бежали. Может, дай Бог, спаслись?! Которые из деревенских только языком чесать умели, жили в бедности и нищете, те нас и пограбили. Да ещё понаехали к нам из голодной России. Всех тружеников и поугробили. Они то и развезли землю по пустырям. Такая боль у людей стояла от этого! Не прошла она у меня и до сих пор.

Тихая, прямая улица с двумя рядами разросшихся акаций шла прямой стрелой от Нахичеванского базара и уперлась в ограду обширного двора Софиевской церкви. Вдоль ограды вкруговую липы и тоже акации, в перемежку с кустами сирени, а между ними скамеечки, такие одинаковые, какие можно всегда видеть на всех улицах, почти у каждых ворот. Запах цветущих деревьев и сирени был слышен далеко вокруг ограды и вместе со свежим ветерком вливался в открытые окна и двери храма и смешивался с голубой пеленой ладана, что струйками поднимался ввысь от кадила в руках священника.

К исходу осени все затихло, и в Москву начали постепенно возвращаться жители. Они встретили на своих пепелищах большой недостаток в продовольствии и нужных вещах к обзаведению начального хозяйства, и эта общая потребность повсюду стала известна. Я решился просить у родительницы позволения ехать мне с Михайлом в Москву с товарцем. Долго не соглашалась, наконец отпустила. На двести рублей своих купили, да на триста одолжились сапогами, чулками, рубашечным холстом, мелочью для обихода чернорабочих людей. В шесть дней наш обоз благополучно доехал и остановился на постоялых дворах у Креста. Наутро же явились покупатели, и разом все начисто разобрали. Получив деньги с хорошею пользой, пошли смотреть Москву. Крайняя часть, где мы пристали, не имела почти признаков разорения, но когда пошли дальше за Сухареву внутрь, повсюду опустошение. В самом Городе Китае ужасно было глядеть: обгорелые дома, развалины, без стекол окна, везде по лавкам пустота. А как увидели разрушенный Кремль, дрогнуло сердце и слезы полились ручьями. За полтора-два года с покойным родителем я видел Кремль во всей его красе!

В начальный период тех событий Русских еще не трогали, только грабили квартиры уехавших. Даже на домах писали: «Русские! Не уезжайте! Нам нужны рабы и проститутки!». Согласитесь, весьма «доброжелательное» пожелание, еще грозились вешать на каждом дереве, что тоже никак не может считаться попыткой выгнать. Позже, в квартирах Русских раздавались телефонные звонки: « Ты еще живой?- интересовались звонившие- «И не уехал? Хочешь я помогу тебе отправить в Россию вещи, а ты мне оставишь квартиру? Не хочешь, тогда так заберем!». За трехкомнатную квартиру в центре города Русским тогда предлагали не больше 20000 рублей и, зачастую, оформив документы, убивали, получая и квартиру и деньги.

Мы — русские! Как вам объяснить, какое это счастье — быть русскими, возрождать традиции, творить историю, строить Новую Россию. Мы — Россия. Возрожденная Русь. Мы есть и будем!

Вопреки мнениям об огромном размахе арестов детей в Ленинске-Кузнецком (от 60 до 160 чел.) репрессиям подверглось менее 15 несовершеннолетних, но этого количества оказалось достаточно, чтобы слухи о массовых арестах школьников широко распространились, выйдя за пределы города. Молву подогревали ночные допросы школьников чекистами, а также достоверный арест 10-летнего мальчика и девочек-подростков. Возможно и то, что часть детей задерживалась на короткое время без оформления документами. Широкой огласке событий в шахтёрском городке способствовали как эффективный тюремный «телеграф», так и перевод части арестованных детей в другие тюрьмы.