Н. Н. ПРОТОПОПОВ родился 18 декабря 1921 года в местечке Гаково (Королевство СХС), где его родители поселились после Гражданской войны. Отец его, есаул Николай Николаевич Протопопов был участником Белого движения, офицером дивизиона Собственного Е. В. Конвоя. По его стонам пошел и сын, решивший посвятить себя военной стезе: в юности он учился в зарубежных русских кадетских корпусах; аттестат зрелости получил в Русской гимназии в Белграде и сразу поступил в югославское военное училище. В 1941 году, после скоротечной войны с Германией, будучи юнкером Югославской Королевской армии, НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ оказался в немецком плену.

Действительно, положение горстки «украинцев» было просто отчаянным: не имея за собой никакой массовой поддержки, постоянно апеллируя к никогда не существовавшей «украинской нации» (т.е. бросая свои самостийнические лозунги, по сути дела, в пустоту), они решили захватить власть над обширным и густонаселенным краем России. Цель заведомо не достижимая. Тем не менее, вожди украинского движения, с оглядкой и колебаниями, принялись за ее реализацию. А чтобы привлечь на свою сторону основную массу населения Малороссии, прибегли к социальной демагогии и заведомо несбыточным обещаниям, причем сразу всем и сразу все. Очевидцы событий, в том числе и активисты украинского движения, единодушно признают, что политика Центральной Рады базировалась, по сути, на обычном политическом мошенничестве и беззастенчивом надувательстве народных масс.

«Мама! Не осуждай за то, что ушёл добровольцем. Это долг каждого гражданина Русской Земли, который должен стоять за свою Родину грудью и должен защищать её как свою мать. Я очень рад, что наконец мечты мои исполнились! Не осуждай меня, если убьют…

23 апреля 1915 г. Николай»

(Из письма воина-добровольца Николая Кутырева, погибшего смертью храбрых 10 сентября 1916 года в Галиции в штыковой атаке)

В годы Первой мировой войны пропаганда была направлена на массовую мобилизацию населения: чтобы каждый посильно принял участие в текущей войне. Одним из методов стало формирование образа героев-добровольцев, оказавшихся на фронте и принесших там немало пользы. В данной подборке выложены материалы того периода как раз о таких героях. Среди них не только те, кто пошел на фронт в качестве вольноопределяющихся, но и партизаны и местные жители тех районов Российской империи, где шли сражения.

Каждый из всадников получал жалование в размере 25 рублей в месяц, довольствие, вооружение и экипировку, за исключением шашки и кинжала, с которыми они поступали в полки из дома. Так как большинство всадников-горцев русского языка не понимали и строя не знали, то в полках с начала их формирования на Кавказе находились т. н. кадровые всадники, т. е. строевые казаки кавказских казачьих полков, и горцы, ранее служившие в кавалерии, занимавшие должности вахмистров, урядников и инструкторов. Всадники-ингуши являлись природными воинами, смотревшими на войну как на честь и настоящее дело для мужчины. Они были храбры, мужественны и очень способны к усвоению военной науки, так что строевая подготовка, пройденная ими в течение нескольких месяцев на Кавказе, а затем в районе Проскурова, где дивизия провела несколько месяцев, была для них совершенно достаточна для того, чтобы полк стал хорошей строевой частью.

Фельдмаршал Петр Александрович Румянцев вошел в военную историю как выдающийся полководец второй половины XVIII века. Блистательные победы П.А. Румянцева над сильными противниками снискали ему заслуженную мировую славу, а также продемонстрировали несокрушимую мощь русской регулярной армии. Широкую поддержку в стране получили его прогрессивные реформы военного дела. «Румянцев тем и замечателен, — пишет его биограф, — что, призванный к боевой деятельности в высших сферах, он первым проявил и на театрах военных действий (ТВД), и на полях сражений свое творчество во всех главных отделах военного искусства и простым, наглядным примером оказал влияние на развитие отечественного военного дела. Его боевая деятельность была школой для всех прочих…».

Радиообращение Начальника Отела РОВСа на Дальнем Востоке генерал-лейтенанта Г.А. Вержбицкого , посвященное принятию СССР в Лигу Наций (передано в радио-эфире 21 октября 1934 г.)

Кокорин Николай Кириллович (1889-1917гг.) Награды: Орден Святого Георгия 4 степени; Орден Святой Анны 4 степени; Орден Святого Станислава 3 степени; Полный бант знака ордена Святого Георгия; Георгиевское оружие.

Николай Степанович Тимановский (1889 – 18 декабря 1919, Ростов-на-Дону) – русский офицер, белогвардеец, генерал-майор, участник Русско-японской войны, Первой мировой и гражданской войн. Активный участник Белого движения на Юге России. Участник Первого Кубанского и Второго Кубанского походов, Командир 1-го офицерского пехотного генерала Маркова полка. Награждён офицерским Георгиевским крестом и Георгиевским оружием за доблесть, проявленную во время Луцкого прорыва в 1916 г.

Всю войну регент Александр провел со своими солдатами на полях сражений. Сербская армия, изнуренная двумя предыдущими войнами, оказала героическое сопротивление неприятелю и одержала две блестящих победы на Цере и Сувоборе в 1914 году. Осенью следующего года на Сербию напали Германия, Австро- Венгрия и Болгария. Под давлением объединенных и значительно превосходящих сил противника, сербская армия отступала сражаясь, перешла хребты Черногории и негостеприимную Албанию и вышла на Адриатическое побережье. Оттуда она была переброшена на остров Корфу, с которого, отдохнув и реорганизовавшись, была направлена на Салоникский фронт. Переброска армии союзными кораблями на о. Корфу произошла после вмешательства русского царя Николая II и энергичного настояния регента Александра, который отказался погрузиться на корабль, пока последний сербский солдат не будет переброшен на Корфу. Надо принять во внимание, что хотя в это время регент Александр был серьезно болен, его забота о своих солдатах сильно повлияла на сохранение ими воинского духа.

Все усилия врачей госпиталя спасти прапорщика Лемана оказались безуспешными… Кавалер двух солдатских Георгиевских крестов, офицерского ордена святого Георгия Победоносца, орденов Св. Анны и Св. Станислава, военный летчик, офицер Русской армии Эрнст Христианович Леман скончался в возрасте 23 лет на руках своей жены 4 (17) декабря 1917 г.

Дневник Забайкальского казачьего офицера. Русско-японская война 1904-1905 гг. Фотографии и рисунки автора.
Оглавление:
I. От Рима до Ляояна. – В восточном отряде. – У генерала Ренненкампфа
II. Поход на Цзян-Чан. – Отступление. – Набег в тыл японцев. – 9 сентября 1904 г. – В Мукдене
III. Наступление. – Бой под Бэнсиху. – Бой на Чинхеченских позициях
IV. У генерал-адъютанта Мищенко

Сельский комиссар — в сапогах, галифе, в кожаной тужурке — ходил по Болотному и, размахивая револьвером, командовал, кричал, грозил, отдавал приказы.

— Законов больше нет! — орал он во всю глотку. — Все старые законы товарищ Ленин отменил. Мои приказы — вот закон! .. Это вам не фунт изюму, а всамделишная диктатура пролетариата и сель­ской бедноты! Потому — у кого оружие, у того и власть! ..

Он постоянно производил обыски, конфисковал то, что ему понра­вится, отбирал у крестьян продукты, скот, вещи, «боролся с самогон­кой». {17}      Большевистская власть провозгласила своей опорой бедноту и свою политику старалась осуществлять через нее. Так, например, проведение продразверстки в деревне было передоверено советской властью сельским группам и комитетам бедноты, «комбедам», кото­рыми обычно руководили местные партийцы или комсомольцы.

Переночевав на гвардейском этапе в Луцке, по узкоколейке двинулись к полку. Вагоны маленькие, платформы завалены мешками, ящиками, кулями с мукой и овсом, тюками, узлами, бочками. Сидят на них солдаты, сопровождающие кладь, интендантские чиновники, выздоровевшие солдаты и офицеры возвращающиеся в полки, сестры милосердия в шубках, доктора. Проехали село Полонное. Временами останавливались и сгружали кладь. На последней остановке, около какого-то большого госпиталя, вышли и, сев в присланную повозку, двинулись дальше. Ехал я и капитан Макаревский. Ему, еще в августе 1914 года под Люблиным, пуля пробила плечо и перебила нерв; он долго лечился пока рука не начала действовать.

Имя полковника Михаила Левитова не относится к числу имен, которые хорошо известны среднестатистическому читателю, интересующемуся историей Гражданской войны в России (1917—1922 гг.). И если сравнить его роль и значение в истории междоусобной войны с такими историческими деятелями как генералы Л. Г. Корнилов, М. В. Алексеев, П. Н. Врангель, Н. Н. Юденич, адмирал А. В. Колчак и др. едва ли это можно назвать несправедливым. Однако если бы нескольких историков занимающихся историей Белого движения попросили бы назвать имя человека, который в наибольшей степени олицетворяет собой тип офицера-добровольца, сражавшегося в Гражданскую войну в рядах знаменитых именных полков Добровольческой армии, то они, не сговариваясь между собой, безусловно, одним из первых упомянули бы имя именно полковника Михаила Николаевича Левитова. Его биография — это не только полная трагизма история жизни офицера-разночинца, отправившегося на фронт Первой мировой войны сразу после выпуска из военного училища, но и концентрированный образ русского патриота, прошедшего всю Гражданскую войну в рядах белых от рядового бойца до командира полка, несломленным ушедшим в эмиграцию после поражения Белого движения.

...подводя предварительные итоги действий авиации на Северном Кавказе, главком ВВС РФ Анатолий Корнуков заявил 25 сентября, что для продолжения воздушной атаки против террористов у авиации есть и боеприпасы, которых на складах скопилось в 3-4 раза больше положенного, и топливо, выделенное федеральным Центром из госрезерва. Однако в интервью Главкома, опубликованном в «НВО» 19 ноября 2000 года под заголовком «Корнуков озабочен состоянием техники ВВС», он констатировал: «Самая большая беда — морально и физически устаревает техника. В бедственном положении полки, вооруженные истребителями Су-27, — низка исправность по двигателям и выносной коробке агрегатов. Их нужно закупать. После окончания нынешних событий это станет приоритетной задачей».Получила ли армия новейшую российскую технику? Мой весьма надежный источник подтвердил промелькнувшую в прессе информацию, согласно которой всю зиму на аэродроме в Моздоке простояли три «Черные акулы», но войска в Чечне так и не дождались их. Причиной, как полагают, было предупреждение нескольких арабских стран о том, что они откажутся покупать эти вертолеты в случае, если последние будут использованы в Чечне. Самым удивительным для меня здесь было то, что мой собеседник, сам вертолетчик высокого ранга, не усмотрел в таком поведении правительства по отношению к собственной воюющей армии чего-либо особо аморального; и это, пожалуй, лучше многого другого характеризует атмосферу, в которой под огонь вновь пошли только что призванные солдаты-срочники.

В начале апреля 1915 года, сейчас же после Пасхи, я с командой выздоровевших раненых солдат возвращался в полк. 26-го августа 1914 года у деревни Гельчев пуля разбила мне кость левой ноги. Пока срослась кость прошло немало времени, и теперь возвращался я не совсем еще поправившись. На рентгеновском снимке были видны кусочки металлической оболочки пули.
С собой я взял 100 броневых щитов системы саперного офицера штабс-капитана Гельгара. Щиты были небольшие, они закрывали только лежащего за ними человека и имели прорезь для винтовки. Каждый весил более 20 фунтов, но они были непробиваемы.

Гибель Лжедмитрия не остановила Смуту. Гражданская война продолжалась, охватывая новые земли, появились новые самозванцы. В первый же месяц своего правления Василию Шуйскому пришлось подавлять несколько попыток выступлений московских городских низов. В Москве опасались, что за свержение самозванца и избиения поляков войну начнет польский король Сигизмунд. Поэтому из нескольких тысяч польских гостей и наемников Лжедмитрия, уцелевших после майского восстания в Москве, отпустили только простолюдинов, а знатных людей оставили в качестве заложников, дав хорошее содержание и распределив под надзором по разным городам. Шуйский нарушил дипломатический этикет и задержал даже находившееся в Москве польское посольство Гонсевского.

Оказывается, могущественные круги стран Антанты с самого начала гражданской войны оказывали большевикам закулисную поддержку, финансируя даже их революционную пропаганду в Германии и Австро-Венгрии. Эта поддержка определялась не столько правительствами, сколько финансовыми кругами, которые при помощи большевиков стремились захватить российский рынок и сумели оказать соответствующее влияние на свои правительства.

XX век, помимо многих научных открытий и применения прогрессивных технологий, примечателен еще и появлением страшного оружия массового поражения. Понятно, быстро нашлись и желающие применить такое оружие в своих целях. Причем даже не во время военных действий или для защиты от врагов, а для устрашения собственного народа.