Со старцем Макарием Варвара Григорьевна была почти не знакома. Зато в ту поездку удостоилась она быть принятой отцом Антонием, братом оптинского настоятеля игумена Моисея. Братья происходили из семьи благочестивого борисоглебского купца. Этот достойны муж строго соблюдал посты, пел на клиросе, был очень умен и начитан, особенно любил читать Священное Писание, церковную историю, жития святых и исторические книги. Детей сам выучил грамоте, а в училище не отдал, опасаясь, чтобы не было дурного влияния со стороны товарищей или по недосмотру учителя. Мать была женщиной смиренной и милостивой. Ее родной дед, иеродьякон, жил в монастыре, куда каждый день ходила она к обедне. Добрые яблони дали сладчайшие плоды.

Это было незадолго до восстания, в июне 1918 г., когда уже началось гонение на церковь. Мне тогда пришлось перенести еще большую скорбь в разочаровании по отношению к монахам. В одном монастыре, за 25 верст от Ярославля, была очень чтимая икона «Оранской Божией Матери». Ежегодно ее переносили на некоторое время в Спасский монастырь в г. Ярославль, и желающие принимали ее на дом. Одухотворяющая и чудная это была картина. Крестные ходы собирались со всех окрестностей, люди шли пешком, неся впереди икону: целый лес хоругвей, блестевших на солнце, и не одна тысяча крестьян в праздничных разноцветных, ярких платьях. Все пели одним могучим хором.

С одной стороны писать об этом человеке в своих сибирских этюдах, вроде бы, не составляет особенных проблем: большую часть своей многообразной жизни он провел в сибирских краях. А вот перебирая отдельные осколки его бытия, высвечивая не столько главные, сколько впечатляющие грани его биографии, - тут стоит потрудиться! Притягательность этого жизненного полотна будет далека от серых, спокойных тонов. На одиннадцатом году жизни, после домашнего воспитания, он занят учебой и службой в горном деле, одновременно получая уроки музыцирования у ведущих педагогов северной столицы в игре на фортепиано. Но выдающимся профессиональным музыкантом он так и не стал, да и не стремился к этому. Его стезя вдруг круто вильнула в другую сторону. Внезапно избрав военное поприще, он и здесь не стремится, по его словам, «брать генеральские чины».

Мемуарные зарисовки исследователя Арктики, первооткрывателя Северной Земли Бориса Андреевича Вилькицкого (1885‒1961) рассказывают о его службе в должности дежурного офицера в оперативном отделении Службы связи Балтийского флота в Ревеле (1917–1918 гг.). Вилькицкий описывает процесс становления советской власти в России, а также социально-политическую обстановку и военные действия в северной части страны. Воспоминания завершаются 1924 годом. В это время Б.А. Вилькицкий обеспечил успешный переход больших групп транспортных судов и грузовые операции.

Маршалк Николай Карлович (1895 - 1951) – русский офицер остзейского происхождения, участвовал в Белом Движении как на Юге, так и на Северо-Западе России, белоэмигрант, антифашист. Судьба этого человека, если и не уникальна, то головокружительна. Он успел принять участие в двух знаменитых походах Белой Армии на двух разных фронтах Гражданской войны – в Ледяном Походе Корнилова и в Походе Юденича на Петроград.

Один из «отцов» русского консерватизма, Фёдор Васильевич Ростопчин родился 12 (23) марта 1763 года в селе Космодемьянское Орловской губернии. Согласно семейному преданию Ростопчиных, родоначальником их фамилии был прямой потомок Чингисхана, Борис Давыдович Ростопча, выехавший из Крыма на Русь в начале XVI века при великом князе Василии Ивановиче. Отец Фёдора, Василий Федорович, был зажиточным помещиком, владельцем имений в Орловской, Тульской и Калужской губерниях. Мать, в девичестве Крюкова, умерла рано, после рождения второго сына. Разумеется, Фёдор получил хорошее домашнее образование и воспитание, знал основные европейские языки. И хотя его преподавателями были часто сменявшие друг друга иностранцы, он все же остался русским по духу, «помня поучения священника Петра и слова мамки Герасимовны».

Эта тема (великие реформы) более полувека стоит в центре моего внимания. С нее началась моя научно-исследовательская работа. Во всех изгибах дальнейшего моего жизненного пути оставалась она на виду.

История Донбасса богата на события, факты и громкие имена местной дворянской элиты, но из-за идеологических предрассудков длительное время она игнорировалась. Между тем именно дворяне Бахмутского уезда Екатеринославской губернии (так называлась часть территории Донбасса), будучи частью всероссийского дворянства, сыграли значительную роль в развитии края.

25 июня 1796 г. родился третий сын императора Павла I нареченный Николаем. Он был первым русским государем - Рюриковичем и Романовым, - носившим имя Святителя Мирликийского. В день его рождения императрица Екатерина Великая писала о новом внуке своему постоянному заграничному корреспонденту Гримму. «Великая княгиня родила большущего мальчика, которого назвали Николаем. Голос у него - бас, и кричит он удивительно; длиною он один аршин без двух вершков, а руки немного меньше моих. В жизнь свою в первый раз вижу такого рыцаря. Если он будет продолжать так, как начал, то братья окажутся карликами пред таким колоссом». Через несколько дней она сообщала ему же: «Рыцарь Николай уже три дня кушает кашку, потому что беспрестанно просит есть. Я полагаю, что никогда восьмидневный ребенок не пользовался таким угощением: это неслыханное дело. У нянек просто опускаются руки от удивления. Он смотрит на всех во все глаза, голову держит прямо и поворачивает не хуже моего». 6 июля он был крещен в придворной церкви духовником государыни Иоанном Памфиловым.

Страна наша мятется; все основы ее колеблются. Православию веры, самодержавию Царя и русской народности грозит опасность от того разлада, который охватил страну нашу и стал разъедать религиозную, общественную и государственную жизнь нашего отечества. Разлад производит разделение; от разделения – ослабление, а ослабление приводит к разрушению. Церкви православной грозит опасность от разделения некогда единого православного русского народа на множество еретических сект и раскольнических толков. Все эти секты и толки, не согласные между собой в религиозных верованиях и обычаях, согласны только в одном – во вражде к святой православной Церкви.

Правда о Кронштадте. Очерк героической борьбы Кронштадцев против диктатуры. коммунистической партии, с картой Кронштадта его фортов. и Финского залива.

...

Собрание музея Российской Академии живописи, ваяния и зодчества составляют натурные штудии воспитанников Императорской Академии художеств и Московского училища живописи, ваяния и зодчества, являющиеся образцами для нынешних студентов. Помимо учебных работ, интерес представляет небольшая коллекция живописных и графических произведений русских художников XIX – начала XX в. Среди них – акварельный портрет барона П.Н. Врангеля, который мы впервые представляем на страницах журнала.

Нонна Сергеевна Белавина попала в Королевство сербов,хорватов и словенцев в возрасте трех лет со своими родителями, бежавшими из Крыма. Здесь она выросла, получила образование и профессию, стала поэтом, актрисой и даже следователем сербского суда (!) – словом, яркой, совершенно незаурядной личностью. От природы она была одарена очень яркой внешностью, сильным темпераментом и жизнеутверждающим характером. Она была очень талантливым человеком, и любое дело спорилось в ее руках, но вот сокровенное доверялось только стихотворным строкам, которые запечатлели все превратности судьбы русской поэтессы...

Лаврентия Цанаву, ставленника и близкого друга Лаврентия Берии, называли «Лаврентием Вторым», а когда он возглавил НКВД Белорусской ССР и «белорусским Берией». Между двумя Лаврентиями действительно было много общего.

У нас очень любят говорить о «криминальных 90-х». Но наше время ничуть им не уступает. До сих пор самый влиятельный элемент российского общества, пронизавший всё тело его и управляющий большинством жизненных процессов – криминальный. На смену «криминальным 90-м» пришли беспредельные 2000-е, и размах, который приобрёл этот с каждым днём нарастающий беспредел нельзя аттестовать никак иначе, нежели уголовный геноцид.

Один из пяти братьев Жемчужниковых, он вошёл в историю русской литературы прежде всего как один из авторов, скрывающихся под литературной маской Козьма Прутков, созданной вместе с братьями Владимиром, Александром и двоюродным братом Алексеем Толстым.

В конце декады на лесосеку заявились десятники-приемщики, всего двое. Чаще они бывали под хмельком и, прежде чем приступить к приему нашей работы, острили, рифмуя и каверкая нашу фамилию: "Мордовский, Каковский? Ха-ха-ха!.." — заканчивая совсем непечатным. Ответить и пристыдить их мы не смели — осложнится сдача работ, придраться могут к любой мелочи, зарежут объем, и не найдешь концов. Все же наш негодующий взгляд и наше молчание сдерживали их грубую вольность.

В Лавре, я познакомилась с родителями одной рясофорной монахини Кати, из бывшего Казанского монастыря, в Ярославле. В то время, монастыри были разорены, разогнаны; монашеское одеяние, приказано было снять, и сопротивлявшихся, или не исполняющих этих неприемлемых, для истинных монахов и монахинь, распоряжений, арестовывали, увозили в Москву на Лубянку (О. Г. П. У. ), и там они или просто пропадали без вести, или слух о них, доходил из далеких лагерей Сибири, иногда через несколько лет. Отец Кати монахини, был главным обер кондуктором, на северной железной дороге, и за много лет службы сумел выстроить себе, в Посаде, при Лавре, маленький домик. Я очень любила у них бывать. Люди простые, верующие и гостеприимные. Уютно было; четыре комнаты, и в каждой, как в келье, много икон, в правом углу, и лампады, горевшие и день и ночь. На стенах олеографии из библейских и Новозаветных времен, и в ярких красках, портреты Государя непременно, при Андреевской голубой ленте и Государыни одной, или со всеми детьми. За это они подвергались, ежеминутно расстрелу.

Современник Г. Р. Державина, Н. М. Карамзина, А. С. Пушкина, Шишков был одним из активнейших участников тогдашнего культурного и политического процесса. Будучи политиком, он сыграл немаловажную роль в царствования Александра I и Николая I, занимая пост государственного секретаря в годы Отечественной войны 1812 года, пост президента Российской Академии, министра народного просвещения, наконец, члена Государственного Совета. По своим взглядам Шишков являлся одной из ключевых фигур зарождавшегося тогда в России консервативного направления общественной мысли, его православно‑патриотического «крыла». Его можно рассматривать как непосредственного предшественника двух идеологических течений: славянофильства и официальной идеологии царствования Николая I.