Бывают судьбы столь насыщенные событиями, испытаниями и вызовами, словно человека испытывают на прочность. Именно такой выдалась жизнь одного из наиболее ярких представителей белградского круга поэтов – Ильи Николаевича Голенищева-Кутузова. Именно о нем Лидия Алексеева написала в воспоминаниях: «Мэтром нашим был Голенищев-Кутузов, к его мнению все почтительно прислушивались, — был он как-то культурнее остальных, но очень себе на уме…».

В Тюменской области за 1937-1938 год было осуждено судебными и несудебными органами, так называемыми «тройками», более 22 тыс. человек, 7 тыс. 290 из них были расстреляны. Места расстрелов - Тюмень, Тобольск, Ишим, Остяко-Вогульск, Салехард. В Тюмени 30 октября 2001 года на улице Семакова, 18, где располагалось в то время здание НКВД, был открыт памятный знак - гранитный камень с лаконичной надписью: «Здесь в 1937-1938 гг. проводились массовые расстрелы невинных… НИКОГДА БОЛЬШЕ…»

13 декабря (26-го по новому стилю) исполняется 116 лет со дня начала кровопролитной Бакинской стачки. Это событие ныне практически забыто, но в свое время оно потрясло Россию и стало прологом будущей катастрофы. Возглавивший эту забастовку Сталин спустя годы справедливо говорил, что Бакинская стачка "послужила сигналом … январско-февральских выступлений по всей России". Иными словами, эта стачка послужила детонатором революции 1905—1907 гг., без которой, в свою очередь, не было бы революции 1917 года.

В конце июля 1918 г., мои два старших сына, уехали в Саратов по Волге, чтоб купить муки на зиму; все стало сразу дорого и главное трудно было достать. Ожидался голод. Я осталась с пятью детьми. Старшей дочерью 17 лет, дочерью 14 лет, сыном 10-ти лет, дочерью 6 лет и сыном 3‑с половиной лет. Большую часть прислуги, я уже отпустила, т. к. трудно стало ее содержать; и вот после резкого долгого звонка, входит молодой парень комиссар и с ним несколько красноармейцев. Он обращается ко мне со словами: «В трехдневный срок, очистите нам Вашу квартиру, она нам нужна». Я отвечаю: «Как же я могу справиться за 3 дня, ведь сколько комнат и все меблированы», а он заявляет: «Ну насчет этого, мы Вам поможем! Товарищи, эти два зеркала, (зеркала были очень высокие и красивые) вы отвезете ко мне на квартиру, этот шкапчик, где старинный фарфор, тоже». Я, с удивлением решилась возразить: «Как же так? Ведь это моя собственность», на что получила короткий, безапеляционный ответ: «Гражданка, теперь собственности нет» ! Он продолжал, обращаясь к красноармейцам: «Оба рояля и электрические арматуры отвезете в народный дом». И со словами: «Так в трехдневный срок, вы должны выбраться, а если нет, то мы сами всем распорядимся», ушел.

Мы ждем чего-то... Не в будущее, творящее некую новую жизнь, обращен наш выжидательный взор. Эту жизнь не приемлет наше сознание. Мы живем прошлым. В этом отличие наше от окружающего нас мipa. Кем бы мы ни были по нашей профессии, воспитанию, культурному уровню, происхождению, все мы, если только не погрязли до последнего уголка нашего сознания в суете окружающего нас мipa, ухищренно проникающего в самую сердцевину интимного быта, - мы в этом смысле все чего-то ждем... Кто это - мы? Разбросанные по всему мiру чада Исторической России. Мы являем некую органическую общность. И в ней мы наглухо отчуждены от окружающей нас среды. В этой отчужденности уже проявляется, пусть в зачаточной форме, подвиг Русскости.

Вспоминая нашу казарменную жизнь, могу сказать с уверенностью, что за все мое крат­кое пребывание в полку в мирное время (1911­-914 гг.), в роте не было ни одной кражи, ни драки, ни пьянства, ни даже ругани. Все жили и служили дружно и, если иногда доносились крепкие словечки, то без них русский человек не поймет многого, что ему иногда вдалблива­ли часами его учителя. Служба молодого офицера в роте, в пер­вые годы его пребывания в полку, не позволя­ла ему полностью войти в ротную жизнь. Два раза в неделю он был в наряде и таким обра­зом пропускал четыре служебных дня. Кроме того, вечерние лекции, которые поручались также молодым офицерам и читались ими по очереди в разных ротах, отнимали много вре­мени на подготовку к ним. Некоторые солда­ты, слушатели этих лекций, интересовались жизнью не только в России, но и в других стра­нах, о которых они и понятия не имели, и это часто заставляло лектора выходить из рамок положенной темы, отвечая на задаваемые во­просы.

На одном месте он редко задерживался дольше двух недель. Лишь Соловецкий монастырь не покидал уже четвертый месяц. И тому причиной были не красоты и покой этого дивного места, хотя и завораживало оно, как ни одно другое, но грянувшая война. Едва сделалось известно об объявлении оной, ясно стало, что англичане непременно придут и в Белое море – вовсе не готовое к такому вторжению. Флота русского здесь не было вовсе, а гарнизон… В самой Соловецкой крепости, не считая монахов, лишь отряд инвалидной команды стоял да десять пушек, а к ним 20 пудов пороха, копья, бердыши и секиры времен Федора Иоанновича.

Что же касается политической любви и положительной политической веры, то страстность и болезненная напряженность публичных доказательств имеет у большинства едва ли не главной своей психологической причиной желание подавить в себе и других – или скрыть от других и себя самого – равнодушие, маловерие, – в конечном счете, неотвратимый факт неверия. Сколько бы мы в газетах и публичных собраниях ни спорили и ни горячились, сколько бы мы ни раскалывались и ни основывали новых фракций – мы не верим больше; и не можем верить, как в абсолютную правду, ни в монархию, ни в республику и демократию, ни в социализм, ни в капитализм и частную собственность, если только мы захотим быть вполне искренними с самими собой. Если не все признаки нас обманывают, то, по крайней мере, молодежь в глубине души имеет едва ли не поголовно этот опыт.

Когда после тонкого завтрака за чашкой кофе, с ликерами, с ко­ньяком, с сырами разных сортов и с фруктами среди разговора о благотворительном спектакле, о литературной новинке и последней лекции Пуанкаре мимоходом обмолвятся: «Ну, что бедняга Вран­гель? Как! Армия еще существует! Разве не все разбежались?» — среди этих светских разговоров перед нами вставала другая карти­на. Развалины маленького города на пустынном берегу. Дом всего с тремя стенами, с дырявой крышей, где ютится семья с детьми, еле прикрытая от дождя и ветра. Пожилой полковник, ночующий под перевернутой лодкой. Палатки лагеря среди размокшей глины. Люди в непрестанном труде, напрягающие силы, чтобы отвоевать себе место на земле. Приземистый, коренастый генерал, крепко сложен­ный, твердой походкой обходит палатки с раннего утра, и люди, усталые, разбитые, видя его бодрый вид и слыша его решительный голос, вновь становятся бодрыми, выпрямляют спину и бодро бе­рутся за труд.

В Сербии жила и писала замечательные стихи племянница Анны Ахматовой? От такого открытия сердце начинает биться чаще! Каких только неожиданностей не бывает в процессе погружения в не столь уж и далекое прошлое! Есть чему удивляться снова и снова. Только свыкаешься с мыслью, что на белградском кладбище нашли упокоение столь разные, но грандиозные личности как М.В. Родзянко, генерал М.В. Алексеев, митрополит Антоний (Храповицкий), а в крипте русской Троицкой церкви покоится прах барона П.Н. Врангеля, как выясняется, что дивная русская поэтесса межвоенного Белграда Лидия Алексеевна Девель, взявшая литературный псевдоним Алексеева – племянница Анны Ахматовой (Горенко)! Это стало неожиданностью еще и в силу того, что сама Лидия никогда не упоминала об этом факте и вообще — предпочитала стихи Николая Гумилева... Но обо всем надо рассказывать по порядку.

Чеченская с нынешней схожа не только «приказами назад». И невыученные её уроки могли бы объяснить очень многое о происходящем в Новороссии с 1-го дня и доныне… Кто помнит сегодня, как ещё до новогоднего штурма Грозного, на штурм своей столицы неоднократно ходили подразделения антидудаевской оппозиции? Ходили, конечно, не сами по себе, а заручившись обещанием Москвы в решительный момент оказать помощь своим сторонникам.

Николай Оттович фон-Эссен родился в Санкт-Петербурге 11 декабря 1860 года и в 1877 году начал свою действительную службу в Российском флоте гардемарином Морского корпуса. В 1880 году, первым по выпуску, он блестяще окончил корпус и имя его было занесено на мраморную доску. В 1881 году он производится в мичмана. Еще с ученических лет, найдя в корпусной библиотеке труды молодого тогда офицера С. О. Макарова «Броненосная Лодка «Русалка» и «О непотопляемости судов», опубликованные в «Морском Сборнике» за 1875 год, он начал жадно следить за действиями и писаниями этого выдающегося офицера, в то время командовавшего вооруженным пароходом «Великий Князь Константин». Его пленяет идея Макарова — применение в море нового оружия — минных катеров. Уже в это время он поклонник и верный последователь С. О. Макарова. В 1883 году он впервые встречается с капитаном 1 ранга Макаровым, — Флаг-Капитаном Практической Шхерной Эскадры Балтийского Флота.

К середине 1920-х годов Королевство СХС и в особенности Белград становятся важным духовно-культурным центром Русского зарубежья. Здесь царит особая атмосфера, в которой возможными становятся многочисленные русские газеты и журналы, издательства, семинары, лекции, концерты. Есть читатель, есть публика, есть культурный запрос. Особым выдался 1928 год, когда Белград стал столицей Зарубежной России: именно здесь состоялись события общие и важные для всех русских – Съезд русских академических организаций за границей и Съезд русских писателей и журналистов (сентябрь 1928 г.), который стал мощнейшей манифестацией русской культуры. Весь цвет мысли и слова собрался в Белграде.

«Die Russen kennen wir nicht», - со спокойной улыбкой, когда-то, больше полувека тому назад, сказал мне знакомый гейдельбергский государствовед, с недоумением читая обращенное к нему письмо одного из крупнейших русских юристов, бывавшего и в Гейдельберге. «Rossica non leguntur». Спокойно выводил за скобки своего ведения Запад, и Русскую Церковь, и благочестие православное, и культуру нашу церковную. Варварство, чудачество, ханжество... Примитив, только этнографически интересный. Переворот произвела первая Великая война - и это не только в силу катастрофы, безнадежно низвергшей Запад со столпа безбрежного прогресса, якобы обеспеченного его культуре, но и в силу одновременного непосредственного стыка его с Русским Православием, в его бытовой непосредственности. То, что раньше было уделом тех немногих иностранцев, которых судьба закидывала в Россию и которые становились иногда более русскими, чем сами русские, чувствуя себя чужаками на своей родине, поскольку они туда вновь попадали, теперь в какой-то мере коснулось масс, исчислявшихся сотнями тысяч, если не миллионами.

В советской исторической литературе, посвященной Гражданской войне в Средней Азии, как правило, упоминается деятельность Туркестанской военной организации, направленная на свержение Советской власти в крае. Среди организаторов и руководителей организации традиционно называют генерала Кондратовича, горного инженера Назарова и полковника Корнилова. К фамилии последнего обычно прибавляется, что он - брат генерала Л.Г.Корнилова. Никаких дополнительных сведений о нем не приводится. Между тем его личность и биография представляют определенный исторический интерес не только в связи с его родством с одним из вождей Белого Движения, но и в силу его организационной роли на этапе зарождения антибольшевистской борьбы в Туркестане. В 2019 г. исполнилось 100 лет с момента гибели Петра Корнилова, но до сих пор не вышло ни одной публикации, посвященной его личности.

В советской исторической литературе, посвященной Гражданской войне в Средней Азии, как правило, упоминается деятельность Туркестанской военной организации, направленная на свержение Советской власти в крае. Среди организаторов и руководителей организации традиционно называют генерала Кондратовича, горного инженера Назарова и полковника Корнилова. К фамилии последнего обычно прибавляется, что он - брат генерала Л.Г.Корнилова. Никаких дополнительных сведений о нем не приводится. Между тем его личность и биография представляют определенный исторический интерес не только в связи с его родством с одним из вождей Белого Движения, но и в силу его организационной роли на этапе зарождения антибольшевистской борьбы в Туркестане. В 2019 г. исполнилось 100 лет с момента гибели Петра Корнилова, но до сих пор не вышло ни одной публикации, посвященной его личности.

В последних числах ноября председатель Совета министров Лейг сделал заявление в комиссии по иностранным делам, что политика Франции в отношении Советов остается точно такой же, как и пред­шествовавшего министерства.

Вопреки расхожему мнению о том, что Россия никогда не вела боевых действий против Китая, столкновение между представителями этих стран все же состоялось. В 1900 году русские вошли в Пекин, подавив «боксерское восстание». Командовал войсками прославленный генерал Николай Линевич.

...

...