Радостно встречал Император Александр I Светлый Праздник в 1813 году. 12/24 апреля он торжественно въехал в столицу Саксонии - Дрезден, восторженно приветствуемый населением как освободитель Германии. Оттуда он писал своему другу, князю Александру Голицыну: «В субботу, после Литургии, мы въехали в Дрезден, а в полночь на берегах Эльбы мы исполняли Пасхальные песнопения. Мне трудно передать Вам те волнения, которыми я был охвачен, вспоминая протекшее в течение года и то, к чему привело нас Провидение. Наряду с чувством удовольствия и благодарности нашему Спасителю, мы с покорностью готовимся подчиниться трудному испытанию».

Во второй половине XVIII века в Польском королевстве на фоне обострения общественно-политических противоречий, особенно ухудшилось и без того весьма плачевное положение православных белорусов. После папской буллы 1751 г., в которой католикам Польши и Литвы прощались все грехи на сто лет вперед за их преданность папе, поляки, как писал Афанасий Мартос, "обезумев от своего вероисповедного фанатизма, ...тиранили бедных православных белорусов и, ложно думая, что служат Богу, еще с большим ожесточением загоняли их в унию" [1, с. 203].

Период 1937-1938 годов стал поистине урожайным на разоблачение разнообразных шпионов, агентов и вредителей. Они обнаружились буквально везде: на заводах и в колхозах, в больницах и театрах, в вузах и госучреждениях. Одним из самых массовых (по количеству фигурантов) дел стало «разоблачение шпионской повстанческой организации ОЖРСБ – очень жестокая расправа с большевиками».

30 января чернь с утра толпилась в тегеранской соборной мечети. Распаленная речами муджтехида, она ринулась к дому русского посланника. Охрана последнего была ничтожна, чтобы противостоять многотысячной толпе, и в считанные минуты убийцы с обнаженными кинжалами ворвались во двор. Первым от их рук погиб евнух Мирза-Якуб, армянин, выразивший желание вернуться в Эривань и с тем пришедший в русское посольство. Так как армяне по итогам войны стали подданными русского Царя, то Грибоедов не мог отказать Якубу в этом желании. Между тем, тот указал еще на двух армянок из гарема ненавидящего русского посланника Аллаяр-хана, также желавших вернуться на родину. Нельзя было вообразить большего оскорбления Шаху и персидской знати, чем вмешательство в дела гарема. Гнев их был неописуем. И уж, само собой, нашлось, кому подлить масла в огонь недовольства черни и натравить ее… Изувер и фанатик Мирза-Месих, верховный мулла тегеранский, пустил слух, что Якуб ругает магометанскую веру.

Однако и помимо тех, связанных с трагическими событиями 1920 года, отметин Иркутск до сих пор хранит немало других свидетельств, связанных с жизнью адмирала Александра Васильевича Колчака. Связь у него с городом была давняя и прочная. Прослеживается, начиная с 1902 года. Документально подтверждающиеся его приезды сюда зафиксированы на мемориальной доске, установленной несколько лет назад в здании городского железнодорожного вокзала.

Она родилась во дворце и окончила дни земной жизни в скромной монашеской келье. Знала горечь клеветы и сладость исполнения евангельской заповеди о служении страждущим. Испытала тяготы тяжелого увечья и радость чудесного исцеления. А основанный ею в Киеве Покровский монастырь оставался местом веры и молитвы и в самые тяжелые годы воинствующего безбожия. Преподобная Анастасия, в миру великая княгиня Александра Петровна Романова, урожденная принцесса Ольденбургская (1838–1900).

...

Удивительным образом московское Семеновское кладбище для большинства горожан и туристов и сегодня продолжает оставаться малоизвестной страницей в истории столицы, а ведь именно этот некрополь – важнейший символ русской воинской доблести – можно смело назвать одним из самых крупнейших в мире. О богатой истории и непростой судьбе этого уникального кладбища мы говорим с Мариной Борисовной Овчинниковой, сотрудником музейного образования Главного военного клинического госпиталя им. академика Н.Н. Бурденко, членом Совета Международной общественной организации «Союз православных женщин».

Шестнадцатого августа после молебна сделали перекличку учеников и указали каждому классу его помещение. Наш второй класс помещался в другом коридоре, ближе к учительской. Теперь я была смелее и постаралась захватить для себя место за одной из первых парт. Ведь сидеть за первой партой куда интересней: видишь всегда перед собой учительницу и всех, кого она вызывает к столу отвечать. Я захватила парту как раз перед столом учителя, а два других места за ней удержала для моих прошлогодних соседок – Пани Хрычиковой и Кати Киреевой.

Начну с воспоминаний. Самое раннее мое детство (как столько стал я себя помнить) прошло в бабушкином доме в Иркутске на улице Жандармской. Конечно, так она в то время уже не называлась (появился я на свет при Сталине). Тогда, да и сейчас (всё еще!), это улица Фридриха Энгельса. Однако благодаря бабушке знал я ее настоящее название, впрочем, как потом и всех тех, где привелось мне жить позднее: Дзержинского (на самом деле Арсенальская), 6-я Советская, а потом – на моей уже памяти – получившая экзотическое имя Джека Алтаузена (в действительности 6-я Иерусалимская).

"Приехав в полк, молодой офицер не сразу входил в полковую жизнь. Многое из того, что он встречал в полку, не проходили в военном училище. Это хорошо знал наш начальник училища, генерал Адамович, и поэтому ввел в программу обучения знакомство с солдатом и его жизнью. Юнкера старшего класса назначались в гарнизонные караулы в составе одного из полков Виленского гарнизона. Караульный начальник и разводящий были от полка, солдаты, первая и третья смены часовых — солдатские, а вторая смена — из юнкеров. Юнкер проводил сутки в карауле среди солдат, знакомился с обстановкой, в какой находятся чины караула в течение суток, знакомился с солдатом. Все это по приезде в полк необходимо было знать. Кроме того, юнкера старшего класса ходили в один из полков гарнизона, куда прибывали в ноябре новобранцы, для первоначальной обработки молодого солдата. Тут они приучались говорить языком, понятным солдату, и, вообще, обращению с ними. Все это помогало скорее войти в курс жизни по прибытии к месту службы.

"Послевоенное село: поражение после победы".Документальный фильм. Производство киностудии "Нерв" при поддержке Департамента кинематографии РФ. 2007 год. Продюсер Игорь Гелейн, режиссер Александр Кибкало. Фильм повествует о непростой ситуации, сложившейся в российском селе в первые послевоенные годы.

«31 марта 1826 года был самый замечательный день в жизни Морского кадетского корпуса. В этот день впервые посетил корпус государь император Николай Павлович. Он приехал в корпус около трех часов пополудни с великим князем Михаилом Павловичем и прямо прошел в классы, где тогда были воспитанники. Главным дежурным был князь Сергей Александрович, а я — дежурным унтер-офицером по лазарету. Тотчас государя встретили директор и все начальство.».

«Партия не может быть нейтральной в отношении религиозных предрассудков, и она будет вести пропаганду против этих предрассудков, потому что это есть одно из верных средств подорвать влияние реакционного духовенства, поддерживающего эксплуататорские классы, и проповедующего повиновение этим классам».

Белоснежный Безобдал остался позади, уступая место узкой долине, обрамленной невысокими горными кряжами. Чуть в стороне от дороги виднелся полуразрушенный недавним землетрясением памятник, воздвигнутый еще во времена Цицианова. То была могила отважного Монтрезора.

Одной из самых трагических страниц в истории поволжской деревни явился голод 1932—1933 годов. Долгое время эта тема была запретной для исследователей. Когда запреты были сняты, появились первые публикации, касающиеся этой темы [1]. Однако до сих пор не использовались для ее раскрытия нетрадиционные для историков источники. Это хранящиеся в архивах ЗАГС Саратовского и Пензенского облисполкомов и 31 архиве ЗАГС райисполкомов указанных областей книги записей актов гражданского состояния о смерти, рождении и браке за период с 1927 по 1940 г. по 582 сельским Советам. Кроме того, в 46 деревнях 28 сельских районов Саратовской и Пензенской областей был проведен с использованием специально составленной анкеты «Свидетель голода 1932—1933 годов в деревне Поволжья» опрос испытавших на себе все его тяготы и невзгоды. Она содержит три группы вопросов: причины голода, жизнь деревни во время голода, последствия голода. Всего получено и обработано 277 анкет.

Великая Княгиня Ксения Александровна – старшая дочь Государя Императора Александра III и Государыни Императрицы Марии Фёдоровны родилась 6 апреля 1875 года в Аничковом дворце. Её детство и юность прошли за пределами столицы, в Гатчине, где из-за соображения безопасности жила Императорская Семья. Великая Княгиня была любимицей матери – императрицы, да и внешне она была похожи на свою «дорогую Мама».

22 марта 1840 года выставленные секреты вернулись и сообщили что горцы подходят. Рано-рано утром начался штурм, но ворваться в укрепление с налету, как в первых двух случаях, не удалось, гарнизон отбивал атаки. Примерно в 10 часов начался всеобщий штурм, кавказцы просто задавили массой. Но и после взятия укреплений бой продолжался - гарнизон держал слово. После того как погибли все, державшие оборону в гарнизонной больнице, укрепление досталось победителям, и пришел час Осипу Архипову исполнить клятву, данную перед лицом товарищей, что он и сделал - услышав, что сбивают замки, он подпалил порох и последовал страшный взрыв, погубивший около 3000 кавказцев.

Как только мне исполнилось семь лет, мать записала меня в начальную школу, записала в Каменную, куда ходили старшие сестры и брат, и которая считалась у нас центральной.

Так коротали мы свои дни, пока не грянул гром войны. Была объявлена мобилизация. В эскадроне у меня, как у адъютанта, было много работы. Прибывали на пополнение запасные унтер-офицеры и лошади. А также 8 человек офицеров из кавалерийских полков нашего округа. Полевой эскадрон, доведённый до 200 человек, делился на две части. Один полуэскадрон оставался при 1-й армии, а другой шёл в 4-ю армию, которая комплектовалась из войск Московского и Казанского военных округов, где не было полевых жандармов. Я, в должности помощника командира эскадрона, остался в 1-й армии. В первый же день мобилизации станцию Вержболово занял батальон [109-го пехотного] Волжского полка и эскадрон смоленских улан, с приказанием оборонять таковую до подхода главных сил армии. Свою задачу волжцы и смоленцы выполнили блестяще. Особенно отличился пулеметный взвод при батальоне. Немцы никак не могли понять, какое количество войск занимает станцию. Целые пехотные полки ходили в сомкнутом строю в атаку, а пулеметы волжцев косили их, словно рожь. Их было всего два… И командовавший ими подпоручик получил Георгиевский крест.