Братья, будем стойки. Будем неуязвимо преданы нашему великому Краю, друзья! Как бы много ни было седин в нашей душе, пусть ничто временное, случайное пусть ничто преходящее не заслонит вечного и непреложного - Россию. Пусть помнит каждый из нас, что в эти Варфоломеевские годы мы обязаны научиться служить своему народу. Пусть каждый, по мере сил, готовит себя к такой службе, если хочет - к подвигу, если может - к жертве. Как бы ни давило наши плечи бремя неисчислимых потерь, лишений и издевательств, мы не должны, мы не имеем права сгибаться, падать, беспомощно плакать. После каждой новой утраты, после каждого нового плевка надо еще тверже уверовать в нашу правоту, в правоту тех, что мученической смертью утвердили наши заветы, наши чаяния. Надо еще выше поднять плечи. Потому что, когда во мгле песни победные запоет день и падут застенки - слышите, уже дрогнули их устои! - мы, молодые, мы, грядущая смена, понесем на плечах своих ношу тяжелую и святую - Россию.

Заклинания о попранных «ленинских нормах» не сходят со страниц советских средств массовой информации. Но вот передо мной широко известная на Западе и получившая хождение в тамиздате на Востоке книга Мельгунова «Красный террор», охватывающая период с 1917 по 1924 год, то есть эпоху расцвета тех самых «ленинских норм», по которым нынче так ностальгируют советские пропагандистские сирены. В этой книге огромное количество потрясающих своей достоверностью документов, показаний и свидетельств вопиющих преступлений против прав личности, совершенных в те годы так называемой ленинской гвардией, вдохновленной и направляемой своим человеколюбивым вождем и учителем.

На наших плечах лежит великое бремя: научно понять, духовно осмыслить и творчески преодолеть переживаемый Россиею кризис. И вслед за тем заставить простой народ внять этому голосу разума, подчиниться ему и выполнить его волю и его предначертание. Таково патриотическое задание русской интеллигенции. Она должна с ним справиться, и она разрешит его, ибо Россия не погибает и не погибнет. Вопрос только в сроке и в размерах предстоящего страдания; но и эти оба условия зависят, прежде всего, от честности мысли и энергичности действующей воли. И я глубоко верю, что мы, преподаватели русских университетов, будем и впредь служить нашей России на этих основах живого духовного патриотизма.

Несостоявшиеся прозаики, бездарные ученые, незадачливые литературоведы, бесцветные адвокаты, куплетисты, пародисты, гитаристы, вчерашние комсомольские поэтессы и профсоюзные деятельницы — саранчовой тучей катятся по стране, пожирая на своем пути все, что только можно сожрать и переварить: государственные квартиры и служебные помещения, природные ресурсы и космическую технику, военное снаряжение и лесные пространства. Нет в России ничего съедобного, чего не перемололи бы их хищные челюсти. В этом они действительно профессионалы, правда, профессиональность эта давно и квалифицированно определяется большинством статей Уголовного кодекса РСФСР.

Можно все забыть: и долгие годы освободительной борьбы, немногими понятой, разочаровавшей многих, и ноющую боль утрат, и горький конец нечеловеческого напряжения, и вязкие эмигрантские дороги. Но людской неблагодарности, но шкурной черствости тех, кто во имя кого велась эта борьба и кто предал ее, ни забыть, ни простить нельзя.

В наши дни душа живет скорбью и гнетом. Мы все ходим подавленные, в непрестанной борьбе с чувством стыда и беспомощной растерянности. Душою овладевает странное и невыносимое чувство, что нас нет; то, что мы считали собою, рассыпалось; распалось; и не стало единого, великого народа; нет его воли; умолк его разум; извратилось его чувство; разложилась его жизнь. Где то, что называлось сотни лет «русским государством»?

Странно слышать заявление отцов – «мы партия Христова», когда они гонят тех, которые вовсе не отрицают Христа, а исповедуют Его открыто. И неужели св. отцы этим одним заявлением – «мы партия Христова» – думают создать и выгородить свою, якобы беспартийность, приличную им одним? А что же, разве паства-то ваша о Христе, разве она не удел Христов, разве она не часть Христова? Вы-то, почему пастыри Христовы? Разве не потому, что и паства – ваша Христова паства, Его удел и вам поручена Христом пасти? Правильно ли вы, отцы, решили о себе, отделив себя так от Богом данной вам паствы? Забыли вы, кажется, и упустили из вида, что все мы христиане – часть Христова, Его партия. Но пока наша жизнь проходит здесь, на земле, и наше спасение-то во Христе совершается в обиходе и обороте земных вещей и в условиях общественной, семейной и государственной жизни, извольте, св. отцы, снизойти до нас и руководить нами во всех явлениях нашей сложной жизни, чтобы она везде носила христианский характер, и всячески содевалось наше спасение.

...

Напрасно некоторые из православных удивляются существующей пропаганде Римской Церкви, мнимому самоотвержению и деятельности ее миссионеров и усердию латинских сестер милосердия, и неправильно приписывают Латинской Церкви такую важность, что будто бы, по отпадении оной от Православной Церкви, сия последняя не пребыла такою же, а имеет необходимость искать соединения с нею. По строгом исследовании мнение сие оказывается ложным; а энергическая латинская деятельность не только не возбуждает удивления, но напротив возбуждает глубокое сожаление в сердцах людей благомыслящих и разумеющих истину

Нас, русских, за исключением части интеллигенции и сектантов, связывает некая атмосфера чувств, которою мы дышим, не замечая ее, не исследуя, из каких элементов она состоит, что в ней кислород, что азот, что тут разум, что безумие. Разве в том, что любишь, не одинаково прелестно даже нелепое? Чем восхитительны дети, как не своей наивностью? Чем хороша природа, как не своей непосредственностью, ясным, ничего не говорящим разуму бытием? Пусть для тех, у кого разум выел чувство, не нужна эта ветхая вера или нужна какая-то особая, о которой я, признаюсь, не имею точного представления. Но для каждого народа нужна общая стихия нравственных чувств, общая их гармонизация, нечто понятное и дорогое не отдельным людям, а всем вместе. Непременно всем, как мгновенно понятны народная песня и язык. И как хорошо, что, вопреки беспочвенным рационалистам, сектантам, интеллигентам-интернационалистам, мы все-таки, как оказывается, имеем общую живую веру, общую с народом поэзию быта, общую с ним любовь. И только это общее дает силу жить и сопротивляться. Если за что не жаль отдать жизни, то только за это. За благовест бедной церкви, за "Христос воскресе", за землю отцов и дедов, тоже когда-то ливших кровь свою за Русь святую, за святое счастье быть русскими.

Согласитесь, трудно найти в современном цивилизованном законодательстве достаточно адекватное наказание для тех, кто всего за несколько лет умудрился довести свою страну до такого ужасающего состояния. Каждая эпоха на мой взгляд, нуждается в собственном всеобъемлющем постулате. Предлагаю для обсуждения первые два: «Капитализм — это демократия плюс криминализация всей страны!» и «Клептократии всех стран, соединяйтесь!» Выбирайте любой из них, не ошибетесь.

Веруя так и исповедуя так, я праздную сегодняшний день как праздник русского разума, русского ответственного и свободного разума, воспитывающие традиции которого мы восприняли от наших славных, любимых и чтимых учителей для того, чтобы передать их новым поколениям России. Но верить в русский ответственный и свободный разум — значит верить в его силу и в его жизненную победу! И эта победа придет — по вере нашей и по воле нашей.

Къ счастью, самъ народъ русскій начинаетъ отрезвляться и научается отличать «пастырей добрыхъ» отъ «пастырей злыхъ». Идея православнаго русскаго самодержавія, несмотря на непрекращающуюся пропаганду враговъ Бога и Россіи т. н. лѣвыхъ круговъ (или, можетъ быть, именно благодаря этой пропагандѣ!) начинаетъ привлекать все большее и большее количество православныхъ русскихъ сердецъ, смертельно тоскующихъ по Хозяину Русской Земли, Царю-Помазаннику Божію. Если русскій народъ будетъ этого достоинъ, Господь возвратитъ ему Своего Помазанника

И все же я убежден, им не дано превратить Россию в страну негодяев. В этой стране еще достаточно нравственного здоровья и духовных сил, чтобы преодолеть угрожающее ей историческое забытье. Надо только опомниться, прийти в себя от дьявольского наваждения, осознать, наконец, что нас уже хоронят, и не позволить засыпать себя с головой. Поднимайтесь, соотечественники, пока не поздно, пора подниматься, иначе нас уже никто и никогда не подымет до самого Страшного Суда. Вспомните взыскующие слова большого поэта: «И если ты гореть не будешь, и если я гореть не буду, кто осветит нам тьму?» Уверяю вас: кроме нас с вами некому.

Тому, кто любит свою родину, кто признает, что ей необходима государственная форма, и кто участвует в жизни своего государства волею — естественно иметь политическую волевую идею, верить в ее спасительность и желать ее осуществления. Так, автор этих строк — монархист по глубокому, жизненному убеждению, верою, любовью и разумением: он убежден в том, что настоящая, здоровая монархия выше, благотворнее, жизненнее, — чем самая удачная, «благоустроенная» республика; и еще он убежден в том, что пока Россия будет республикой, она будет пребывать во внутренней смуте и международной слабости, независимо от того, будет ли это «социалистическая» или «буржуазная» республика.

Весь народ национален и даже все русское общество, если выкинуть из него озлобленную часть инородцев. Говорю об озлобленной части, ибо другая, не озлобленная, а добродушная часть инородцев уже охвачена русскою стихией, пропитана ею, как сардинки маслом, и входит в состав русской нации. О немцах нечего и говорить: между ними столько "кровавых" русских патриотов, что это просится даже в пословицу. Но разве вам не случалось встречать даже поляков, настолько обрусевших, что им тяжело носить польскую фамилию? А что вы скажете о г. Гольтисоне? Это чистокровнейший еврей, и тем не менее страстный композитор русского церковного пения и, как говорят, большой русский патриот.

Личность человека не есть отрешенный дух, отрешенный ум, отрешенная свобода. Это было бы индийским пониманием человека, а не христианским. В христианстве духовная личность есть воплощенный дух, воплощенный ум, творческая свобода, свобода воплощения своих идей. Об этом свидетельствует иерархическое положение личного духа по отношению к телу и душе, иначе говоря, по отношению к первым ступеням человеческого существа. Дух властвует над низшими ступенями в существе человека.

Говорят, в свое время Луначарского попросили предложить надпись к спроектированному тогда памятнику Достоевскому. Утверждают также, что достаточно циничный нарком просвещения среагировал буквально на ходу: «От благодарных бесов». Убежден, что нынешние победители в России могут смело позволить себе туже самую эпитафию к тому же самому памятнику. И еще: если это демократия, то что же тогда фашизм?

Давно это было. Уж и не верится, что яркой надеждой горели все сердца, что могучей лавой шли когда-то вперед. И мнилось - еще напор, еще месяц - и взовьется над Кремлем трехцветный стяг. Короче, это было летом 1919 года, когда Добровольческая армия, по дороге в Москву, вышла из Донецкого бассейна на просторы южной России, рвалась к Харькову, Курску, Орлу. Безмерны были жертвы тех, кто простой, незаметной, такой обыденной кровью кропил поля битв. Безмолвно вставали кресты безымянных могил. Стойко шли другие. И что встречала армия на крестном пути своем? Чем поддержали ее, усилили ее мощь, что дали великому национальному делу те, во имя кого лучшая русская молодежь - офицеры, студенты, юнкера, кадеты, гимназисты, полуодетые, полуголодные юноши и мальчики - безропотно шли на смерть?

Коммунисты и ныне верны своей цели: растлить мир духовно для того, чтобы поработить его политически; в имущественном переделе и в гражданской войне выдвинуть повсюду новую безбожную «элиту», которая закрепит за собою мировую власть системой подкупа, террора и шпионажа. Этой цели они будут верны до конца.