Что правительство США десятилетиями жаждало поражения и развала Советского Союза – это естественно. Но в нашей стране мало кому известен закон PL 86-90 американского Конгресса 1959 года – он доходил до наших ушей через радиозаглушки как ежегодная обещательная «Неделя порабощённых наций»: нам всем как будто обещали вызволение из-под коммунистической пяты? Всем, да не всем: в числе угнетённых наций русские там не числятся. Напротив, закон чётко определяет поработителем (в том числе и Китая, и Тибета) не мировой коммунизм, а – Россию, русских. И в русле противорусских заявлений тех же Бжезинского-Киссинджера и других из этого ряда – сей закон откровенно направляет Америку не против коммунизма, а – против России! (И посегодня он действует, не отменён Конгрессом. По недоразумению? О, непохоже. И в 1997 Соединённые Штаты всё так же отмечали «неделю наций, порабощённых» русскими. Забывчивостью это не назовёшь, скорей, задание на завтра).

Все мы требуем, чтобы никакое государство и никакая политическая партия не пытались навязывать России силой тот или иной политический строй и не решали русских дел за границей, на чужой территории.
В этом вопросе мы настаиваем на суверенности российских граждан, которые вынесут свое решение у себя дома после освобождения от коммунистического рабства.

«Великая туга была по всей Русской земле». Так, рассказав о разбойном нападении какой-нибудь свирепой дикой орды, заключал бывало повесть свою об ужасах и потоках крови русский лето­писец. И в простых, скупых на краски и подробности словах о великой скорби родной земли чувствовались и бездонное горе сиротства, и отчаянный вопль уводимых в плен полонянок, и жуть немого молчания пустых полей, усеянных костями воинов, погибших в неравном бою за родной угол…

Нельзя никого обмануть, когда речь идет об истине, - рано или поздно все почувствуют - истина в человеке или ложь. Повторяю, мы не спешим никуда, мы знаем, что процесс возрождения России начался. Чтобы погасить его, брошены все силы во главе с папой Римским, униаты, всевозможные сектанты. Если России не удастся перебороть это последнее, самое страшное искушение, что почище Наполеона или нашествия Гитлера, то это будет самое ужасное - потому что касается души человеческой. Мы бессильны помочь чем-то, кроме посылки литературы, помощью наших некоторых священнослужителей, мирян, - русский народ должен сам справиться с этим страшным искушением. А если нет, то тогда откуда еще можно ожидать какого-то света возрождения? Неоткуда. Все пойдет к концу, к великому концу. Но, если русский народ справится с этим, то будет некое возрождение в России, которое повлияет безусловно на весь миp, и как-то люди начнут одумываться и немного праветь. Запад нуждается в России как никогда. Не как в экономической единице, а как в духовном слове истины - вот в чем нуждается Запад и весь мир.

Идут века, люди ждут с нетерпением обетованного Спасителя. Люди стремятся освободиться от греха, но без Древа Жизни – Обетованного Спасителя это невозможно. И вот, наконец, совершается исполнение времен. На землю приходит Спаситель мира от греха. Он исполняет заповедь, данную человекам – любовь к Богу и ближнему. А самое главное, Он восстанавливает то Древо Жизни, которое было в Раю, которое помогало Адаму быть в Богообщении. Вот какими словами возвестил об этом Новозаветном Богообщении Сам Господь: «Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем.»

Весьма часто нет такого ума, кроме Божьего, который бы способен был решить, на чьей стороне высшая справедливость в международных спорах. Всякое же правительство должно в этих случаях помнить свой долг перед собственной нацией. Нации создают себе Верховную власть не для других, а для себя. Эта Верховная власть и ее государство, обязаны заботиться об интересах своей нации и о поддержании этих интересов в мире среди других народов. Отдавать же судьбу интересов своего народа в чужие руки, подчинять его решению чужих держав правительство не имеет права. Это идея не государственная, а вотчинная, чуждая сознанию обязанности перед нацией и государством. Но такое правительство не может долго существовать, так как сомкнувшаяся в государство нация не допустит столь произвольного распоряжения своими судьбами.

1. Быть верными старой России и относиться уважительно к её прошлому.
2. Быть верными Югославии.
3. Уважать религии.
4. Уважать русские старые обычаи.
5. Охранять нашу национальность.
6. Помнить, чьё мы имя носим (России, Святого Благоверного и Великого Князя Александра Невского и Шефа корпуса).
7. Сохранять русский воинский строй и выправку.
8. Подчиняться не рабами, а доброй волей.

Справедливо отсчитывать экономические реформы нового строя – ещё, конечно, от Горбачёва. Сюда пойдёт и рост, за горбачёвский период, внешнего государственного долга с 20 млрд. долларов до 80 млрд. (Впрочем, лишь малые годы спустя это учетверение долга покажется уже и детским.) В первичные реформы зачислится и развал всех связей внутри государственной экономической системы – связей и взаимодействий, не заменённых ничем, – просто развал. (А ведь сказано: Не пори, коли шить не знаешь.) И объявление диковинного «социалистического рынка»; и создание лжекооперативов – в сросте с государственными предприятиями и за их счёт. А единственное правильное, хотя и очень слабое, движение по снятию коммунистических препон с мельчайшего предпринимательства (в том числе и на селе, а как это было бы благодетельно, это бы вернейшее направление) – немедленно же (в 1987) было задавлено партийной лапой как «нетрудовые доходы».

"Здесь молился Николай за матушку-Россию". Такую надпись, как говорят, до сих пор можно видеть под крестом высочайшего в мире христианского храма - св. Петра в Риме. Император Николай I в расцвет бесспорного тогда могущества России, в эпоху, когда пред нею склонялся мир, молился за свое отечество, как бы предвидя наступление теперешних великих бедствий.

Ни один народ, - начал он, как бы читая по строкам и в то же время продолжая грозно смотреть на Ставрогина, - ни один народ еще не устраивался на началах науки и разума; не было ни разу такого примера, разве на одну минуту, по глупости. Социализм по существу своему уже должен быть атеизмом, ибо именно провозгласил, с самой первой строки, что он установление атеистическое и намерен устроиться на началах науки и разума исключительно. Разум и наука в жизни народов всегда, теперь и с начала веков, исполняли лишь должность второстепенную и служебную; так и будут исполнять до конца веков. Народы слагаются и движутся силой иною, повелевающею и господствующею, но происхождение которой неизвестно и необъяснимо. Эта сила есть сила неутолимого желания дойти до конца и в то же время конец отрицающая. Это есть сила беспрерывного и неустанного подтверждения своего бытия и отрицания смерти.

Евангелие прошлой недели о богаче, у которого был хороший урожай, было как бы заключительным аккордом цикла Евангельских чтений Пятидесятницы. Оно изображало нам человека, который все заботы свои посвятил одному: заботе о своем временном, земном благополучии. Чтобы сохранить свой хороший урожай, он разорил старые житницы, построил новые, большие, и сказал: «Душа! много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись.» Но Бог сказал ему: «Безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя.» В чем же дело? Почему такой приговор? Ответ на этот вопрос дается в Евангельском чтении сегодняшнего Воскресенья. В нем говорится о том, как Господь устроил пир и звал многих, то есть, всех. И этот богач был тоже «званный» на пир Божий, но он был так захвачен своим житейским устроением, что забыл про это свое «звание,» про пир, на который был приглашен, и никак не ожидал, что призыв его совершится в эту ночь. Вот почему Бог назвал его безумным.

Неужели пало на голову России еще мало всякого рода стыда, позора и срама, от дней Берлинского конгресса до гнусного злодеяния 1 марта, чтобы хотеть навалить на нее еще позор шутовства и святочного переряживанья в западнические костюмы и личины!

Вера не обманывает никогда. Не обманули меня и надежды. Буря стихает или затихла. Вещие добрые признаки расцвета Товарищества предварили наш праздник. Знаем, что братским Товариществом охвачены наши кадеты - студенты; знаем, что все Вы, охваченные благородным Товарищеским порывом, сами полуголодные, отказались от улучшенной пищи и послали помощь кадетам - студентам, не разбираясь, пойдет ли она Киевлянам, Одесситам или Полочанам; а десять дней назад Бог послал мне быть свидетелем тому, как, в тягостной обстановке, Одесситы и Полочане пошли на помощь Киевлянам, встревоженные за их участь.
Да будет же этот день, из году в год, днем прославления наших заповедей Товарищества.

Это столкновение, не разрешённое разумно полугодом раньше, кончилось кровавыми днями октября 1993 (и гибелью полутораста или больше человек, главным образом не участников конфликта, а невинных посторонних). И прошло оно под слитный одобрительный хор неодемократов: «Раздавить гадину!» – силой оружия, – очень непредусмотрительно для своего же демократического будущего. По наследству от коммунизма и переняли они: «если враг не сдаётся»... Да через три месяца Гайдар и Козырев прямо искали союза с коммунистами, приглашая их в «антифашистскую лигу». И вскоре вслед тому возглашался договор о «гражданском» (номенклатурном) согласии – согласии внутри олигархии, – договор, не без последствий уветвившийся потом в неосвещённые коридоры.

Потомкам этих людей, детям интеллигенции, которые готовы были к восприятию культуры, к получению образования, — не дали такой возможности, им не дали получить образования, ибо швондеры создавали свою советскую интеллигенцию, в значительной своей мере еврейскую интеллигенцию, мыслящую по-еврейски и видящую в русских своих врагов. Ибо Швондер видит в русском интеллигенте своего лютого врага, которого он должен уничтожить. Вот мораль и содержание этого произведения, а совсем не то, что показывают нам в театре, что русский человек такая скотина, свинья, что он похож на собаку и т. д. Это сопутствующие дела. Да он и не русский, да он и не человек, он не человек, в этом-то всё дело, тогда как Швондер (и в этом ужас!) — человек, а это — страшно. При всех условиях Шариков — все-таки фантасмагория, и он перестаёт существовать. А Швондер существовать остаётся. Мы знаем прекрасно, что он Преображенского убьёт. И Преображенских Швондеры уничтожили, а сами Швондеры живы до сих пор.

Какова же система народного представительства, нужная для монархии? Такая система представительства требует, чтобы нация была организована в своих классах, сословиях, вообще в реальных коллективностях, из которых она состоит и в среде которых живут и действуют ее отдельные граждане. Чем лучше нация организована в своих социальных группах, тем проще и легче исполнима монархическая система национального представительства. Чем более нация дезорганизована, тем труднее создавать ее. При дезорганизованности нации - ее творческие силы не видны. Их трудно вызвать, если этого пожелает Верховная власть, ибо неизвестно, где они находятся. Их трудно выбрать даже народу, ибо он также их не всегда видит. При дезорганизованности нации приходится прибегать к системе выборов по большинству голосов, то есть к системе слепых выборов, к системе опроса не высших, а низших элементов социальной жизни.

Я уже вам говорил: мы проникнем в самый народ. Знаете ли, что мы уж и теперь ужасно сильны? Наши не те только, которые режут и жгут, да делают классические выстрелы или кусаются. Такие только мешают. Я без дисциплины ничего не понимаю. Я ведь мошенник, а не социалист, ха-ха! Слушайте, я их всех сосчитал: учитель, смеющийся с детьми над их богом и над их колыбелью, уже наш. Адвокат, защищающий образованного убийцу тем, что он развитее своих жертв и, чтобы денег добыть, не мог не убить, уже наш. Школьники, убивающие мужика, чтоб испытать ощущение, наши, наши. Присяжные, оправдывающие преступников сплошь, наши. Прокурор, трепещущий в суде, что он недостаточно либерален, наш, наш. Администраторы, литераторы, о, наших много, ужасно много, и сами того не знают!

«Начало и конец нашей веры есть жертвоприношение Богу. Апостол, готовя нас к этому, молит нас щедротами Божиими. Указывая на них, он возводит мысли и сердца наши к той беспредельной любви, которая не пощадила Единородного Сына принести в жертву правосудию и даровать в жертву человеку. Сын Божий, однажды принесший Себя на Кресте, вечно приносимый на Престоле суда в оправдание наше, до сих пор приносится нами на бескровном алтаре, и, как «Хлеб небесный» (Лк. 51, 52), питает нас «Телом Своим, живой Водой» (Ин.4, 14) поит, очищает и освящает Своею Кровью. Сын Божий есть жертва человеку – отречется ли человек быть жертвою Богу? «Умоляю вас, братия, милосердием Божиим, представьте тела ваши в жертву живую, святую и благоугодную Богу».

Евангелие прошлого Воскресенья повествовало нам притчу о Милосердном Самарянине и закончилось такими словами: «Тогда Иисус сказал ему: Иди и ты поступай так же.» А сегодняшнее Евангелие, чем оно заканчивается? «Но Бог сказал ему: в сию ночь душу твою возьмут у тебя. Кому же достанется то, что ты заготовил? Так бывает с тем, кто собирает сокровища для себя, а не в Бога богатеет.» Вот два разных пути. Оба они приводят нас к нашему последнему моменту, к смерти. Но ведь смерти нет, а есть вечная жизнь. Значит эти разные пути приводят нас к таинственному переходу, ко встрече с вечностью. Всем нам предлежит встретить это «нечто таинственное.»

Открывать и обличать недостатки легче, нежели исправлять. Несчастие нашего времени то, что количество погрешностей и неосторожностеи, накопленное не одним уже веком, едва ли не превышает силы и средства исправления. Посему необходимо восставать не вдруг против всех недостатков, но в особенности против более вредных, и предлагать средства исправления не вдруг все потребные, но сперва преимущественно потребные и возможные.