Мы, православные христиане, еще сегодня на Елеонской горе. Идет попразднество Вознесения .Но это уже последние дни. Еще два-три дня, и мы должны будем сойти с Елеонской горы. Вот здесь и ставится вопрос в сегодняшний день, день Воскресный, нам православным христианам: куда? В то же время святая Церковь открывает нам двери и говорит, как бы отвечая на этот вопрос: Уже восстановлено Райское Древо Жизни – Евхаристия, Тело и Кровь Христовы. Для каждого из нас двери открыты: придите и видите, возьмите, примите.

Кто сомневается в праве и долге нашем думать об устроении будущей России! Все меняется на сем свете. Сроков никто не знает, время придет, и будет Россия новая. Будем верить. И, веря, будем готовиться, будем думать. Не все мыслящие погибли, не все утратили чувство жизни. Духовно мертвы лишь те, кого не научил страшный урок России, кто все еще призывает идти размытыми и мертвыми путями. ... Путь религиозного обновления жизни − истинный путь духовного демократизма. Иных путей возрождения не будет. Или − не будет и возрождения. Новому поколению России, быть может, выпадет подвиг великого созидания, подвиг, как бы революционеров христианских! Откроются цели высокой ценности, родные по духу тем, каких жаждали многие поколения русской интеллигенции. Только − иными путями, иными средствами.

Более конкретно: что мы можем сделать, чтобы приобрести это осознание, это понимание, и как мы можем сделать его плодотворным в нашей жизни? Я попытаюсь дать ответь на этот вопрос в двух частях: первая касается осознания окружающего мира, который как никогда ранее в истории христианства, стал нашим сознательным врагом, а вторая - нашего осознания православия, которое, боюсь, большинство из нас знает намного меньше, чем следует, намного меньше, чем нам надо знать, если мы хотим сохранить его.

Прежде всего, в них обеих русская армия, составляющая плоть от плоти и кость от кости русского народа, будучи буквально и вполне национальной, призывалась к своему служению во имя идеи, наиболее родной и близкой русскому народу, идеи, в которой он видел смысл и возможность своего существования, которой он был проникнут до мозга костей, быть верным которой он считал указанием свыше, которую он ощущал как нечто бесконечно ценное, как нечто органически связанное с его духовной природой, которая  отвечала душевной его потребности, его национальному сознанию и его национальным ощущениям.

«И когда благословлял их, стал отходить от них и возноситься на небо. Они поклонились ему и возвратились в Иерусалим с великою радостью.» С великою радостью, и пребывали всегда в храме, прославляя Бога.
 

В степи беспредельно далёкой,
В глуши разорённых станиц –
Кто с верою в чудо глубокой
Упал пред иконою ниц?
Кто молится с скорбью великой,
Кто слёзы горючие льёт,
С надеждой безудёржно-дикой
Кто час искупления ждёт?

В древнем Риме расселась однажды земля: открылась бездонная пропасть, угрожавшая поглотить весь город. Как ни трудились, как ни старались поправить беду, - ничто не удавалось. Тогда обратились к оракулу; оракул ответил, что пропасть закроется, когда Римпринесет ей в жертву первую свою драгоценность. Известно, что за тем последовало. Курций, первый гражданин Рима, доблестный из доблестных, бросился в пропасть, и она закрылась.

И ты желаешь от меня описания Москвы, любезнейший друг, – вещи совершенно невозможной (для меня, разумеется) по двум весьма важным причинам. Первое – потому, что я не в силах удовлетворить твоему любопытству за неимением достаточных сведений исторических и пр. и пр., которые необходимо нужны, ибо здесь на всяком шагу мы встречаем памятники веков протекших, но сии памятники безмолвны для невежды, а я притворяться ученым не умею. Вторая причина – леность, причина весьма важная!

Как обновившаяся икона являет царственные лики древнего письма, утраченные и забытые нами, но незримо присутствовавшие и не покидавшие нас, так в нашем новом видении и волении да проглянет древняя мудрость и сила, которая вела наших предков и строила нашу святую Русь!
В поисках этого видения мыслью и любовью обращаюсь к вам, белые воины, носители православного меча, добровольцы русского государственного тягла! В вас живет православная рыцарская традиция, вы жизнью и смертью утвердились в древнем и правом духе служения, вы соблюли знамена русского Христолюбивого Воинства. Вам посвящаю эти страницы и вашим Вождям. Да будет ваш меч молитвою, и молитва ваша да будет мечом!

Письмо Владыки Анастасия И.А. Ильину о книги "О сопротивлении злу силой"

Белыми мы должны остаться до конца, когда бы он не наступил и каким бы он ни был.

Мы, белые, романтики и притом последние.

Когда уходили белые — население подсчитывало, что у него взяли и... негодовало. Когда уходили красные — население подсчитывало, что у него осталось и... старалось быть довольным.

В наше время «Леньки» страшиться перестали, ходят не в обносках, а во фраках и лаковых штиблетах, и не лупоглазые вовсе Леньки, а самые ясноглазые и «европейцы»! Есть и такие, что гордо именуют себя миссионерами культуры, оплотом европейским − от Востока. Странная эта вещь − свобода! Оглушает. Только-только успели самоопределиться, облечься в государственную форму самой последней марки, − схватывались за удавку. Всем давимым это хорошо известно. Народные меньшинства − школу, язык, церковь − дави удавкой! Игра в великодержавность или − раба повадка? Меня давили − я теперь в кулаки махаю! «!Младая кровь играет»? Неблагородно, некультурно, но могут и исправиться, пожалуй: вино проспится − и все забудут.

Союзники не могут исправить своей потери: врата Малой Азии растворились пред Вами, сорвались с верей своих; этих ворот уже нет. Вся Малая Азия может подняться по призыву Вашему против врагов человечества Англичан и временных их союзников, вечных врагов их, ветреных Французов; влияние России на Востоке, потрясенное на минуту, и то единственно в мнении Европейских народов, восстанавливается в новом величии, в новой грозе, грозе благотворной.

Среди многочисленных периодических военных изданий Русского Зарубежья журналу «Наши Вести» принадлежит место особое. И не только потому, что его с полным правом можно назвать одним из долгожителей эмигрантской прессы – издание выходило с 1945-го по 2001-й годы включительно! – но еще и потому, что «Наши Вести» оказались единственным Белым периодическим журналом, сумевшим после падения КПСС перенести свою работу в Россию и продолжить жизнь на Родной Земле – случай уникальный…

Кто желает воспитать ребенка, тот должен пробудить и укрепить в нем духовность его инстинкта. Если дух в глубине бессознательного будет пробужден и если инстинкт будет обрадован и осчастливлен этим пробуждением, то в жизни ребенка совершится важнейшее событие и дитя справится со всеми затруднениями и соблазнами предстоящей жизни: ибо «ангел» будет бодрствовать в его душе и человек никогда не станет «волком». Но если в детстве это не состоится, то впоследствии всякие уговоры, доказательства и кары могут оказаться бессильными, ибо инстинкт со всеми его влечениями, страстями и пристрастиями не примет духа и не сроднится с ним: он не будет узнавать и признавать его, он будет видеть в нем врага и насильника, услышит одни запреты его и всегда будет готов восстать на него и осуществить свои желания. Это будет означать, что инстинкт утверждает в себе «волка»; он знать не знает «ангела» и отвечает на его появление недоверием, страхом и ненавистью.

Древние ставили, говорят, скелет или мертвую голову посреди роскошных пиров своих для напоминания пирующим о смерти. Мы не имеем этого обычая: мы веселясь и пируя, желаем далече от себе отбросить мысль о смерти. Тем не менее она сама, смерть, за плечами у каждого, и грозный образ ее готов ежеминутно воспрянуть перед очами.

Село Струги, где проживает отец Анатолий, тихое, бедное, бревенчатое и славится лишь на всю округу густыми сиреневыми садами. Очень давно какой–то прохожий заверил баб, что древо–сирень от всякого мора охраняет, — ну и приветили это древо у себя, и дали развернуться ему от края до края.

Проблема организации страны в военное время формулируется просто: извлечь наибольшую пользу при наименьшем напряжении организма страны, добиться наибольших результатов с наименьшими жертвами. На фронт идет лучшее, что есть в стране. Фронту дается много, и за дух фронта в организованной армии можно быть спокойным. Тыл поставлен в значительно худшие условия. Он живет как бы изнанкой войны. Моральное напряжение тыла во много раз больше морального напряжения фронта. Средств же для того чтоб выдержать это напряжение — гораздо меньше.

Споры о наших европейских и славянских началах, которые, как ты говоришь, пробираются уже в гостиные, показывают только то, что мы начинаем просыпаться, но еще не вполне проснулись; а потому не мудрено, что с обеих сторон наговаривается весьма много дичи. Все эти славянисты и европисты, или же староверы и нововеры, или же восточники и западники, а что они в самом деле, не умею сказать, потому что покамест они мне кажутся только карикатуры на то, чем хотят быть, — все они говорят о двух разных сторонах одного и того же предмета, никак не догадываясь, что ничуть не спорят и не перечат друг другу.

С самого начала существуют два течения мысли и два отношения к делу Христа. Люди как бы делятся на две группы, и каждая группа видит во Христе разное и ожидает от Него другого.
Одна группа ожидает от Христа устройства земной жизни. Другая: спасения души.