Исполняется 30 лет с тех пор, как Россия потеряла, 28 января 1881 года, одного из гениальнейших и своеобразнейших своих писателей - Федора Михайловича Достоевского. И теперь еще найдутся люди, помнящие день его похорон, соединивший вокруг гроба почившего самое удивительное разнообразие "интеллигентных" почитателей. В аристократически-консервативных сферах столицы тогда ходила фраза, что тут происходит la revue generale du nihilisme.

Пока человек живет, он слагает суждения и руковод­ствуется ими. Он судит сознательно и бессознательно; высказываясь и совершая молчаливые поступки; делая логические выводы и проявляя купеческую изворотли­вость; спрашивая и отвечая, и уклоняясь от ответа; везде — в политике, в искусстве и в обыденной жизни. За каждым жизненным решением и деянием скрывается целый узел суждений — иногда не высказанных, иногда еле помысленных, нередко сокращенных, быстрых, так на­зываемых «непосредственных умозаключений». Здесь по большей части нет тех умственно построенных, логически оформленных, ясных и зрелых суждений, с которыми счи­тается логика; гораздо чаще это инстинктивно вспыхиваю­щие «суждения пристального взгляда», заботы, страха, за­висти, своекорыстия, юмора, оценки, отвращения, реши­тельного отказа от почти состоявшейся покупки или вне­запного оборонительного телодвижения. И тем не ме­нее — это все суждения.

Стратегия есть ведение войны. Оператика– ведение сражения. Тактика– ведение боя. В стратегии компетентен Верховный главнокомандующий. В оператике компетентен командующий армией[19]. В тактике компетентны все остальные инстанции – от командира корпуса до командира отделения и старшего в звене.

Стратегия верхним своим концом входит в политику, нижним – в оператику. Задача стратегии – направить оператику к цели, указанной политикой – путем удачных операций и сражений выиграть войну.

Не навсегда! Не навсегда. Там февраль, там и март с теплым ветром, с буйным дыханием; весна, грязь и лужи, блеск, солнце, первый разрыв лазури над Арбатом, ведущим к югу, к Брянску, Киеву, Одессе. И поэт золотовласый, чуть прихрамывая, припадая на одну ногу, в черной шляпе художнической, бежит по тротуару, приветствуя весну и милых женщин. А поэт бирюзоглазый, улетающий, и вечно проносящийся и в жизни, и в пространствах, точно облако белеющее, так же пробегает по другому тротуару и приветствует лазурь и ждет пришествия, и изнывает от томления по закатам огненно-златистым над Арбатом — там, в конце, где он спускается к Москве-реке, в ней утопая. Смутны и волнующи, и обещающи закаты эти! Чище, и хрустальнее, и дивно-облегченней те миры, что там рисуются в фантазмах златоогненных.

К важнейшим действиям нынешнего Царствования относятся меры, взятые для уравнения доходов с расходами, для приведения в лучшее состояние торговли и вообще Государственного хозяйства. Две несчастные войны: Французские, Турецкая и в особенности Шведская - заставили казну умножить количество ассигнаций. Случилось необходимое: цены на вещи возвысились, и курс упал; а разрыв с Англиею довершил сие бедствие. Грузные товары наши могут быть единственно отпускаемы морем; число иностранных кораблей в Российских гаванях уменьшилось, а произведения фабрик Европейских, легкие, драгоценные, входили к нам и морем, и сухим путем. Исчезло всякое равновесие между ввозом и вывозом. Таково было состояние вещей, когда показался Манифест о налогах; вместо того чтобы сказать просто: "Необходимое умножение казенных расходов требует умножения доходов, а новых ассигнаций не хотим выпускать", Правительство торжественно объявило нам, что ассигнации не деньги, но составляют необъятную сумму долгов Государственных, требующих платежа металлом, коего нет в казне!.. Следствием было новое возвышение цен на все вещи и падение курса: первое от новых налогов, второе от уменьшения доверенности иноземцев к нашим ассигнациям, торжественно оглашенным сомнительными векселями.

"Никакой агитационной горячкой не может быть оправдано преднамеренное разрушение единственной в наше подлое время стойкой национальной силы — Русской Армии".

Александр Сергеевич Пушкин был не только гениальным поэтом, но и мудрым и независимым мыслителем. Когда читаешь его статьи и письма, поражаешься точности, краткости и верности формулировок. За краткими тезисами скрываются весьма глубокие и христиански верные мысли. Поэтому их всегда старались и не вспоминать…

Лучшими доказательствами любви Бога к Маргарите Марии Алакоквийской были ее зрительные, слуховые и осязательные галлюцинации, среди которых самой важной было видение сердца Христова, "окруженного лучами более ослепительного блеска, чем солнце, и прозрачными, как хрусталь. На нем ясно виднелась рана, которую Он получил на кресте. Вокруг Его Божественного сердца был венец из терниев, а над ним крест".

Вот кто с полным правом требует себе свободы, при­тязает на нее и добивается ее. Она должна быть ему предо­ставлена и обеспечена, чтобы никто не смел ему ничего предписывать и чтобы никакая человеческая власть на земле не запрещала ему творить как ему Бог на душу положит... Никакое внешнее указание не должно огра­ничивать его духовное созерцание; ему не следует говорить «твори так» и «не создавай того-то». Ибо всякая пред­варительная цензура мешает его творчеству и всякое пред­писание пресекает его вдохновение.

Искусство есть служение и радость. Служение художника, который творит свои создания для того, чтобы вовлечь и нас в сослужение с собою. Радость художника, создающего и, вот, создавшего в своем произведении новый способ жизни и подарившего нам, воспринимающим его создание, эту незаслуженную нами радость...

Политика – это руководство нацией, управление государством. Стратегия – это руководство вооруженной частью нации, управление той эманацией государства, что называется армией.

Политика– целое, стратегия– часть. Стратегия творит в области, отчеркнутой ей политикой. Это – политика войны, тогда как самая война – элемент политики государства. Откуда явствует, что стратегия есть один из элементов политики – и, безусловно, один из капитальных ее элементов.

Задача политики – подготовить работу стратегии, поставить стратегию в наиболее выгодные условия в начале войны и как можно лучше пожать плоды стратегии после войны¹⁰⁸.

Мы, к несчастью, бываем глухи к своим национальным пророкам и весьма небрежны к их памяти. Никто не скажет сегодня, где находится могила Льва Александровича, что стало с его детьми. Кажется, ни следа не осталось от этого выдающегося человека в нашем Отчестве. Но остались по милости Божией его труды, которые сегодня столь же злободневны, как и век назад. Поиск национальных ориентиров, русский вопрос, первоочередные задачи власти, насущные реформы, либеральные и социалистические лжеучения, угрозы внешние и внутренние, химера украинства – практически нет такого современного вопроса, ответа на который не нашлось бы в книгах Тихомирова. Поэтому предлагаем читателям своеобразное «интервью» с великими мыслителем, в котором ответами на наши вопросы стали выдержки из его статей.

Как могли мы, искавшие правды, принять революцию, если последняя проповедь любви к людям заменилась словоблудием, если революция загадила Россию, притупила в нас веру во что бы то ни было, искалечила нашу личную жизнь?
Русская молодежь никогда, ни по "тактическим", ни по "программным" соображениям, не скрывала своих симпатий, своих убеждений, и думаю, что я отражу мнение огромного ее большинства, как эмигрантского, так и оставшегося в советской России, гной которой я недавно отряхнул от ног своих, если скажу, что единственное спасение мы видим в национальной контрреволюции. Пусть социалистические и социалиствующие перья обрушат на нас громы и молнии за ставку на реакцию, пусть еще раз попытаются доказать, что по большевистскому опыту нельзя судить о социализме вообще — они не совратят нас в свою ересь. Мы знаем, что после чрезвычайной комиссии слово "реакция" не произведет никакого впечатления. Мы знаем, что советская бойня есть логический вывод, вполне естественное следствие плодотворной деятельности Керенского, Чернова и Ко.

Звон твоих подков и бранной стали
Родствен звону песен и стихов,
И тебе за то принадлежали
Лермонтов, и Фет, и Гумилёв.

Ты погибла в пламени России, -
Похоронным звоном был набат, -
И, пытаясь подражать, другие
Никогда тебя не повторят.

Восстановить Россию можно только верным, предметным служением ей, которое должно быть почувствовано и осмыслено, как служение Делу Божиему на земле. Нас должен вести религиозно-осмысленный патриотизм и религиозно-вдохновенный национализм. Тогда наше служение найдет верные пути и примет верные формы.

Этот  кошмар пройдет,  и вновь обретет  Татьяну  мужественный,  русский человек,  кто примет ее,  как редкий из  редких даров,  дар за муки,  за доблесть,  за жертвы,  за раны свои,  за пылкую  и глубокую  к ней любовь.  Обретет  и сохранит навеки.  Ибо подлинно  будет ценить ее,  бесценную,  и детей научит  хранить ее − великой науки  познания  своей  Матери − России.   

Из всех искусств два – военное и литературное – являются чутким барометром национального самосознания. На повышение и понижение этого самосознания они реагируют в одинаковой степени, но по-разному. Военное искусство как органически связанное с национальным самосознанием повышается и понижается вместе с ним. Литературное, более независимое от национального сознания (вернее, не столь органически с ним связанное), реагирует иначе. Оно отражает эти колебания в своем зеркале. Качество остается приблизительно тем же– перерождается лишь «материя». Ломоносов, Пушкин, Чехов – три имени, первый из них отражает зарю, второй – полдень, третий – сумерки Петровской Империи.

Когда я слышу неодобрительный отзыв о Белом движении, — я знаю, что лицо, этот взгляд высказывающее, никогда в руки свои винтовки не возьмет, никогда не отдаст просто и прекрасно своей жизни за Россию так, как это сделали десятки тысяч незаметных героев на всех противоболыпевистских фронтах. Ибо и трус может критиковать героя и высказывать мудрые — и то не всегда — мысли задним числом, но любовь к своей стране и народу запечатлеть смертью может только герой. Ибо болтовня есть болтовня, а жертва есть жертва. Поэтому оскорбляют слух и сердце факты, когда самовольная болтовня моральных и политических дезертиров ставится выше безмолвной жертвы.

Все намерения Александровы клонятся к общему благу. Гнушаясь бессмысленным правилом удержать умы в невежестве, чтобы властвовать тем спокойнее, он употребил миллионы для основания университетов, гимназий, школ… К сожалению, видим более убытка для казны, нежели выгод для Отечества. Выписали профессоров, не приготовив учеников; между первыми много достойных людей, но мало полезных; ученики не разумеют иноземных учителей, ибо худо знают язык латинский, и число их так невелико, что профессоры теряют охоту ходить в классы. Вся беда от того, что мы образовали свои университеты по немецким, не рассудив, что здесь иные обстоятельства.

Кто хочет увидеть Христа, духом должен подняться высоко над природой, ибо Христос выше природы. Высокую гору легче увидеть с холма, чем с равнины. Закхей был мал ростом, но, объятый желанием видеть Христа, влез на высокое дерево.
Кто хочет встретиться со Христом, должен очиститься, ибо встречается со Святым Святых. Закхей был запачкан сребролюбием и жестокосердием, но, встретив Христа, поспешил очиститься покаянием и делами милосердия.