Русская Стратегия

      Цитата недели: "С ужасом внимает душа грозным ударам Суда Божия над Отечеством нашим. Видимо, оставил нас Господь и предает в руки врагов наших. Все упало духом, все пришло в отчаяние. Нет сил трудиться, и даже молиться! Нет сил страдать и терпеть! Господи! Не погуби до конца. Начни спасение! Не умедли избавления." (Свщмч. Иосиф Петроградский)

Категории раздела

- Новости [2443]
- Аналитика [1603]
- Разное [132]

ЭЛЕКТРОННЫЕ КНИГИ ЕЛЕНЫ СЕМЁНОВОЙ. СКАЧАТЬ!

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

СВОД. НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Календарь

«  Май 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031

Статистика


Онлайн всего: 11
Гостей: 10
Пользователей: 1
mvnazarov48

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Главная » 2017 » Май » 31 » Гойко Митич: «НАТО убило мою мать»
    01:42
    Гойко Митич: «НАТО убило мою мать»

    22 мая в Севастопольском театре имени Луначарского прошла церемония торжественного открытия XXVI Международного кинофорума «Золотой витязь». За восемь дней команда Николая Бурляева представит зрителям 225 картин из 28 стран в рамках четырех конкурсов и нескольких ретроспектив, в программе творческие встречи и гала-концерты. Первый из них стал подлинной сенсацией: в созвездии соратников и единомышленников «Золотого витязя» — Владимира Гостюхина, Сергея Шакурова, Ольги Кабо, Сергея Маховикова и Владимира Зайцева — блеснул вокалом лучший киноиндеец всех времен и народов, кумир нескольких мальчишеских поколений, герой дюжины вестернов Гойко Митич. И «Культура» не разминулась с живой легендой.

    культура: Вы исполнили индейскую балладу на немецком языке...
    Митич: «Погасите огонь, солнце будит наших лошадей! Мы пойдем через сухую землю, день будет жарким и путь долгим, как разлука: ты поскачешь налево, а мне — направо — навстречу вечному утру. Ночи больше нет, лишь звезды и луна на небе, но наши руки пусты, нас ослепляет песок, горящий на наших глазах...» Это старая песня 70-х годов.

    культура: Вы родились перед самой войной, кто был Вашим кумиром — живой человек или киногерой?
    Митич: Моим героем всегда был отец. Я совсем не помню Вторую мировую — мы жили вдалеке от сражений, но папа стал партизаном. Бескомпромиссный, честный, всегда стоял горой за правду. После Победы отказался от пенсии участника боевых действий — новые порядки ему оказались не по душе. С годами я все больше похожу на него. Когда спрашивают: почему ты так поступаешь? Отвечаю: так вел себя мой отец. Научил быть самостоятельным во всем. Наверное, поэтому я пошел в институт физкультуры. Нас учили футболу, баскетболу, гребле, дзюдо, боксу, скачкам. Особенно я преуспел в метании копья, но никогда не мечтал о профессиональной карьере, занимался с охотой, однако напрягаться не любил.
    С детства обожал кино, был фанатом Жана Габена, Рафа Валлоне, Марчелло Мастроянни, Кирка Дугласа и, конечно, Джона Уэйна. Как только он появлялся на экране, мальчишки начинали аплодировать. Все хотели быть ковбоями, а не индейцами, ведь они считались плохими... А в книгах — наоборот, я увлекался романами Карла Мая, они пробудили во мне интерес к этой теме и сыграли роль в судьбе.
    Но прежде к нам в институт пришли агенты по актерам — я оказался похож на исполнителя главной роли в британской картине «Ланселот и королева». Меня взяли дублером, вручили длиннющее копье, тяжелый щит, усадили на коня и дали свиту — двести всадников… Затем пригласили сыграть убийцу Линкольна в экранизации «Хижины дяди Тома», с этим багажом я и отправился на площадку западногермано-югославских экранизаций Карла Мая про Виннету с Пьером Брисом. Хотя роли крошечные, для студента это были неплохие деньги.

    Индейские вестерны пользовались популярностью, но права на Мая продали. И в один прекрасный день восточногерманская ДЕФА решила снять шесть фильмов по романам Лизелотты Вельскопф-Генрих. Май все придумывал, брал из головы, а она жила среди индейцев и многое о них знала.

    В тот день я готовился уехать кататься на лыжах, телефонный звонок застал меня уже в дверях. Поднял трубку и услышал: срочно приходите на белградскую студию. Там меня уже ждало все начальство. Спросили, умею ли я ездить верхом, говорю ли по-немецки. Я сказал, что да, немного учил в школе, и они немедленно выпили коньяка за своего «Токей-Ито».

    культура: После премьеры «Сыновей Большой Медведицы» Вы проснулись знаменитым?
    Митич: Нет, хотя картина имела большой успех. Просто слава не слишком гналась за мной и окончательно отыскала меня в России, от вас приходили мешки писем. Снимался в СССР — на Кавказе, в Крыму, Самарканде. В Минске сыграл бородатого партизана — меня и в таком виде узнавали, но никогда не считал себя звездой. В начале пути был уверен, что провалюсь, но популярный югославский артист, профессор актерского мастерства Виктор Старчич сказал: «Гойко, ничего не бойся — если есть талант, то все одолеешь». С чешским режиссером Йозефом Махом мы очень хорошо понимали друг друга: если у меня появлялась дельная идея, он брал ее в фильм. Там есть много моих придумок.

    культура: Чем отличался западный Виннету от Ваших гэдээровских вождей?
    Митич: Индеец Пьера Бриса — нечто великое, недостижимое и фантастическое, а мои были ближе к историческим прототипам. Мы экранизировали истории о реальных личностях — Текумзе, Ульзане, Оцеоле. Это же касается и фактуры. В Берлине нам подробно объясняли, как выглядели и жили апачи или команчи. В основном я играл первых.

    культура: Красная косынка на голове у Чингачгука — не вымышленная деталь?
    Митич: Индейцы повязывали их, чтобы косы не мешали во время скачки. С лошадью смешно получилось. Перед съемками позвали в цирк и привели огромного трюкового коня, верхом на нем я смотрелся карликом с криво растопыренными ногами, даже вскочить на него толком не мог. Но началась работа — в горах близ Дубровника — и в первый же день конь захромал. Что делать? Прямо на вокзале нашли крестьянскую конягу той же масти, хозяин отговаривал — кусачая, хуже собаки. Но я дал ей сахара, яблок, и мы подружились. Иначе ничего бы не вышло — снимался без дублеров.

    культура: А как насчет комбинированных съемок?
    Митич: Их не было. Например, для эпизода, где меня арканит и тащит за собой ковбой, сделали специальный фартук из подошвенной кожи, завязки спрятали под косами.

    культура: Какой трюк оказался самым сложным?
    Митич: Трудно было на полном скаку сигануть вверх, схватиться за ветку и очутиться на дереве. Каждый раз ветка вырывалась из рук, пружинила, и я, как пущенная из лука стрела, улетал в степь. Пришлось вместо нее использовать металлический «турник» и много тренироваться. Всем овладевал с нуля, но есть вещи, которые не просчитаешь. Как-то в монгольской степи мой Скаут должен был отбить у американских солдат табун из тысячи двухсот мустангов. Как это снимать, толком никто не знал. Каскадеры открыли стрельбу, и на меня понеслась лавина — я не успел вскочить на своего коня, вцепился в гриву, и мы, колотясь о несущиеся туши, помчались на скалу. Это оказалось спасением и удачным эпизодом фильма.

    Сложнее было только раскурить трубку мира, я ведь некурящий. Прокашлял двадцать дублей и в сердцах выбросил ее в пропасть. Выяснилось — незаменимый реквизит, еле-еле разыскали.

    культура: Между Вами и Дином Ридом пробежала черная кошка. Но это не Ренате Блюме из «Ульзаны», с которой Вы составляли красивую и очень популярную в СССР пару.
    Митич: Да, она вышла за Рида через два года после нашего расставания, ей с ним было хорошо, и мне стало легче.

    культура: До 1986-го, когда Рид утонул при весьма туманных обстоятельствах, на заре перестройки... Все подозревали, что ему «помогли» спецслужбы.
    Митич: Спустя много лет была обнародована предсмертная записка, он переживал депрессию… Но я бы ничему не удивился. Помню один из его первых концертов во Фридрихштадт-паласте. Дин пел политические песни и плакал, увидел в зале вьетнамцев, спустился к ним, начал обниматься, сказал, что билетерша напоминает ему маму. Я растрогался, а на следующий вечер все повторилось от и до. После «Братьев по крови» планировался второй совместный фильм, но мне не хотелось с ним сниматься.

    культура: Ваш Чингачгук сильно напугал американцев в 1973 году, они утверждали, что именно он вдохновил индейцев на восстание в Вундед-Ни. Вы тогда почувствовали себя народным героем?
    Митич: Нет, просто так сошлись звезды, но я счастлив, что снялся в этой картине, рассказывающей о самом драматичном эпизоде американской истории. Европейская иммиграция в Америку обернулась настоящей войной: на юге бесчинствовали испанцы, с севера наседали французы, с запада — англичане.
    Каждый хотел отхватить побольше земли, люди их не интересовали.
    Индейцам дарили специально отравленные одеяла, а иммунитета не было, так и умирали целыми племенами, не успев взяться за оружие.
    В отдельных случаях были попытки диалога цивилизаций. У коренных американцев спрашивали: сколько стоит ваша земля? Те не понимали, о чем речь, говорили: при чем тут деньги, она — нам мать, и мы ей не хозяева. Этой простой вещи мореплаватели-англосаксы так и не уяснили. Логично, что пришельцы обожают фильмы об охочих до человечинки инопланетянах и не смогли сформироваться как нация. Они прокляты людьми, жившими в гармонии с природой и обладавшими оригинальной философией.

    культура: При каких обстоятельствах Вы оказались в Штатах и получили подлинное индейское имя?
    Митич: В 1997-м немецкий студент-математик пришел работать в компанию «Майкрософт», решил удивить коллег и субтитрировал две мои ленты. Год спустя зрители захотели устроить показ в резервации и пригласили меня в Америку. Принимали очень тепло, как своего человека. Шаман позвал в свой дом. Окурил помещение травами и спросил: «Кто ты?» Я ответил, что индейского имени у меня нет, я просто актер. Он сказал: ты увидишь свое имя, подумай, какое животное перед тобой. Я закрыл глаза и тут же увидел волка — нос к носу. И услышал слова шамана: вижу Мангуна. На их языке это волк. Как он мог увидеть то же, что и я, до сих пор не пойму. Хозяин дома лишь рассмеялся и пояснил, что меня выбрало удачное имя — индейцы особо почитают орлов и волков.

    культура: А вскоре война постучалась в сербский дом, и после бомбардировки Белграда остановилось сердце Вашей мамы...
    Митич: Я прямо сказал: НАТО убило мою мать. В Германии многие понимают, на чьей стороне правда, но помалкивают, не верят ни газетам, ни в свои силы что-либо изменить. Только в эру интернета истину не спрячешь. Одна немецкая журналистка недавно сняла фильм, изобличающий во лжи руководство ФРГ, которое рассказывало байки о массовом геноциде албанцев на стадионе в Приштине. Сами косовары подтвердили: ничего подобного не было.
    Ни один серб никогда не признает независимости колыбели своего народа, Косово. Боснийцы, хорваты, черногорцы и сербы — один народ. Получив независимость, наши соседи начали выдумывать себе язык, абсурдные слова, и я внезапно оказался полиглотом. Только мне не хочется называть ремень по-хорватски «наживотником». Вам это варварство ничего не напоминает? Как из-под земли появились потомки нацистских пособников-усташей и установили им мемориальную доску у входа в концентрационный лагерь, где те творили свои зверства. Один советник американского президента назвал косовские события первой войной НАТО. С тех пор американцы продолжают сеять на планете хаос, и пока никто не в силах их остановить.

    культура: В Евангелии сказано: «где будет труп, там и соберутся орлы». Вам не кажется, что приближается эпоха истинных героев, подлинных миротворцев — смиренных, благородных, доблестных Чингачгуков?
    Митич: Верю, что это так, слишком долго разрушали мир и губили народы. Пора вернуть Земле гармонию и плодородие. Оглянитесь вокруг: деревья, трава, вода умирают от эгоизма и безумия бессмысленной толпы.

    культура: Какая театральная роль Вам дороже всего?
    Митич: Грек Зорба в одноименном мюзикле, шедшем под открытым небом на цветущем лугу близ Шверина. Для нее я научился играть на свирели. Это было очень романтично. Еще я периодически устраиваю спектакли в мемориальном доме-музее Карла Мая. В общем, не знаю покоя.

    культура: В 76 лет Вы выглядите удивительно свежо, как поддерживаете форму? Как чувствуете себя в Крыму?
    Митич: Буквально как дома. Я здесь впервые, хотя знаю и люблю Россию. Чтобы возраст не стал помехой, надо двигаться. Каждое утро я занимаюсь на велотренажере и много плаваю, забывая о времени. В Берлине неподалеку от моего дома протекает удивительно чистая речка Даме. Там известность не беспокоит — соседи ко мне привыкли.
     
    Категория: - Аналитика | Просмотров: 181 | Добавил: Elena17 | Теги: Сербия
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 631

    БИБЛИОТЕКА

    ГЕРОИ НАШИХ ДНЕЙ

    ГАЛЕРЕЯ

    ПРАВОСЛАВНО-ДЕРЖАВНЫЙ КАЛЕНДАРЬ

    Архив записей

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru