Web Analytics


Русская Стратегия


"Не нынешнему государству служить, а — Отечеству. Отечество — это то, что произвело всех нас. Оно — повыше, повыше всяческих преходящих конституций. В каком бы надломе ни пребывала сейчас многообразная жизнь России — у нас ещё есть время остояться и быть достойным нашего нестираемого 1100-летнего прошлого. Оно — достояние десятков поколений, прежде нас и после нас. И — не станем же тем поколением, которое всех их предаст." А.И. Солженицын

Категории раздела

- Новости [3291]
- Аналитика [2463]
- Разное [616]

ЭЛЕКТРОННЫЕ КНИГИ ЕЛЕНЫ СЕМЁНОВОЙ. СКАЧАТЬ!

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

КОНТРПРОПАГАНДА

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Календарь

«  Февраль 2018  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728

Статистика


Онлайн всего: 5
Гостей: 5
Пользователей: 0

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Главная » 2018 » Февраль » 21 » «Наше все». О шумихе вокруг 150-летия Максима Горького
    03:54
    «Наше все». О шумихе вокруг 150-летия Максима Горького

    В Нижнем Новгороде набирает мощь кампания по прославлению М. Горького. Повод – близкое 150-летие основоположника «пролетарской литературы». У нас юбилею придают особое значение и особую ширь, ведь Горький – мировая знаменитость, а значит, и гордость. Здесь всегда процветал культ выразителя чувств русофобов всех мастей. А в наше время это особенно важно: каждый город ищет свой неповторимый брэнд. У кого-то это Дед Мороз, другой за неимением лучшего довольствуется Бабой Ягой.

    В Нижнем Новгороде таким брэндом был и остается одиозный писатель средней руки, волею рока вознесенный до небес, – А.М. Пешков-Горький. И даже в эпоху гласности, когда слава Буревестника улетучилась как дым, в заповеднике его культа душку Максимыча продолжали неустанно чтить многочисленные горьковеды, организуя «чтения», «слушания», «конференции», а благодаря лоббированию настойчивости, – и местная власть. Сегодня реанимацией интереса к забытому читателями «классику» заняты, помимо горьковедов, чиновники, журналисты, заезжие знаменитости. Организуются «Горький фесты», конкурсы и выставки, выездные (в музеи) заседания местного парламента. Словом, в массах всячески насаждается мысль, что Горький – наше все.

    А ведь так было не всегда. Культ А.М. на протяжении многих десятилетий пульсировал, то возносясь, то падая вниз. Он и изначально казался проницательным современникам чем-то искусственным, рукотворным, продуктом, как бы сегодня написали, мощного пиара. А уж эта его пульсация, похожая на синусоиду, доказывает такой факт с неопровержимостью.

    И начинаешь понимать, что дело не в пресловутом горьковском художественном даровании, а в чем-то другом. И это другое – идеология. Вспомним, чем жила и дышала радикальная часть русскоязычной интеллигенции на рубеже 19-20 веков? Правильно, она жила ненавистью к "царизму". Она придумала себе идеальный запад и денно и нощно мечтала, проклинала, точила топор.

    Вот на эту благодатную почву и упало девственное семя горьковского таланта. Он, конечно, был – тут никто не отрицает - но такой, каким обладали десятки, если не сотни сочинителей. Но счастье в виде сумасшедшей славы и не менее сумасшедших гонораров выпало именно А.М. Тут решающими оказались придуманный им самим миф о его горьком детстве ("самородок с социального дна) и конечно же, его темперамент. Ну кто мог еще так написать о современной российской действительности: "Свинцовые мерзости жизни". Это заметили, и на никому ранее неизвестного Пешкова сделали ставку.

    А дальше все было делом пиар-техники. В игру включились десятки критиков, и Пешков-Горький стал живым классиком. Возникло течение, против которого плыть было неимоверно трудно.

    Но нашлись и такие, кто воспротивился бурному, все ломающему на своем пути потоку славословий. Их было немного, но тогда это были имена: Дм. Философов, Мих. Меньшиков, Кор. Чуковский, написавший язвительную антигорьковскую статью "Пфуль". Потока они не остановили, но их свидетельские показания для будущих поколений остались.

    Среди этих показаний заслуживают особого внимания оценки горьковского дарования, принадлежащие перу видного в то время литературного критика Юлия Айхенвальда. Вышедшие в 1908 году в сборнике «Силуэты русских писателей», они замечательны тем, что подвергают разбору не идеологию, а именно слог и стиль Буревестника, в то же время не оставляя камня на камне от его умничанья и резонерства.

    Айхенвальд бьет в десятку, разоблачая мнимую свежесть и народность горьковских произведений:
    «Казалось бы, всем складом своего оригинального существа и существования огражденный от пошлости, он впал именно в нее, в самую средину и глубину ее; и тот, кого мы принимали за прекрасного дикаря, за первобытного и самобытного рапсода воли и чувства, в ужасающей риторике своего «Человека» дал не только образец бездарности и безвкусицы».

    Все горьковское морализаторство – не более чем примитивное подражательство, а лучше сказать – поза и фальшь:
    "Моралист и дидактик, он почти никогда не отдается беспечной волне свободных впечатлений; опутав себя и читателя слишком явными, белыми нитками своих намерений и планов, он поучает уму-разуму и от ненавистной для него, изобличаемой интеллигенции перенял как раз ее умственность, ее теневые стороны. Питая неодолимую антипатию к приват-доцентам и склоняя их к обнаженным ногам Вареньки Олесовой, он сам тем не менее – дурной и мелкий интеллигент, вдобавок еще с привитой впоследствии наклонностью к заграничному декадансу. Он не мог сбросить с себя даже той небольшой и недавней культуры, которую второпях на себя накинул. И в нем сказалось не то, что есть хорошего, а то, что есть дурного в типе самоучки. Колеблясь между природой и образованностью, он ушел от стихийного невежества и не пришел к истинному и спокойному знанию, и весь он представляет собою какой-то олицетворенный промежуток, и весь он поэтому, в общей совокупности своего литературного дела, рисуется нам как явление глубоко некультурное".

    Пренебрегая модой на Горького, критик указывает на то, от чего сознательно отворачиваются творцы его культа, - малокультурность, корявость языка, нелепость образов и сравнений:
    «Многим афоризмам автора, безнадежно притязающим на глубокомысленность, можно предпочесть другие изречения его героев, более остроумные в своей неоспоримости, как, например: «человек без племянниц не дядя»… Впрочем, и остроумие его не только относительно, но и часто совсем безнадежно; его герои шутят, например, так: молекула гипотезе приходится внучкой. И даже не в том дело, насколько умны и оригинальны его замечания, – гибельно то, что его действующие или недействующие лица вообще не столько говорят, сколько изрекают, и они нужны ему не сами по себе, а лишь как сказители мыслей; в самой тюрьме у него заключенные перестукиваются не словами, а сентенциями и пальцами по камню выбивают мудрые утверждения: «кто освободил свой ум из темницы предрассудков, для того тюрьма не существует, ибо вот мы заставляем говорить камни – и камни говорят за нас». Даже образность его поучений не тешит, – наоборот, она, преднамеренная, часто у него совершенно невыносима, и впечатление пошлости достигает своего апогея, когда мы читаем, например, выражение «трупы грез» или слышим от героя такого рода фразы: «зубы моей совести никогда не ныли», «я дам вам жаркое из фантазии под соусом из чистейшей истины».

    Не мудрено, что такая литература или, лучше, литературщина, теряет к себе всякий интерес со стороны массового читателя, как только спадает революционный психоз 1905 года, а вместе с ним – мода на обличителей «свинцовых мерзостей». Константин Зайцев позднее напишет об этом: «Книги его идут слабо. Интереса к нему никакого, ни в критике, ни среди художников слова. «Все в прошлом – это Горький 1912-1916 гг.».

    Нужно дожидаться очередного психоза, чтобы этот интерес снова вспыхнул, словно отсыревший хворост от плеска бензином. И А.М. дождался. Однако в 1917-1918 гг. чутье, дотоле позволявшее ему иметь тиражи, гонорары и славу, вдруг изменяет ему, и Буревестник ненадолго скатывается в критику большевиков, публикуя свои «Несвоевременные мысли». Быстро осознав просчет, он идет на поклон к Ленину, и включается в культурную работу, которая ведется под зловещие залпы, треск коих слышен из подвалов ВЧК.

    Чтобы загладить вину и понимая, у кого теперь сила и власть, А.М. пишет свои печально знаменитые статьи «О русском крестьянстве» и "О евреях». Этот бурный всполох русофобии, и ранее проходившей красной нитью через идеологию Пешкова-Горького, получает должные оценки. Марк Алданов сравнивает его с маркизом де Кюстином.

    Но отношен я с Лениным испорчены.Приходится ехать на благословенный Капри. Там А.М. пописывает проклятия в адрес белой эмиграции, бежавшей за границу от красного террора, получает щедрые субсидии от ОГПУ (подробно об этом: А. Ваксберг. Гибель буревестника). Но этого мало, ведь А.М. привык к славе и сибаритству, с ностальгией вспоминает о тучных 1900-х.

    А тут и чекисты к нему зачастили. Партия берет курс на большой перелом, на уничтожение крестьянства и всяких «бывших людей». В таких делах без талантливого пропагандиста с мировым именем трудно обойтись. И люди Ягоды уламывают гордого Буревестника. Он едет в СССР, с головой окунается в стройку коммунизма. Пишет свои «Соловки», славит Беломорканал, совершая туда поездку с сонмом классиков помельче, заслуживает все что только можно статьями в «Правде» и «Известиях», самая яркая из которых – «Если враг не сдается, его уничтожают».

    Уже после большой войны первый нобелевский лауреат Иван Бунин напишет о Пешкове-Горьком, мол, пора сказать правду о мнимом горьковском художественном таланте. И говорит. Те же выводы, что и у Айхенвальда, Зайцева, раннего Чуковского.

    Перестройка породила новый интерес к вопросу: а гений ли Горький? В итоге профиль буревестника смуты исчез с обложек «Нашего современника», «Литературной газеты».

    Но растерянность тех, кто кровно заинтересован в поддержании этого культа, длилась недолго. Одна за другой появляются статьи в «толстых» журналах с протестами против «сбрасывания с парохода современности». Выходят книги Басинского, Дм. Быкова (да, того самого обличителя современных «свинцовых мерзостей»).

    Разгадку этого феномена нужно искать в разных плоскостях, от этнической до корпоративной. Вспомним, кого превозносил А.М., и кого, на радость им же, проклинал. Ключ к разгадке – в идеологии.

    Станислав Смирнов

    для Русской Стратегии

    http://rys-strategia.ru/

    Категория: - Аналитика | Просмотров: 852 | Добавил: Elena17 | Теги: россия без большевизма, станислав смирнов
    Всего комментариев: 2
    avatar
    1 mvnazarov48 • 18:11, 21.02.2018
    К юбилею хорошо бы в Вашем городе распространить в целях просвещения:
    ГОРЬКИЙ КАК "ЕВРЕЙ"
    https://rusidea.org/25061808
    avatar
    Думаю, такая трактовка не найдет широкого понимания и отклика. Любое педалирование национальног вопроса люди расценивают как экстремизм, боятся его. Гораздо понятнее массам оценки Горького как . проводника идей экстремизма, деятеля  сугубо разрушительного склада.  Он ненавидел Россию и русских. Проклинал интеллигенцию, крестьянство. Поэтому не может быть объединяющей фигурой.
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Русская Стратегия - радио Белого Движения

    Подписаться на нашу группу ВК

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 1231

    БИБЛИОТЕКА

    СОВРЕМЕННИКИ

    ГАЛЕРЕЯ

    АВТОРЫ

    Архив записей

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru