Русская Стратегия


"...политика невозможна без идеала; политика должна быть трезво-реальной. Нельзя без идеала: он должен осмысливать всякое мероприятие, пронизывать своими лучами и облагораживать всякое решение, звать издали, согревать вблизи... Политика не должна брести от случая к случаю, штопать наличные дыры, осуществлять безыдейное и беспринципное торгашество, предаваться легкомысленной близорукости. Истинная политика видит ясно свой идеал и всегда сохраняет "идеологический" характер." (И.А. Ильин)

Категории раздела

- Новости [2936]
- Аналитика [2133]
- Разное [370]

ЭЛЕКТРОННЫЕ КНИГИ ЕЛЕНЫ СЕМЁНОВОЙ. СКАЧАТЬ!

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

НАШИ ПРОЕКТЫ

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

КОНТРПРОПАГАНДА

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Календарь

«  Апрель 2018  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30

Статистика


Онлайн всего: 3
Гостей: 3
Пользователей: 0

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Главная » 2018 » Апрель » 24 » Р.В. Полчанинов. М.Л. ИЛИЧ-АГАПОВА
    23:56
    Р.В. Полчанинов. М.Л. ИЛИЧ-АГАПОВА

    У Марии Лазаревны Илич-Агаповой, которая ныне вошла в список знаменитых сербских женщин, двойная фамилия – сербская Илич и русская Агапова. Для сербов она сербка, а для русских – жена известного русского профессора, научного работника и общественного деятеля Максима Владимировича Агапова-Таганского, и не всё ли равно, кто она по происхождению. Похоронена она в сербской земле, но рядом со своим мужем в русской части Нового кладбища в Белграде. Как это символично! Выйдя замуж (в каком году в Википедии не сказано), она сохранила свою девичью фамилию, что в то время было совершенно непринято. Очень возможно, что она была первой женщиной в Югославии сделавшей такой смелый, и если хотите то и дерзкий шаг.

    Мы познакомились во время её приезда на БКС курс для руководителей, который проводил Савский отдел югославских скаутов с 5 по 26 августа 1935 г. Приехала она прочитать несколько лекций специально для курсанток и познакомиться с ними. Во время курса и слёта она уже была кандидатом на должность начальницы всей женской ветви Союза скаутов Королевства Югославии, в конце 1935 г. была избрана на эту должность и вошла в состав Главного управления Союза, о чём в Википедии тоже, почему-то, не сказано.

    Передо мной 5 листов, вырезанных из дневника Максима Владимировича, уничтоженного после его смерти Марией Лазаревной. По ним я могу не только вспомнить некоторые события, но и точно указать дни, когда они произошли.

    Максим Владимирович приехал на курс не в первый день, а 12 августа. В тот день он записал «Белград больше для меня не существует, - есть Mareine», так он в своём дневнике называл Марию Лазаревную, а 18 августа записал: «Приехала Mareine. Устроили её на женских курсах. С одной стороны обрадовался ей, с другой стороны очень обеспокоился: она не умеет беречься и в некоторых отношениях проявляет легкомыслие пяти или шестилетней девицы. Мои опасения оправдались в первый же день. Мы отправились на прогулку (…) На беду, на сандальи Mareine выскочил какой-то гвоздик, который проткнул ей кожу…».

    На следующий день Мария Лазаревна пришла утром с курсантками на завтрак. Завтрак, обед и ужин для инструкторов (так мы называли руководителей), курсантов и курсанток готовили «повара» специально для этого приехавшие на курс, чтобы курсантам не надо бы было дежурить на кухне и отрываться от занятий.

    Руководители ели за отдельным столом, но когда Максим Владимирович заметил меня идущим помыть посуду в ручье, подозвал меня и познакомил меня с Марией Лазаревной, сказав ей по-русски, что я это тот русский гость на курсах о котором он уже ей говорил. Мария Лазаревна сказала, что заметила у меня на погоне русский флажок и разговор на этом и кончился, но во время перерыва между лекциями она подсела ко мне и продолжила разговор. Говорили мы по-русски, что меня, конечно, удивило. Мария Лазаревна спросила меня о том как идут занятия, как я себя чувствую в компании курсантов, о курсантках, о моих интересах, книгах, газетах и кино, и о возможности скаутской работы с русскими девочками в Сараеве.

    Максим Владимирович произвел на меня, мальчишку 16 лет впечатление старика, потому, что был совершенно лысым, а ему было, как я потом узнал, только 45 лет, а Мария Лазаревна выглядела на много моложе, хотя ей было уже 40 лет.

    Разговоры у нас были все четыре дня её пребывания на курсе, но только один раз в день. Мария Лазаревна старалась делать так, чтобы это не бросалось в глаза. Но курсанты заметили эти разговоры и конечно, заинтересовались, о чём мы говорим, да ещё по-русски. Я сказал, не вдаваясь в подробности, что её интересовали мои впечатления о курсе как русского гостя, а откуда она знает русский язык, я и сам не знал.

    Максим Владимирович сделал 21 августа в дневнике такую запись: «Погода не благоприятная! Ливень и ураган, чуть-чуть не уничтожили наш женский лагерь. Дождь шёл не переставая около 40 часов. Все промокли, а больше всего Mareine. B её палатке всё было пропитано водой. Она геройски вынесла все невзгоды и просила не говорить герль-гайдам, что она спала буквально на воде и в воде. Мало того, она после дождя отправилась смотреть, как выглядят озёра после ливня (и это не взирая на рану на ноге). Нет довольно, я не хочу быть свидетелем её геройств и … неосторожностей. Пускай скорей отправляется к сестре, там по крайней мере меньше соблазна для «подвигов» ».

    На следующий день Мария Лазаревна отбыла в Белград принять участие в подготовке к слёту, и Максим Владимирович записал: «Я и Слава Полчанинов проводили Mareine до автобуса. Погода была превосходная. По пути собирали цикламен. Тяжело было расставаться с ней, но всё же буду спокойней». Что Максиму Владимировичу было тяжело расставаться, было заметно. Прощаясь Мария Лазаревна сказала мне, что ей было приятно со мной познакомиться, и она надеется поговорить при встрече на «таборе». Югославяне, не желая пользоваться немецким словом «лагерь» свой слёт, который должен был состояться в Белграде с 4 по 11 сентября этого же года, назвали табором, взяв это слово из чешского языка.

    На возвратном пути Максим Владимирович сказал мне, что это было желание Марии Ллазаревны, чтобы я её провожал. Я заметил, что Мария Лазаревна несколько раз хотела со мной поговорить о предстоящем «таборе» в Белграде, но Максим Владимирович каждый раз вмешивался в разговор, и я многого сказать не мог. Я спросил, откуда Мария Лазаревна знает так хорошо русский язык. Оказывается, что русский язык она выучила ещё девочкой, когда училась в Цетинье (Черногория) в русском девичьем институте, где не только занятия были по-русски, но и девочкам между собой запрещалось говорит по-сербски. Она всегда хотела, чтобы русские говорили с ней по-русски и называли её, как принято у русских, по имени и отчеству. Она имела высшее образование, что в Югославии среди женщин было редкостью.

    На второй день слёта, под конец «мёртвого часа», в наш русский подлагерь пришла М.Илич-Агапова и спросила меня. Я был в палатке и дежурный сказал мне, что меня спрашивают. Я вышел, а Мария Лазаревна сказала: «идём со мной». Она пошла к штабу лагеря и мы сели там на скамейку. Она стала спрпрашивать как я устроился. К тому времени кончился мёртвый час и весь слёт ожил. Тогда она мне сказала, что она мне что-то покажет и привела меня в лагерь отряда белградских разведчиц (по-сербски – планинок), которые, к моему удивлению все щеголяли в скаутских штанах. Она вызвала начальницу, познакомила нас и спросила, как мне нравятся планинки в штанах, я сказал, что очень даже нравятся. В 1935 г. девочки в коротких штанах были вызовом общественному мнению, а особенно балканскому. Она сказала, что она участвует в движении за равноправие женщин, что потому она сохранила фамилию свой семьи и в штанах она видит символ равенства. Появление их на слёте было первым публичным выступлением девочек в штанах не только в Югославии, но и во всей Восточной Европе. Об этом писали в газетах и общество разделилось, одни одобряли, другие осуждали. Мода на штаны, как и само слово «шорты» пришло к нам из Америки. Появление планинок в шортах в 1935 г. было сделано при полной поддержке Илич-Агаповой.

    На слёте нам удалось ещё несколько раз встретиться и поговорить во время «мёртвого часа». От неё я узнал, что она с 1932 г. была заведующей городской библиотекой, которая имела отделения по всему городу. Она интересовалась библиотеками в Сараеве и моей коллекцией книг. На ней лежала часть общего руководства слёта, и она с утра до вечера была в помещении штаба слёта. Ночевала дома и на слёт приезжала и уезжала трамваем.

    Приехав после слёта в Сараево, я написал письмо Максиму Владимировичу, и просил передать привет Марии Лазаревне. Максим Владимирович написал мне очень тёплое письмо, начав его словами «Милый и дорогой», а Мария Лазаревна приложила к письму своё, не менее тёплое письмо, написанное по-русски. Так у меня началась переписка с Агаповыми.

    Помню, что Мария Лазаревна неоднократно напоминала мне о необходимости начать скаутскую работу с девочками в Сараеве, что мне и удалось сделать в 1938 г. На эту тему и на некоторые другие, у меня с ней была оживлённая переписка вплоть до начала войны с Германией в 1941 г. и перенрыва почтовой связи между Сербией и Боснией и Герцеговиной.

    В Интернете о Марии Илич-Агаповой, скзано, что она родилась как 13 и самый младший ребёнок в семье зажиточного виноградаря в деревне Паджене около Книна (Австро-Венгрия, в годы 1991-1995 столица Сербской Краины, ныне Хорватия) 14 августа 1895 г. и была одной из первых сербок получивших высшее образование. Училась с 1908 по 1913 гг в русском институте царицы Марии в Цетине (Черногоия) где преподавание шло на русском языке, что говорит о большом русофильстве её родителей. Возможно, что за всю историю института, она и её сёстры была единственными ученицамий из Австро-Венгрии. Проучившись пять лет в Черногории, она вернулась в Австро-Венгрию, окончила реальную гимназию в Сплите (ныне Хорватия) и получила докторат в 1923 г. на Юридическом факультете Загребского университета. Знала 7 иностранных языков. В 1926 г. начала заниматься адвокатурой. В 1929 г. начала работать, и вскоре стала заведующей белградской городской библиотеки, основала городской музей и архив. Её стараниями Белград получил свой герб. В годы немецкой оккупации не прекращала своей работы за что была уволена с работы в 1945 г. после захвата власти коммунистами. Зарабатывала уроками русского языка и в 1947 г. вышла на пенсию. Будучи на пенсии занималась переводами с русского и итальянского и преподавала иностранные языки в Высшей дипломатическо-журналистической школе.

    В 1974 г. скончался Максим Владимирович и она передала в архив все его документы, включая и несколько моих писем. Скончалась в 1984 г. в Белграде.

    В 2001 г. была установлена награда её имени лучшему белградскому библиотекарю. Её именем названа городская библиотека в Новом Белграде и улица в пригороде Белграда – Подинака Скела.

    Ей принадлежит, кроме многочисленных крупных и мелких переводов научные работы: «Илустрована историја Београда» (1933) «Јавне (общественнные – РВП) библиотеке» (1934) и повесть «Син браниоца (защитника – РВП) Београда» (1939) с русским скаутом - главным героем повести.

     

    Категория: - Разное | Просмотров: 137 | Добавил: Elena17 | Теги: русское зарубежье, ростислав полчанинов, россия без большевизма
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Русская Стратегия - радио Белого Движения

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 1026

    БИБЛИОТЕКА

    СОВРЕМЕННИКИ

    ГАЛЕРЕЯ

    АВТОРЫ

    Архив записей

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru