Русская Стратегия


"…Нельзя любить и нельзя гордиться тем, что считаешь дурным. Стало быть, национализм предполагает полноту хороших качеств или тех, что кажутся хорошими. Национализм есть то редкое состояние, когда народ примиряется с самим собой, входит полное согласие, в равновесие своего духа и в гармоническое удовлетворение самим собой…" (М.О. Меньшиков)

Категории раздела

- Новости [2972]
- Аналитика [2183]
- Разное [415]

ЭЛЕКТРОННЫЕ КНИГИ ЕЛЕНЫ СЕМЁНОВОЙ. СКАЧАТЬ!

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

НАШИ ПРОЕКТЫ

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

КОНТРПРОПАГАНДА

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Календарь

«  Июль 2018  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031

Статистика


Онлайн всего: 4
Гостей: 4
Пользователей: 0

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Главная » 2018 » Июль » 1 » Москва – самая дорогая сердцу сказка, в которой я невидимо живу... (памяти А.Б. Можаева)
    13:27
    Москва – самая дорогая сердцу сказка, в которой я невидимо живу... (памяти А.Б. Можаева)

    Из интервью журналу "Голос Эпохи" (№2/2012)
     

    Беседы о Москве, литературе и кино

    1. Без искренности нет искусства

     

    - Как начался ваш путь в кинематографе?

    - С кино я был опосредованно связан с детства через кинематографистов-друзей и приятелей семьи. Меня, вон, даже снять собирались в главной роли фильма Данелии «Серёжа». Но мать воспротивилась. А случись это, кто знает, как сложилась бы жизнь?.. Но главное, я уже с тех пор знал и видел не одну лишь «глянцевую обложку» кино, но кое-что и от изнанки этого дела. Потом это знание поможет мне в моём пути. Затем я долго оставался «активным зрителем». А после учился в историко-архивном институте и ни о каком кино не помышлял. Но вот, что случилось!  Этот институт в советское время был самым идеологизированным. Помню, при мне там открыли закрытый факультет для сотрудников КГБ. Много мы этому смеялись. Как в песнях Высоцкого получалось… Итак, я поступал на дневное отделение и набрал баллов сверх меры. Но меня зачислили на заочное отделение – в ВЛКСМ я не состоял и направлений от архивов не имел. По ходу учёбы я был обязан устроиться на работу по профилю. Декан решил помочь, дал телефоны крупных начальников. И поехал я по центральным архивам. Но – без толку. Не взяли меня. Ведь, нужно обязательно состоять в партии или ВЛКСМ! Именно иерархия КПСС и КГБ надзирали за архивами. Но вступать куда-либо я наотрез отказался.

    Итак, надо мной нависло исключение из института. Что делать? Кем становиться? Вдобавок навалились острые переживания с другого полюса жизни – личной. Крепко меня тогда перетряхнуло! Но долго унывать я не умею. Принял всё, как неизбежное, взялся обдумывать. И тут прорвало меня стихи писать. И много… Литературу, поэзию я с детства любил и знал неплохо. И решился я показать всё отцу, услышать приговор. И услышал. Вот его слова мне: «Что ж, стихи неплохие, хотя несовершенные. Образы ты чувствуешь, и вкус к слову есть. Но, всё же, это стихи не поэта, а прозаика. Попробуй что-нибудь выразить в прозе»… Тут как раз приехал с Урала старинный друг, режиссёр-документалист. Вник он в мои дела, и вдруг высказывает: «Тебе надо в наш ВГИК поступать. На режиссёрский или сценарный, определишь сам». И он подробно объяснил, как проходят творческие туры, какие там задания. Объяснил, что такое этюд как форма. И дал на испытание две темы для этюдов. Я написал. Он остался доволен. И даже не сомневался, что я смогу поступить. Тут же связался с друзьями на «Мосфильме», отвёз туда и устроил на работу. «Учиться кино надо с азов, с рабочей площадки» - объяснил. Так я оказался в постановщиках декораций. Проходил кино на практике с самых низовых рабочих профессий вплоть до декоратора. Даже в ролях эпизодических снимался. А позже выпало сыграть даже главную роль! Ну, и попутно готовился во ВГИК. Серьёзно готовился. На «Мосфильм» поступил в восьмидесятом году, а во ВГИК – спустя два с половиной года. Работал на площадках, писал, ставил руку. И когда одолел первую небольшую повесть, а отец её одобрил, тогда и решился. Подал её на предварительный конкурс. Не хотел поступить абы как. Фамилия обязывала. Но и когда поступил – выбрал сценарное отделение – «Мосфильм», его замечательные простые работники, преданные кино, навсегда остались со мной, в моей душе. Многому от них научился. И я не встречал людей, более умно и тонко оценивающих в нескольких точных или хлёстких словах те картины, на которых они работали. «Мосфильм» дал мне большой практический опыт, знание и понимание всего процесса создания фильма. Этого в теории не познаешь. Кино вообще познаётся на практике. И это, включая уже мой личный производственный опыт  сценариста, очень помогает преподавать на разных факультетах ВГИКа. Просто, я понимаю изнутри особенности будущих профессий студентов, и могу находить тот язык, которым доходчиво объясню главное.

    - Кто были ваши наставники? Как в прямом, так, возможно, и в условном смысле (кого вы ощущаете таковыми).

    - В прямом смысле – те, у кого непосредственно учился мастерству. Мои мастера во ВГИКе – Леонид Николаевич Нехорошев, сценарист и киновед. Тридцать лет служил главным редактором «Мосфильма» времён расцвета. Опыт у него накоплен огромный.

    Другой мастер – Наталья Анатольевна Фокина, также сценарист и также работала одно время киноредактором.

    Особый наставник – мой отец, наставник всей своей жизнью, книгами, опытом писателя. Следом назову имя Инны Петровны Борисовой, моего первого литературного редактора, очень много давшего мне в понимании писательского мастерства. Она работала редактором ещё у Твардовского в «Новом мире». Эти двое – наставники уже литературные.

    Я изначально поставил себе цель – работать в кино и в литературе параллельно. И никогда этой цели не изменял. Тем более, мастера требовали от нас во ВГИКе и литературных работ вдобавок. Мы очень много тогда писали. Спасибо им за то огромное!

    Также, учился мастерству у тех, с кем работал на площадке.

    В общем же смысле, для человека, считающего себя художником и желающего работать серьёзно, ведущим наставником является всё мировое классическое искусство, литература. Именно они развивают личность, учат мыслить, чувствовать и понимать образ, вырабатывают вкус и стиль. Не может стать невежда мастером, даже имея одарённость, талант. Он не разовьётся, зачахнет, чему способствует, как правило, неразборчивый образ жизни, падкость на конъюнктуру или желание хоть как-то, хоть эпатажно, прославиться. Нет, высокое искусство рождается в тишине, глубине души. И часто понимается людьми гораздо позже самого появления произведений. Для того, чтобы говорить правду о жизни, говорить образами, глубоко, надо очень много и мучительно трудиться душой, в себе.

    - Начало вашей работы в кино пришлось на переломную пору, как в жизни страны, так и кинематографа, фактически, на период заката того великого кинематографа, который составлял неотъемлемую часть мирового искусства. Между тем, вы успели застать многих наших выдающихся мастеров таких, как Швейцер, Кулиджанов, Ежов и др., и даже работать с ними. Расскажите о них, пожалуйста.

    - Да, это так. И в этом трагедия моего поколения в кино, да и во всех родах искусства и литературы вообще. Наш кинематограф – производство, прокат и вся кинофикация – был разрушен сознательно, одним из первых ещё в последние годы СССР. Последствия – катастрофические. Для восстановления нужно длительное время, огромные бюджетные деньги и умное, культурное руководство страной. А ещё, нужно вернуть в кино зрителя, вернуть доверие. И сделать это можно только эстетическим и содержательным уровнем, качеством. Всё это – первостепенные задачи в будущем для наших сегодняшних студентов. Очень велики потери. Разрушена связь поколений, преемственность опыта. Исчез ряд киноспециальностей, остальные деградировали. Выбиты из кино целые поколения среднего, связующего звена между молодыми и стариками. Конечно, надеяться на лучшее надо и трудиться для него – тоже. Но я лично, увы, уже не увижу начала восстановления нашего кинематографа. Моя главная задача сейчас во ВГИКе – передавать студентам тот опыт, что успел накопить и стараться сохранять остатки нашей киношколы. Если мы потеряем школу – мы потеряем всё. Процесс ещё можно восстановить. Живой оборвавшийся опыт – никогда. Всё уйдёт на страницы хрестоматий и энциклопедических словарей.

    Лично мне в жизни очень повезло и по ВГИКу, и по студии на общение и работу рядом с выдающимися мастерами разных творческих профессий. Я хорошо знаю, как работает Марлен Мартынович Хуциев, как удивительно точно добивается в кадре именно того, необходимого состояния, атмосферы, тонкого дыхания всего изображения. И как он настраивает на эту задачу всех членов творческой съёмочной группы.

    Мне довелось не раз наблюдать, как наш великий, мировой, кинооператор Вадим Иванович Юсов создаёт эпичность кадра. Кстати, Юсов – один из немногих в истории кино, кто создал свой уникальный операторский киноязык. В основном – сложнейшей работой светом. Вспомните фильмы «Андрей Рублёв», «Солярис», «Степь», «Они сражались за Родину» и многие другие… Ну, а блистательный режиссёр Михаил Абрамович Швейцер очень глубоко и пылко чувствовал, понимал и любил актёра. Как он работал с актёрами, готовя к съёмкам! Как прорабатывал содержание и рисунок ролей! Он вкладывал в это всю силу, весь жар души, глубину ума своего, совершенно не жалея себя, своего здоровья. Он просто забывал о себе. И добивался тончайшей и точной игры-существования всего актёрского ансамбля, как единого целого. А что я могу сказать об Алексее Владимировиче Баталове?! Глубочайшее понимание природы актёрского искусства, личности актёра. Огромный опыт мастера – актёра, режиссёра, декламатора, автора классических постановок-спектаклей на радио и даже сценариста – восходящий ко временам Станиславского, Чехова. Это династийный незаменимый опыт! А классик наш, драматург Валентин Иванович Ежов – автор «Баллады о солдате», «Белого солнца пустыни» и множества других фильмов! Одиннадцать лет мы плечом к плечу вели, выпускали сценарные мастерские. Учили студентов. И здесь своё слово говорил уникальный опыт мастера-драматурга, уходящий корнями, выучкой к первым поколениям наших кинематографистов. И я сам вместе со студентами многому учился у Ежова в нашей совместной работе.

    И напоследок, не могу не упомянуть о замечательном художнике-постановщике Геннадии Алексеевиче Мясникове. Увы – покойном уже. Этот мастер был не только разработчиком, создателем комплексной декорации. Он одним из первых разрабатывал драматургию цвета в кино. То есть, содержательного, осмысленного языка цвета в движении. Вершина этой работы – шедевр «Война и мир» в режиссуре Бондарчука.

    Можно было бы назвать и других, но и этих имён достаточно. Вот какие мастера учили нас, готовили, вкладывали свой опыт. И это обогащало, развивало нас, двигало к собственным поискам на опыте, уже наработанном старшими. Но ещё раз – увы! Моё поколение было подбито на самом взлёте, на самом входе в большое кино. Немногие сумели удержаться в нём. А вместе с поколением было выбито очень важное содержательное звено в цепи преемственности.

    - Ваш фильм «И схлынут воды» во многом перекликается с лентой Льва Кулиджанова «Умирать не страшно». Насколько я помню, это была предпоследняя картина мастера, своего рода, лебединая песнь, и её съёмки сопровождались немалыми трудностями. В то же время ваш фильм, снятый десятилетие спустя, так и не вышел на экраны. Расскажите, пожалуйста, о судьбе этих двух лент.

    - Да, фильм «Умирать не страшно» давался Льву Александровичу тяжело. Уже начался развал производства, и любая мелочь для съёмок добывалась с огромным трудом и нервным напряжением. Тот фильм я знаю от замысла, работы над сценарием Натальи Анатольевны Фокиной, жены Льва Александровича, до завершения всего процесса. Я был на первом показе в зальчике студии имени Горького. Там собрались только близкие и родные люди. Поэтому, атмосфера, обсуждение и просто беседы-воспоминания были самыми задушевными, откровенными и домашними по теплоте.

    Также, вы правы в том, что этот фильм можно назвать «лебединой песнью». И хотя в основе сюжета лежит история семейства Фокиной, где прототипы – её дедушка с бабушкой, их дети, её кузины, но это семейство было в полной мере и семьёй Льва Александровича. Он достаточно долго жил в их доме-особняке и даже переболел там чахоткой, которой страдали многие в семействе в двадцатые-тридцатые годы. Может, сами стены впитали споры страданий и ужасов той эпохи, и те вдруг вырывались на волю спустя десятилетия… И ещё один важный факт в судьбе был у них с женой общим: родителей Кулиджанова репрессировали, как и отца, тетушек и дядей Натальи Анатольевны. И в этой их общей судьбе отражена судьба тех поколений, о чём и снят фильм «Умирать не страшно». Вот потому он действительно – «лебединый»! Вообще, у них было удивительное супружество! Сегодня такого – искать и искать.

    Теперь – о моём, нашем документальном фильме «И схлынут воды». Изначально той близости с картиной Кулиджанова не задумывалось. Напротив, мы делали очерк-портрет Иванова, старшего родственника Фокиной, первого директора при советах музея Оружейная палата. Единственно, он жил в их доме-особняке на Зубовском бульваре в двадцатые годы. Фильм целиком рассказывал об Иванове, подвижнике-спасителе многих художественно-исторических ценностей мирового значения, создателе современного музея. За что и расплатился своей жизнью… Но когда мы вошли в съёмочный период, администрация музея-заповедника Московский Кремль вдруг изменила условия договорённости до неприемлемых. Спасая фильм, пришлось перестраивать драматургию. Выход у меня был единственный – поставить в центр истории особняк на Зубовском, ввести новых героев, родных Натальи Анатольевны с их судьбами. Иванов оставался уже одним из них. Его линия сократилась на две трети. Вот так возникла эта близость через введение в фильм прототипов героев того фильма. Но всё же, обобщающая мысль нашей картины иная. Точно высказала её в кадре Наталья Анатольевна: не будь революции и всего последующего, герои нашего фильма могли бы сделать для России гораздо больше того, что они смогли сделать. А сделали они много, даже в тех нечеловеческих условиях. Это тема размышления над судьбой поколения последних русских интеллигентов, выходцев «серебряного века». Для меня же лично – это мои «Унесённые ветром»…

    Наш фильм встретил в официальных кинокругах молчаливое неприятие, сопротивление. Его не брали на фестивали, на телеканалы. Всё же в рамках фестиваля в Петербурге его показали. Премьера состоялась в крупном кинотеатре «Родина». Зал был полон, смотрели сосредоточенно, в полной тишине, а после аплодировали. Многие тогда запомнили его и искали после. И нашли – в интернете. Именно там он разошёлся широко. Люди присылали отзывы, письма, благодарили, делились памятью. В Липецкой области остатки имения Ивановых внесли в туристический маршрут. И совсем недавно один из зрителей прислал письмо и ссылку на подборку дореволюционных газет, где писали о хозяйственной деятельности в образцовом имении деда и бабушки Натальи Анатольевны. Всем этим очень заинтересовались краеведы и тамбовщины, и липецкой земли. Так что, вопреки официозу, фильм сполна обрёл своего зрителя и своё место в культурной жизни.    

    - Какой из ваших фильмов вам наиболее дорог?

    - А вот на такие вопросы очень сложно отвечать. В искусстве, литературе любая работа связана с преодолением порой как бы ниоткуда возникающих трудностей. И возникают они часто помимо тебя, твоей воли, поступков. В кино – особенно. Варианты случаются разные. То всё прекрасно начнётся, а затем нарастает вдруг ком препятствий. Преодолеешь – победишь. И картина только усилится. Но бывают и безвыходные обстоятельства. И работа закрывается. И ничего ты поделать не можешь. Иногда, наоборот, всё с препятствий начинается. И мучаешься, борешься, пока не раскатится работа. Словом, всякого много… И каждый фильм отнимает огромное количество сил: и нервных, и физических. Вот почему дорога каждая работа, и дорога по-своему. Только автор знает это про себя. Мы в самом прямом смысле расплачиваемся жизнями за свои работы. У каждой картины своя судьба и все они дороги. Но бывает ещё, слава Богу, когда тебе удаётся выразить самое задушевное, глубокое, искреннее. Твой «символ веры»! И такие работы стоят несколько особняком для тебя. Их много не бывает. Для себя я отметил бы две работы: «И схлынут воды» и «Окно».

    - Среди ваших драматургических работ особое место занимает сценарий многосерийного фильма «Аксалонский злодей» по Лескову… Насколько я понимаю, в работе над ним вы при всей бережливости к авторскому слову всё же не просто слепо следовали букве, но вкладывали в исходный сюжет нечто своё, углубляя и заостряя отдельные моменты. В чём, по-вашему, актуальность этого произведения сегодня и что стремились вложить в него вы? И какова судьба фильма?

    - Сценарий заказывал приятель-продюсер. Планы, подготовка были самыми основательными. И продвигалось дело хоть медленно, но успешно: и по финансам, и по договорённостям с сирийской стороной. Именно там должны были снимать. Но… Сами знаете, что полтора года уже происходит вокруг Сирии, что ей навязали. Поэтому, всё стоит и дожидается исхода тех мировых событий.

    Теперь – о содержании вещи. Лесков по-своему обработал сюжет, взятый из старинных христианских книг «Прологи». И кое-что он изменил в сторону от христианской догматики и каноничности. Повышенное значение приписал случаю, умалив действие Промысла Божия. Это вообще свойственно Лескову. Но вернёмся к «Злодею». Сюжет этот не Лескова. Его – обработка. А в «Прологи» эта история попала из устного предания, христианского фольклора. И в «Прологах» её тоже обрабатывали по нормам нравоучения. Я перед началом работы очень серьёзно изучил весь этот пласт материала, всё, связанное с эпохой, византийским государственным устройством, культурой и т.п. И для меня открылись удивительные параллели с нашим сегодняшним бытием! Это – распущенность нравов, суеверия с подменой ими здравой Веры, устройство бюрократической вертикали, правовой произвол, казнокрадство и лихоимство, презрение чиновников к простолюдинам и т.д. Вся эта «симфония» хороша на бумаге. А в жизни… «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить»! В те времена потерявший веру и нравственность эллинизм ещё не ушёл, а прекрасно сочетался с церковно-бюрократическим официозом. Совсем как у нас! Только вместо эллинизма надо поставить иное слово – криминальная буржуазность. Ну, и общее бравирование Именем Христовым… Да, человек в своих страстях меняется мало, почти не меняется.

    Что же до изменений в повести Лескова, так впрямую литературное произведение на язык другого искусства не переведёшь. Главное – сюжет не разорвать, не искалечить, не подменить и мысль обобщающую выразить, хотя уже пластическими средствами. Лесков же – такой писатель, что за беллетристическими кудрями слога, не дающими для кино действия и развития состояния, вдруг в одной-двух фразах выскакивает такая содержательность! И тут приходится разворачивать их в ряд сцен и даже в эпизод. Конечно, строишь их, прописываешь, опираясь на мысль, характеры писателя, но что-то заостряешь для киновыразительности. Поэтому, надо сначала суметь прочитать вещь, осмыслить её в главном. И после искать решений.

    - Ещё одна интереснейшая потенциальная экранизация, о которой мне бы хотелось упомянуть. «Три товарища». Это знаменитое произведение мировой литературы, как ни удивительно, до сих пор не нашло достойного экранного воплощения. И ваш сценарий, написанный в соавторстве с Марией Баталовой, дочерью Алексея Владимировича Баталова, кажется, первая серьёзная заявка на такое воплощение. Расскажите, пожалуйста, об этой работе.

    - Этот роман Маша выбрала для своей курсовой работы по заданию «экранизация». Часть его – разумеется. Выполнила на три телесерии. Потом шла учёба дальше, другие задания. А это так и лежало в её столе. После выпуска взяли к производству её дипломный сценарий. Сняли «Дом на Лиговке». А мне было жаль так хорошо начатой той работы. Я видел её перспективу. И уже потом предложил ей доделать сценарий по роману. Маша сомневалась в своих силах. И это понятно – такой труд для начинающего! И тогда я предложил ей помощь – доделать вместе. И дело пошло. Мы обговорили серии, эпизоды, всё вплоть до сцен. Распределили между собой и сели писать. Потом сводили, правили. А когда закончили, так не поверили. Ошарашены были тем, что всё вдруг получилось! И ответственность, конечно, давила. Сегодня у Маши в производстве ещё один фильм. Вот завершится он, тогда и подумаем, как можно реализовать этот сценарий, с кем и где. И он нам очень дорог. Здесь та же история, что и с «Аскалонским злодеем» - многое перекликается в эпохах. Есть злоба дня.

    - Наверное, наиболее значительная ваша драматургическая работа, авторская работа – сценарий «Роль», написанный по мотивам вашего же романа «Однолюбы» и посвящённый памяти Елены Майоровой. О чём эта история?

    - Я давно ждал этого вопроса. Здесь то, о чём я говорил по вопросу о фильмах, о том, чем они дороги. Этот сценарий для меня особенный, самый дорогой, пожалуй, изо всего, что мной написано вообще. Увы, он полтора года лежал у одного из самых крупных продюсеров, и, вопреки заверениям, так и не был поставлен. Отговорки были разные по этому поводу. Так пусть хоть в книге увидит свет! Почему эта работа самая задушевная, сокровенная? Она о моём поколении, попавшем на излом эпохи. И прототипом я взял очень дорогого мне человека, которого узнал ещё в молодости, в самом начале пути в искусстве. Тогда мы жили, горели самыми лучшими намерениями, надеждами, хотели удивить мир талантом, взойти на вершину. И готовы были к такому предприятию. И взлёт на самом деле начинался. А вот потом, потом пошло в стране всё не так, всё против того, чего мы желали и что умели, к чему стремились. И началась долгая мучительная борьба за право быть художником, за право на искусство настоящее, не мимоидущее в формах искусства. Ну, а потом – излом. Излом, когда нет больше сил, нет дружеского плеча, нет поколения близких, своих. А ты всё пытаешься двигаться к намеченному когда-то. Ты верен себе, в этом – твой характер. Но силы души исчерпаны… Надрыв в борьбе за свою личность, свой талант, своё слово.

    Конечно, образ главной героини Веры – собирательный. В нём собраны черты, обстоятельства жизни четырёх реальных актрис, моих знакомых. Но стержень характера написан с Лены Майоровой, какою знал её в молодости. Знал и любил горячо как актрису. В кино я мечтал написать для неё роль. В кино её талант не раскрыт был и на четверть. Но… Опять – увы! Лена погибла не из-за каких-то там черт характера или ещё чего-нибудь личного. Она была из последних настоящих мхатовских девочек-актрис, но уже без нашего великого и намеренно погубленного МХАТа. Лена, как воин, пала в жесточайшей схватке большого художника со средой, унижающей искусство, со средой, предпочитающей пошлость высокому. Одинокий человек, продолжавший вопреки всему борьбу за настоящее в своём искусстве, невзирая на то, что многие, многие из тех, с кем ты начинал, уже давно перестроились, подстроились, устроились… Лена, необычайно одарённая драматически, как никто выразила судьбу поколения! И в память её, в память той прекрасной «высокополётной» молодости – этот сценарий.

    - Что бы Вы пожелали нынешним начинающим кинематографистам, многие из которых были и есть в числе Ваших студентов?

    - Главное я уже сказал, как бы россыпью, в предыдущих ответах. А здесь добавлю – жить жаждой познания, выстраивать и возвышать свою личность, быть самостоятельными и делать кино для людей, народа, а не узких клановых кинотусовок. Они исчезают быстро, смываются волнами перемен, которые обязательно будут. И всегда оставаться искренними в своих работах. Без искренности нет искусства. А оно обращено к людям. Зрители – наши соавторы. Произведение живёт только в соединении с их сердцами, умами.

     

    ПРОДОЛЖЕНИЕ:
    Беседы о Москве, литературе и кино. 2. Придётся долго возвращать молодые поколения к серьёзной книге…

    Беседы о Москве, литературе и кино. 3. Москва – самая дорогая сердцу сказка, в которой я невидимо живу

     

    Категория: - Аналитика | Просмотров: 106 | Добавил: Elena17 | Теги: андрей можаев, голос эпохи, Елена Семенова
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Русская Стратегия - радио Белого Движения

    Подписаться на нашу группу ВК

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 1055

    БИБЛИОТЕКА

    СОВРЕМЕННИКИ

    ГАЛЕРЕЯ

    АВТОРЫ

    Архив записей

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru