Web Analytics


Русская Стратегия


"Каждая политическая борьба, пока не становится на национальную почву, на программу обновления России, является вредной…" А.В. Колчак

Категории раздела

- Новости [3231]
- Аналитика [2423]
- Разное [589]

ЭЛЕКТРОННЫЕ КНИГИ ЕЛЕНЫ СЕМЁНОВОЙ. СКАЧАТЬ!

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

ПРОГРАММА "ТОЧКА ЗРЕНИЯ"

ПРОГРАММА "РУССКИЕ БЕСЕДЫ" НА "РУССКОЙ СТРАТЕГИИ"

КОНТРПРОПАГАНДА

ИСТОРИЯ СТРАНЫ МОЕЙ

НОВОРОССИЙСКИЕ СТРОФЫ

Календарь

«  Ноябрь 2018  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930

Статистика


Онлайн всего: 8
Гостей: 8
Пользователей: 0

Друзья сайта

ПЕРВЫЙ ПОЛК РУССКОЙ АРМИИ
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Главная » 2018 » Ноябрь » 8 » Свободомыслие без границ
    05:52
    Свободомыслие без границ

     – Сегодня, как мы договорились прошлый раз, продолжим беседу об Александре Герцене, прославляемого и почитаемого в эпоху безраздельного властвования коммунистов, – сказал при очередной встрече, профессор Иван Савельевич. – Можно однозначно и без всяких сомнений утверждать: автобиографическое произведение «Былое и думы» не отличается высокой нравственностью его персонажей. Однако это «классическое» произведение, как и всю литературную деятельность автора, высоко ценил Владимир Ульянов, пристрастившийся не на шутку к чтению запретной литературы. Запретный плод оказался для него сладким и притягательным. Будущий «вождь мирового пролетариата», поверженный демоном революции, поведал всему миру о страшно далёких от народа декабристах, разбудивших мятежного Герцена. Эта столь «высокая», лестная оценка мятежных воззваний Герцена, одного из творцов новой морали, позволила партийным «мудрецам» в недалёком прошлом представлять его для «непросвещённого» народа как непоколебимого борца и народного заступника. А для последователей Герцена, невежественных, радикально настроенных и оказавшихся в плену новой растлевающей морали, были все средства хороши: и террор, доведённый до варварского кровопролития, и расплёскивание стакана воды налево и направо, и супружеская измена, – лишь бы разделять и властвовать во веки веков. До террора Александр Герцен не опустился, но в четырнадцатилетнем возрасте, когда обостряются юношеские чувства справедливости, когда и море по колено, он дал клятву отомстить за казнённых декабристов. Примерно через год ту же клятву, но другими словами, он вместе с Николаем Огарёвым повторил на Воробьёвых горах. Этот не до конца осознанный поступок подростка, не познавшего по-настоящему трудовой жизни, советская пропаганда превозносила до небес, хотя сам повзрослевший автор произведения «Былое и думы» оценил его совсем по-другому, как «... ребяческий сон своей души».

    – Конечно же, в начале девятнадцатого века, в юные годы Александра Герцена было за что критиковать царское правительство и было чему возмущаться, – продолжил Сергей Корнеевич, – до отмены позорного крепостного права пройдут ещё долгие десятилетия. Помещики не торопились освобождать своих крестьян от крепостной зависимости, хотя и государство было заинтересовано в их скорейшем освобождении. Не торопился решить этот земной и важный вопрос и отец Александра Герцена, состоятельный помещик, оставивший своему сыну богатое наследство, позволившее в дальнейшем жить ему безбедно за границей и открывать свои газеты и типографии, чтобы через них из далёкого далека призывать Русь к топору, не опасаясь преследований. В газетах, издававшихся в течение многих лет, из искры ненависти раздувалось неукротимое пламя революционной смуты, зарождавшейся в горячих головах будущих пламенных революционеров, беспощадно разрушавших до основания старый мир, чтобы прибрать власть к своим рукам, обагрённых кровью.

     – Александр Герцен, получивший университетское образование, как никто другой чувствовал и знал великую силу слова, утверждая: «Где не погибло слово, там и дело не погибло». Однако он признавал силу не того Слова, которое было в начале и которое призывает любить ближнего своего как самого себя, а слова воинствующего. И его обольстительное, но лукавое слово, написанное и произнесённое, не погибло, не затерялось на бескрайних русских просторах, а было воспринято, услышано и спустя десятилетия отозвалось печальным эхом в октябре семнадцатого года с неизбежной трагедией русского народа с десятками миллионов человеческих жертв.

    – На издание газет за рубежом, их доставку в Россию беглый мятежник Герцен тратил немалые свои средства. Тратил он свои средства и на другие небогоугодные дела. В частности, приютил бунтаря Михаила Бакунина, бежавшего из Сибири, где он находился на вечном поселении за совершённые преступления. Пригрел он и другого бунтаря-преступника Сергея Нечаева, которого даже в то время называли не революционером, а террористом-убийцей.

     – Александру Герцену, вполне богатому и состоятельному наследнику, увлёкшемуся западным вольнодумием, не хватило рассудительности и чувства человеческого сострадания, чтобы поделиться хоть какой-то частью своего несметного богатства с неимущими хлеба насущного, коих было немало на Святой Руси. И проявив милосердие к ближнему своему, он показал бы, что его слова не расходятся с делом. И в таком земном деле в его горячем сердце проявилась бы в высшей степени справедливость, к которой он призывал в своих литературных воззваниях. Совершать подобные благородные дела ему мешало свободомыслие, которое занимало его ещё в детстве при чтении произведений немецкого поэта и философа Фридриха Шиллера. Да и сама барская среда домашнего воспитания отнюдь не способствовала обретению истинных духовно-нравственных ценностей. В такой среде, избалованной вниманием родителей, не прививалась любовь к труду благородному, к которому приучались крестьянские дети с самого раннего детства. Поэтому у барских детей, в отличие от крестьянских, было много свободного времени и для праздных развлечений, и для чтения романов с незамысловатыми сюжетами, к которому пристрастился Александр Герцен, едва научившись читать. А в более зрелом возрасте, во время учёбы в университете, предметом его глубокого изучения стали отнюдь не естественные науки, соответствующие профилю отделения, на котором он учился, а завлекательные идеи утопического социализма французского вольнодумца Сен-Симона, труды которого он считал наиболее выдающимися в западной философии. Он не мог побороть в себе и другие вольнодумные суждения, считая, например, что религия – это главная узда для масс, великое запугивание простаков...

     – Было бы интересно поговорить не только о бунтарских взглядах и «прогрессивных» произведениях «народного заступника» Александра Герцена, про которые написаны многие чрезмерно хвалебные статьи и целые книги, но и о его семейной жизни. Как же складывались взаимоотношения в семье? – задал свой вопрос Сергей Корнеевич.

    – О непростой семейной жизни Герцена, которую вполне обоснованно можно назвать семейной драмой, известно многое. И всё же наиболее полная и правдивая картина складывается после прочтения не восторженных статей, а сохранившихся многочисленных писем и архивных материалов, ставших доступными совсем недавно, в последние десятилетия лишь для ограниченного круга любознательных, стремящихся познать историю нашего отечества до и после октябрьского переворота семнадцатого года.

      • И что же можно сказать вкратце о семейной биографии Герцена, которая, по мнению многих известных критиков, отображена в его автобиографическом сочинении «Былое и думы», и как же соотносились его слова и дела в реальной жизни? – спросил Сергей Корнеевич.
      • Александр Герцен был внебрачным сыном весьма богатого помещика Ивана Яковлева, в семье которого он родился в 1812 году.

    – Значит, в грехе его мать родила?! Нам известно, что незаконнорождённые дворянские отпрыски чаще всего становились слугами, а вовсе не господами. Здесь же случилось всё иначе?

    – Это так! Будущему мятежнику и возмутителю спокойствия несказанно повезло: его отец не отрёкся от него, дал ему своё отчество и распорядился зарегистрировать его в официальных документах как своего воспитанника с вымышленной фамилией Герцен, производной от немецкого слова Herz – сердце. И в дальнейшем отец не оставил без внимания своего сына и сделал многое, чтобы он ни в чём не нуждался, получил дворянское воспитание на дому и высшее образование в Московском университете на отделении физических и математических наук. Однако, несмотря на отцовскую заботу, повзрослевший Александр Герцен вопреки воле родителей и вопреки многовековой традиции бракосочетания, проявив свободомыслие, вылившееся в явное упрямство, женился на своей двоюродной сестре Наталье Захарьиной, незаконнорождённой дочери дяди. Как показала их дальнейшая супружеская жизнь, скоротечная влюблённость в молодости не переросла в дальнейшем в глубокое чувство любви, которая сплачивает мужа и жену, роднит их души, превращая их в единое целое. Поспешный, близкородственный брак оказался далеко не счастливым и не благотворно отразился на их семейной жизни и на родившихся детях – некоторые из них умирали в младенчестве, а один из сыновей родился глухим. Из шестерых детей до взрослого возраста дожили только двое. Да и выжившие дети доставляли немало огорчений и душевных переживаний. Но гораздо больше семейных потрясений принесли не родные дети, а совершенно чужие люди – семья Гервега, ничем не примечательного, весьма посредственного поэта. Эта семья с разрешения хозяина занимала несколько комнат в просторном парижском доме Герцена. В таком близком соседстве очень быстро образовался любовный омут, в котором затуманивается всякий человеческий рассудок. Вскоре Герцен, невольно оказавшись в таком бермудском омуте, узнал об измене своей жены, мечтавшей о «браке втроём», замешанном на вожделенной свободной любви. Каждодневная напряжённая обстановка дома заметно осложнялась ещё и тем, что в любовном омуте оказались четыре невымышленных действующих лица. После очередной семейной ссоры и выяснений отношений супруги Герцены переехали из Парижа сначала в Швейцарию, а потом в Ниццу, чтобы на новом месте начать новую жизнь. Всё эти семейные и другие неурядицы сильно надорвали здоровье жены Герцена, и она вскоре умерла при мучительных родах. Глубоко несчастная женщина, умирая в невыносимых муках и страданиях, просила позаботиться о своих детях подругу Наталью Тучкову, жену Николая Огарёва. И она не просто исполнила это завещание, но и стала фактической женой Герцена, формально оставшейся в законном браке с Огарёвым и родившей  Герцену дочь Елизавету и близнецов Елену и Алексея, умерших в младенчестве. Судьба Елизаветы сложилась тоже трагически – в семнадцатилетнем возрасте она покончила жизнь самоубийством... Любовный бермудский треугольник семей Александра Герцена и Николая Огарёва, познакомившихся и подружившихся с юных лет, оказался живучим. Только на этот раз он проявился в другом сочетании совсем не вымышленных, а реальных действующих персонажей семейной драмы...

    – На Воробьёвых горах, – после непродолжительной паузы продолжил Сергей Корнеевич, – недалеко от нашего родного университета и храма Троицы Живоначальной, где, как предполагается, во время прогулки юные Александр Герцен и Николай Огарёв давали клятву, в их честь совсем недавно воздвигли памятник-обелиск. Он находится на крутом склоне горы между стацией метро «Воробьёвы горы» и смотровой площадкой, примерно в двухстах метрах от неё. Этот оригинальный обелиск, возведённый на небольшой круглой площадке, отличается своим необычным скульптурным исполнением – он состоит из двух разнесённых частей: полукруглой невысокой стены, облицованной серым гранитом, и стелы, сложенной из закруглённых гранитных блоков. Справа в стене вмонтирован бронзовый свиток с барельефным портретным изображением Герцена и Огарёва, обращённых лицом друг к другу, а слева вверху высечена надпись: «Здесь в 1827 г. юноши А. Герцен и Н. Огарёв, ставшие великими революционерами-демократами, дали клятву, не щадя жизни, бороться с самодержавием». Напротив стены, в нескольких шагах от неё на этом же небольшом пяточке устремляется вверх раздвоенная, извилистая, каменная стела, символизирующая дружбу молодых людей. В этой извивающейся стеле, по замыслу скульптора и архитекторов памятника, воплощена своеобразная символика: каменные пилоны, преодолевая земное притяжение, подобно живым росткам тянутся к небу – нежные ростки свободы из массы народной пробиваются к свету. И такая незатейливая советская символика вполне соответствовала своему времени – концу семидесятых годов прошлого века, когда возводился памятник Герцену и Огарёву на Воробьёвых горах и когда мало кто думал, что совсем скоро падёт нераздельная власть коммунистов, приведшая к великой трагедии русского народа после большевицкого переворота семнадцатого года.

    – Спустя несколько лет горизонтальная, невысокая, изогнутая, каменная стена этого памятника с барельефами Герцена и Огарёва была обезображена до неузнаваемости молодыми «умельцами», упражняющимися в нехитром и незамысловатом мастерстве расписывать заборы и фасады домов. Были изрядно обезображена и каменная стела. По-видимому, ваятели-безобразники, дурно воспитанные улицей и интернетом и пытающиеся грязными, пачкающими мазками заявить о себе в любом многолюдном месте, не знали и не хотели знать, кому и за какие заслуги возведён этот памятник. Да и откуда им знать, если учёба в школе и любые знания вызывают у них отвращение. Своей многоцветной, хаотичной мазнёй, сразу бросающейся в глаза, они, скорее всего, выразили внутренний протест не против Герцена и Огарёва с их весьма сомнительными заслугами перед отечеством. По-видимому, своими неосознанными действиями они выступили против тех, кто, раздвигая локтями тесно сплочённые ряды, пробился к власти и оказался неспособным управлять и тем более понять простую истину: счастливая жизнь любого человека начинается со счастливого, радостного детства, во многом зависящего не только от заботливых родителей, любящих своих детей, но и от государства, обязанного обеспечивать высоконравственное воспитание и достойное образование подрастающему поколению.

    – Понадобились немалые финансовые и материальные средства, чтобы реставрировать и восстановить этот памятник, – глубоко вздохнув, сказал Сергей Корнеевич.

    – Мне кажется, что любому просвещённому человеку, не лишённому богатого воображения и фантазии, может придти в голову и совсем другая символика памятника,  соответствующая реальной семейной жизнью Герцена и Огарёва в современном понимании и непредвзятой оценке их «выдающихся заслуг» перед отечеством, оказавшемся в опасности. И такая символика наглядна и  проста – нежные ростки, вырывающиеся из всепоглощающего бермудского любовного омута, замешанного на отрицании традиционных ценностей, каменеют, и, не принося драгоценных плодов свободы, приводят к страшной и неотвратимой трагедии человечества. Не об этом ли свидетельствует недавняя, печальная и трагическая история русского народа?

    – Можно сказать и по-другому, – с оживлением продолжил Сергей Корнеевич. – Из ростков любовного треугольника всё же вырастают растения, только не плодоносные, а сорные, которые, заполоняя почву народную, высасывают из неё питательные живительные соки, всё меньше и меньше оставляя их благородным растениям.

    – В наше время сорные растения пышным цветом расцветают на всей обширной, необъятной, русской равнине от края и до края. Разве может быть по-другому, если плодородная русская почва подпитывалась и подпитывается свободой от стыда и совести многих вольнодумцев без узды и ветрил. Пагубно сказалась и свобода слова западных «мудрецов», уносимого попутным ветром на русские просторы. А свободные и в то же время безумные действия большевиков-самозванцев и их последователей привели к великой трагедии русского народа. Свободой без границ воспользовались и современные перекрасившиеся «демократы», оказавшиеся у власти, но не способные управлять страной. Набравшие силу сорные травы по-прежнему заглушают культурные растения, которые многие столетия росли и размножались на русской земле, и, как следствие, укреплялась русская нация: ещё в начале прошлого века Россия по приросту населения занимала первое место в мире. Были крепкие сплочённые семьи, а разводы случались очень редко – не более одного развода на сто браков. А сейчас около половины зарегистрированных браков распадаются. И по этому печальному и трагическому показателю Россия оказалась тоже впереди планеты всей.                                                           

    – Почему же такая страшная катастрофа с вымиранием русской нации обрушилась на наш народ именно сейчас? – глубоко вздохнув, спросил Сергей Корнеевич. – Может быть, плоды просвещения в духе Чернышевского и Герцена с отрицанием духовно-нравственных ценностей подпитывают нашу молодёжь  до сих пор?

    – Пагубные идеи, завуалированные вожделенной свободой и любовью к народу, оказались весьма и весьма живучими. Но, несмотря на это, до и после октябрьского переворота семнадцатого года в течение многих десятилетий они почти не оболванивали крестьянские семьи, составляющие основную народную массу. В таких трудовых православных семьях, подвергнутых великим социальным потрясениям, всегда, до и после полуночи и в любую погоду знали, что делать, не читая «шедевров»: «Что делать?» Николая Чернышевского и «Былое и думы» Александра Герцена. Да и времени у них не было для подобных праздных чтений о барских любовных похождениях, служивших заразительным примером для далёких от земли вольнодумцев, которые пытались и некоторые из них продолжают пытаться якобы построить безбожный рай на земле чужими руками. В крестьянских благополучных семьях, несмотря на все невзгоды, потрясения и лишения, рождались физически здоровые дети, и в каждой из них было не менее четырёх. Крестьянские дети, в отличие от многих барских детей, воспитывались не в духе навязываемой новой безбожной морали, а на добрых православных традициях и правилах, наставляющих любить Бога, любить ближнего своего как себя и почитать родителей своих. С самого раннего возраста они приучались к труду благородному, и так повторялось из поколения в поколение. И своим нелёгким трудом добывая хлеб насущный в поте лица, деревенские труженики кормили себя, своих господ и тех, кто призывал народ к топору ради якобы счастливого будущего, и тех, кто бессовестно расплёскивал стакан воды. А всякие вожделенные хождения на сторону в поисках сладкой «любви» в деревнях и сёлах на бескрайних российских просторах считались нечестивыми и клеймились позором.

    – Сейчас же мы наблюдаем совершенно другую сельскую картину, печальную до слёз: исчезающие деревни и сёла, опустевшие хаты и зарастающие бурьяном поля, на которых совсем недавно в поте лица трудились крестьяне, добывая хлеб насущный. За два прошедших десятилетия с 1991 года посевные площади сократились примерно на 40 миллионов гектаров. И только кое-где налаживается нормальная крестьянская жизнь. И могло ли быть по-другому после тяжёлых разрушительных последствий вероломной революции, кровопролитной и братоубийственной гражданской войны, после бандитского раскулачивания, уничтожившего лучших трудолюбивых крестьян? Печальным эхом аукнулись и другие не менее страшные потрясения: рабское колхозное закабаление, снова кровопролитная война, унёсшая десятки миллионов мирных тружеников-пахарей, а затем предание забвению «неперспективных» деревень, потом развал огромной страны и совсем недавний бандитский передел собственности и земли, приведший к обнищанию русского народа и мгновенному обогащению небольшой группы проходимцев. И все эти рукотворные трагедии кардинально меняли отношения к ближнему своему и к добросовестному труду. Оставшиеся в живых люди, не попавшие в тюрьмы и лагеря, спасаясь от колхозного рабства, потянулись в города. И тихая крестьянская деревня таким образом постепенно растворялась в шумной городской среде. А наладить цивилизованные условия жизни в деревнях и сёлах, обещанные партийными властителями, приблизив деревню к городу, так и не увенчались успехом.

    – Мы знаем, – продолжил Иван Савельевич с грустью, – городские жители, покинувшие деревню, как и их предки, росли и воспитывались в многодетных семьях, которые в большинстве своём были сплочёнными и благополучными. И такие семьи сплачивали нелёгкий крестьянский труд и православная вера, гонимая безбожным государством. Со временем благополучных семей становилось всё меньше и меньше, а городские семьи оказались под большим влиянием двойной морали. В домашнем кругу родители, как и их предки, пытались научать своих детей, как отличить добро от зла и, наставляя на путь истины, готовили их к созданию своих семей. В школе же им навязывали светлый образ нового человека, для которого главное не исполнение воли Божией, не стыд и не совесть, а свободомыслие и свободная любовь. Двойственное воспитание, благородное в кругу семьи и совсем неблагородное в школе, продолжается до сих пор. Кроме того, не домашнее воспитание детей, а трудовая деятельность стали главной обязанностью матери-женщины, по-прежнему ориентированной в «светлое будущее». Не материнская забота, а трудовая обязанность женщины, предписанная государством, и естественное стремление её к карьерному росту привели к тому, что в каждой семье стало рождаться не более двух детей, тогда как в недалёком прошлом в подавляющем большинстве семей было не менее четырёх. Масла в огонь подливала и подливает внешняя среда: городская улица, многоканальное телевидение, многополосые газеты и многоцветные журналы, развлекательные кинофильмы и особенно интернет, ставший достоянием почти каждого дома и переполненный множеством соблазнительных приманок, растлевающих душу человека. А домашний духовный очаг благородного, семейного воспитания стремительно угасает. Не поэтому ли в последние годы участились несчастные случаи, когда некоторые отчаянные школьники, не по своей вине оказавшиеся в плену растлевающей морали и осознавшие это, совершают тяжкие преступления, а иногда и кончают жизнь самоубийством? Об этих печальных новостях широко вещают телевидение и радио, но не говорят об истинных причинах такой трудно поправимой беды – о страшной духовной болезни, поразившей наше общество, и о нравственном падении человека. Многие заботливые и дальновидные родители, осознавая опасность внесемейного пагубного влияния, отправляют своих любимых детей в православные школы, зная, что там плохому не научат и что детское и юношеское свободомыслие будет в полном согласии с волей Божией. Но почему-то такие немногочисленные школы, в отличие от других, оказались платными? Неужели государство не заинтересовано в том, чтобы подрастающее поколение познавало духовно-нравственные ценности? На эти и другие животрепещущие вопросы пока нет разумных ответов. Несмотря на все препятствия, вытекающие из современной системы воспитания и образования, всё больше и больше родителей пытаются спасти своих детей от пагубного влияния. Всё чаще можно видеть радостных матерей с детьми с сияющими лицами, которые нашли дорогу к храму, дабы постичь тайны царства вечной жизни.

    Библиографические ссылки

    Карпенков С.Х. Стратегия спасения. Из бездны большевизма к великой

    России. М.: ООО «Традиция», 2018. – 416 с.

    Карпенков С.Х. Незабытое прошлое. М.: Директ-Медиа, 2015. – 483 с.    

    Карпенков С.Х. Воробьёвы кручи. М.: Директ-Медиа, 2015. – 443 с.

    Карпенков С.Х. Экология: учебник  в 2-х кн. Кн. 1 – 431 с. Кн. 2 – 521 с. М.: Директ-Медиа, 2017.

    Степан Харланович Карпенков

    для Русской Стратегии

    http://rys-strategia.ru/

     

    Категория: - Аналитика | Просмотров: 116 | Добавил: Elena17 | Теги: степан карпенков
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Русская Стратегия - радио Белого Движения

    Подписаться на нашу группу ВК

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 1199

    БИБЛИОТЕКА

    СОВРЕМЕННИКИ

    ГАЛЕРЕЯ

    АВТОРЫ

    Архив записей

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru