Web Analytics


Русская Стратегия

"Достоинство Человека есть вольное следование пути Божию — пути любви, человечности, сострадания. Нет, что бы там ни было, человек человеку брат, а не волк. Пусть будущее все более зависит от действий массовых, от каких-то волн человеческого общения, — но да не потонет личность человеческая в движениях народных. Вы, молодые, берегите личность, берегите себя, боитесь за это, уважайте образ Божий в себе и других и благо вам будет." Б.К. Зайцев

Категории раздела

- Новости [3808]
- Аналитика [2900]
- Разное [892]

ПОДДЕРЖАТЬ НАШУ РАБОТУ

Карта Сбербанка: 5336 6902 5471 5487

Яндекс-деньги: 41001639043436

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

Календарь

«  Июнь 2019  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Статистика


Онлайн всего: 8
Гостей: 8
Пользователей: 0

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Главная » 2019 » Июнь » 28 » С.В. Зверев. Сравнительные характеристики версий Екатеринбургского злодеяния 1918 г. Ч.2. Британский консул Томас Престон. 1.
    22:49
    С.В. Зверев. Сравнительные характеристики версий Екатеринбургского злодеяния 1918 г. Ч.2. Британский консул Томас Престон. 1.

    Приобрести книгу в нашем магазине: http://www.golos-epohi.ru/eshop/catalog/128/15516/

    Поклонники Форда в Германии использовали его версию, дополнив её. В нацистской газете Юлиуса  Штрейхера «Дер Штюрмер» за май 1939 г. было опубликовано изображение с пояснением: «В дни празднования еврейского Нового года в 1913 году мировое еврейство опубликовало эту картинку в виде почтовой открытки. В дни празднования еврейского Нового года и в дни искупления евреи убивают так называемого «ритуального петуха». Это «петух», чья кровь и смерть предназначены для того, чтобы совершать очищение по обряду, существующему у евреев. В 1913 году этот «петух» имел голову русского царя Николая II. Опубликованием такой открытки евреи хотели сказать, что Николай II будет их следующей очистительной жертвой. 16 июля 1918 года царь был убит евреями Юровским и Голощёкиным». Защитник Штрейхера по фамилии Маркс вступился за него с пояснением: «репродукции заимствованы из авторитетных исторических источников». Никакого опровержения со стороны обвинения не последовало [«Нюрнбергский процесс» М.: Юридическая литература, 1996. Т.6, с.381, 382].

    Опровержению взяться было неоткуда, ибо еврейская открытка действительно существовала:

    Точная атрибутация открытки по-прежнему составляет проблему. По другим данным, открытка рассылалась крупным тиражом в США в 1905 г. Надпись на английском языке согласуется с  предлагаемым уточнением, как и трудно разбираемый год на почтовом штемпеле – до 1910 г.  [Д.Б. Струков «Столыпин» М.: Вече, 2012, с.29].

    Удивительно, как эту открытку пытаются использовать недобросовестные агитаторы. Среди частых полуневежественных рассуждений об антисемитизме и о «Протоколах сионских мудрецов», Марина Эберхардт в Красноярске под видом просветительских лекций, каждый раз демонстрируя намеренно подрезанное и подчищенное изображение открытки без почтовых штемпелей и надписей, вразнобой то сочиняет, будто её нашли в Ипатьевском доме вместе с книгой Нилуса (выступление 3 июня 2014 г.), то, будто белогвардейцы после убийства Царя начали распространять её, дабы обвинить евреев в злодеянии (1 ноября 2014 г.)

    Сфальсифицированное изображение открытки, выдаваемое за антисемитское творение c целью выдвинуть ложное обвинение в адрес монархистов и заслонить им доподлинную еврейскую ненависть к Царю. Если вышеприведённую открытку выпускали не евреи, это следует доказать. Малопродуктивно выдумывать, будто антисемиты ошибались, рисуя книгу, а не еврейские священные свитки. Следует правильно установить автора открытки и его намерения. Ничего точнее материалов Нюрнбергского процесса относительно открытки пока представлено не было.

    Евреи издавали столько своих открыток, что никакими другими Владимир Жаботинский предлагал не пользоваться. «Лучше совсем не посылать, чем выбрать открытку не-сионистского издания» [В. Жаботинский «Что делать» Екатеринослав, 1905, с.18]

    Перечисление всех заблуждений самоуверенного оратора может быть очень продолжительным. М. Эберхардт элементарно не знает времени первой публикации «Протоколов сионских мудрецов» в газете П.А. Крушевана «Знамя» за 1903 г., приводя даты начиная с 1905 г., имена Нилуса и Бутми. Демонстрируя тем самым полную неосведомлённость в рассматриваемом предмете, с непрошибаемой уверенностью упорствуя в заблуждении, Марина Эберхардт даже объявила, будто главным составителем «Протоколов» был Сергей Нилус, хотя сейчас нет ни одного серьёзного историка, самого юдофильского направления, который бы мог заявить такую глупость лишь на основании большей известности имени Нилуса. Подозрения вызывает не второй, а первый публикатор и его вероятные источники, но даже такие элементарные данные легкомысленный декламатор не удосужилась установить.

    Датировку следует уточнять по разным источникам, снимающим подозрения с Нилуса. Например, из статьи за 1911 г.: «редакции «Московских ведомостей» (это было при В.А. Грингмуте) документ был доставлен ещё в рукописи около 1901 года, и сомнительные места сами бросались в глаза человеку, несколько способному в критике документов» [Л.А. Тихомиров «Церковный собор, единоличная власть и рабочий вопрос» М.: Москва, 2003, с.402].

    Обилие ошибок у М. Эберхардт вытекает из склонности к упрощённой передаче и неизменного нежелания вдаваться в сложные, проблемные, неразрешённые вопросы, остающиеся в избранной теме. Неоправданное стремление показать всесилие науки, а не пределы её достижений, приводит к курьёзным ошибкам. М. Эберхардт не постеснялась объявить, будто Охрана не просто выяснила для Императора Николая II подложность «Протоколов» (о чём есть данные), но и установила их авторство (чего, разумеется, никогда не было).

    Причём такое беспредельно нелепое обилие ошибочных характеристик и вымыслов со стороны М. Эберхардт, совершенно не ориентирующейся в историческом контексте Царствования Николая II, Екатеринбургского злодеяния и Гражданской войны, при её выступлениях в Красноярске (жителям других городов пока ничего не грозит) перемежаются с целой последовательностью заведомо ложных юдофильских фантазий о том, будто только гуманизм и просвещение даруют спасение от антисемитизма.

    Единственным безусловным гарантированным обеспечением невозможности высказывать какие-либо претензии в адрес евреев будет рабское служение им при любых обстоятельствах, чего бы только евреи ни вытворяли, от выстрелов в монархические манифестации в 1905 г. до убийства Царской Семьи в 1918 г., начальствования над коллективизацией, ГУЛАГом и ТОРГСИНом, до изобретения и использования атомной бомбы.

    Относительно сравнения левого просвещения и правого консерватизма до 1789 г. «Представители эпохи Просвещения, подготавливающие Французскую революцию, презирали евреев и полагали такое отношение естественным делом. Они видели в евреях пережитки «тёмных веков», а также ненавидели их как финансовых агентов аристократии. Единственными открытыми друзьями евреев во Франции были консервативные писатели, которые осуждали антиеврейские настроения» [Х. Арендт «Истоки тоталитаризма» М.: ЦентрКом, 1996, с.91].

    Ханна Арендт, еврейка, антифашистка и крупный философ, которая не дала себя запугать филосемитской агрессией, не раз дополнительно указывала на тот основной источник антисемитизма, который равно питал античных писателей, средневековых крестьян и Франсуа Вольтера, чьи представления о еврейской проблеме куда более реалистичны, чем те что есть у М. Эберхардт, которая подменяет проблему еврейского расизма недостатком просвещённости, используя относительно «Протоколов» выражение «Когда книги убивают» и утверждение, будто именно они, а не Вольтер или решительно вся литература античности, породили «целый культурный феномен». Лексика и грубые фактические ошибки явно заимствованы из предисловий к романам У. Эко.

     Антисемитизм закономерная реакция на еврейский нацизм. Совершенно логично отвергать как немецкий, так и еврейский расизм. Иначе антинацизм лишь лицемерие, маска для защиты другой разновидности нацизма.

    Ханна Арендт была честна и последовательна когда в январе 1945 г. публиковала в еврейском журнале текст про «нестерпимый элемент уверенности в своей правоте, который в итоге – у евреев в первую очередь – может кончиться только вульгарным обращением их же самих к нацистским доктринам, да так давным-давно и случилось» [Х. Арендт «Скрытая традиция» М.: Текст, 2008, с.47].

    В 1963 г. Ханна Арендт написала в своём репортаже о состоявшемся судебном процессе: в Израиле «ни один еврей не может жениться на нееврейке; браки, заключённые за границей, признаются, но дети от смешанных браков в глазах закона являются бастардами». Поэтому «в наивности, с которой обвинитель клеймил печально известные Нюрнбергские законы 1935 года, по которым запрещались браки между евреями и немцами, было нечто захватывающее дух» [Х. Арендт «Банальность зла. Эйхман в Иерусалиме» М.: Европа, 2008, с.19-20].

    Пятьдесят лет спустя переехавшая из США в Израиль внучка Троцкого пишет: «в современном Израиле браки между евреем и неевреем не оформляются, для этого нужно ехать за границу, туда, где это можно провернуть, например на Кипр. Иногда такие браки потом признаются недействительными, женщина превращается в девушку, а дети, если они у неё есть, имеют массу бюрократических проблем…» [Ю.С. Аксельрод «Мой дед Лев Троцкий и его семья» М.: Центрполиграф, 2013, с.423].

    Даже нацистские заимствования не убедили евреев изменить свои расовые законы. Нацисты также подражали всегдашней западноевропейской практике колониального владычества. В 1847 г. еврей Дизраэли, добившийся тогда избрания в британский парламент, говорил о неизбежном упадке при смешении рас. Политика, прогресс или реакция, твердил он, ничего не значат – «раса – это всё», «всё есть раса». В 1853 г. он объяснял: «Еврейская расовая замкнутость отчётливей всего опровергает учение о равенстве всех людей». В 1873 г. Дизраэли сформулировал излюбленное изречение Штрейхера: «расовый вопрос – ключ к мировой истории». Еврей Сесиль Родс, правитель над Южной Африкой, стал «героем книг» в нацистской Германии – выходили посвящённые ему работы под названием «Завоеватель» и «Мечта о мировом господстве» [М. Саркисянц «Английские корни немецкого фашизма» СПб.: Академический проект, 2003, с.13, 39, 101-102]. Британские войска в колониях Сесиля Родса пулемётами уничтожали тысячи африканцев [К.Б. Виноградов «Дэвид Ллойд Джордж» М.: Мысль, 1970, с.49]. Гиммлер говорил, что хотел бы построить всю систему концентрационных лагерей «по английскому образцу» [Йохен фон Ланг «Протоколы Эйхмана. Записи допросов в Израиле» М.: Текст, 2007, с.204].

    В исследовании о развитии капиталистического духа Сесиль Родс определяется как по натуре разбойник, более дипломат чем торговец, добивающийся финансового успеха политическими средствами, основываясь на грубой силе [В. Зомбарт «Буржуа» М.: Наука, 1994, с.128-129].

    Именно основанное Сесилем Родсом тайное общество,  имеющее цель обретения мирового господства, сыграет решающую роль в свержении Императора Николай II, следовательно, в его последующей гибели. Подробнее всего это разбирается в книге «Генерал Краснов. Информационная война». Пришлось тщательно обосновать роль Британии в проведении февральского переворота, поскольку обычно историки немногословны и не убедительны, даже если ссылаются на роль «Круглого стола» и А. Мильнера.

    Установленное важнейшее обстоятельство это даёт объяснение не только многим дальнейшим поступкам атамана Краснова, но и другим обстоятельствам Гражданской войны, в особенности – действиям британских агентов при Белом Движении.

    В кажущейся значительной современной обобщающей работе А.И. Фурсова «Капитализм как заговор» объясняется, что конспирологический исторический субъект сложился в Англии изначально из нескольких составляющих: из английских знати, капитала, пиратов, спецслужб, тайных обществ, протестантизма, еврейского капитала и венецианцев. Т.е., с самого начала в Англии находился только центр сосредоточения, а позднее, к ХХ веку, конспирологический субъект «стал и по содержанию практически полностью мировым» [«De Conspiratione» М.: КМК, 2013, с.27, 39].

    Это справедливо, по крайней мере, относительно деятельности А. Мильнера и связанных с ним тайных обществ. Недаром, отмечая схожесть между распадом СССР и Британской империи, один историк увидел: «Фактически в СССР свершилось то, к чему стремились у себя на родине Дж. Чемберлен, А. Мильнер, Л. Кертис и другие: советские люди ощущали себя гражданами единого и неделимого целого» [«Из Британской истории Нового и Новейшего времени» Челябинск, 1992, с.31].

    Т.е., Мильнера и коммунистов объединяла космополитическая идеология глобального господства, устраняющая препятствия в виде национализма и национальных культур.

    Относительно мирового значения обозначенного британского центра, можно указать на возможность «широко использовать финансовую систему как мощное оружие давления на многие государства», которую «мировая роль английских банков давала Англии». «Нити, которые плелись промышленными пауками в других странах, тянулись к Лондонскому Сити, к Английскому банку»  [К.Д. Петряев «Курс лекций по истории Германии, Франции, Англии и США. 1871-1914» Издательство Киевского университета, 1960, ч.II, с.310].

    Отдельные современные и советские мнения можно сопоставить с представлениями компетентного монархиста за 1910 г.: «из Лондона и из Берлина разбегаются по всему миру нити многочисленных и сложных интриг, откуда исходят силы, действующие в разных направлениях, но по глубоко продуманному и тщательно взвешенному в Лондоне или в Берлине плану, и едва ли найдётся хоть одно мировое событие, которое не стояло бы в известной связи с политикой той или другой великой соперницы» [И.И. Дусинский «Геополитика России» М.: Москва, 2003, с.31].

    С этим придётся считаться, рассматривая британскую политику на всех континентах, не минуя и Урал в 1918 г.

    Малопочтенный советский историк Аполлон Давидсон в биографии «Сесил Родс – строитель империи» (1998) из еврейской солидарности тщился выгородить колониальные преступления Родса и бестолково отрицал оказанное им влияние на развитие нацизма, ему подражавшего. То же можно сказать про современные биографии Ч. Дарвина (2013) и Г. Уэллса (2010), написанные таинственной дамой с многозначительным псевдонимом М. Чертанов, откровенно пропагандирующей идеологов атеистического гуманизма (таков ещё один её герой М. Твен). Её защитные тирады укрыли многие неудобные для персонажей факты.

    Г. Уэллс, который сначала поддерживал расистскую «программу процветания нации» А. Мильнера, летом 1932 г., выступая в Оксфорде, заявил: «Я хочу видеть  либеральных фашистов, просвещённых нацистов». В 1941 г. Джордж Оруэлл признавал: «Многое из того, что придумал и описал Уэллс, нашло реальное воплощение в нацистской Германии» [Д. Голдберг «Либеральный фашизм» М.: Рид Групп, 2012, с.143-144].

    А ведь ничего подобного и близко нельзя сказать о влиянии на нацизм проклинаемого поклонниками Ленина и Сталина генерала Краснова. Это – про гостившего у Ленина (1920) и Сталина (1934) писателя, одного из бесчисленных западных друзей Советского Союза, воспевших вождей коммунизма. Так раз в 1934 г. Краснов отозвался по адресу всех этих Уэллсов, Барбюсов (биограф Сталина), Фейхтвангеров. «Ужасная европейская ложь скажет вам, что Советский Союз есть счастливая страна, где благоденствуют рабочие и крестьяне, и только мы, эмигранты, злобствует и клевещем на большевиков» [П.Н. Краснов «Ненависть» М.: Вече, 2007, с.378].

    Никого из этих гуманистов не волновала участь покойной Царской Семьи, а, следовательно, всех жертв, принесённых на алтарь строительства социализма.

    Версию ритуального убийства Императора евреями поддерживали многие иностранные антисемитские писатели, единомышленники Генри Форда. Дуглас Рид в книге «Спор о Сионе» уверял: «убийство русского царя и его семьи, преступление недавнего прошлого, было выполнено, как описано в стихе 30 главы 5 книги Даниила, а казнь вождей нацизма следовала ритуалу, предписанному книгой Эсфирь». Такое сопоставление не прельстило П.В. Мультатули ввиду неприглядности соседства таких жертв.

    В иных случаях, в книге «Отречение, которого не было» П.В. Мультатули запросто, как на что-то значимое ссылается на «Спор о Сионе» и другие сугубо конспирологические или сомнительные труды и домыслы: Д. Колемана, Р. Спенса, Сейерса и Кана, компиляции Т. Грачёвой. Содержание их книг очень во многом несостоятельно и спорно. П.В. Мультатули настолько погрузился в домысливание заговоров, что слишком часто его гипотезы рассыпаются при проверке, как это произошло с историей февральского переворота и реконструкцией отречения. Это начинает вызывать определённые подозрения и относительно его Екатеринбургской версии.

    Летом 2011 г. на русском языке в переводе Ю.И. Сенина наконец-то появилась «книга-призрак» «Досье на Царя» под несколько изменённым заглавием. Её авторы несомненно заинтересованы в версии спасения, всё подгоняют под неё. Однако в приводимом материале, независимо от авторской тенденции, можно выделить следующие бросившиеся в глаза важные биографические данные лиц, причастных к возникновению первых версий о злодеянии с британской и американской стороны.

    Относительно выбора местом содержания Царской Семьи именно дома Ипатьева: он обозревался из окна британского консульства. Роберт Вильтон находился в Сибири по заданию британской разведки. Именно он запустил ошибочную смешанную немецко-еврейско-распутинскую версию. По причине чрезмерной активности Вильтона английский генерал Нокс летом 1919 г. добивался, чтобы Лондон отозвал его из России. Смерти Н.А. Соколова и Р. Вильтона наступили с разницей в 2 месяца, но причин для подозрений нет: Вильтон скончался от рака 18 (19?) января 1925 г.

    Карл Аккерман, передатчик дезинформационной записки Домнина «был личным другом и доверенным лицом советника по иностранным делам президента Вильсона в 1918 году, полковника Хауза. По словам Генри Киссенджера, полковник Хауз переписывался с Аккерманом и ценил его достаточно высоко, чтобы поручить ему посылать политические сообщения».

    Британский Король Георг V находился в столь жёстком конституционном плену у Ллойд Джорджа, что даже не смог передать свергнутому Императору Николаю II утешительную и ободряющую телеграмму. «Георг был бессильным конституционным монархом, способным делать только то, что ему говорили». Этот же вывод делается относительно всех составов британского правительства, если ознакомиться со специальной биографией короля, написанной Кеннет Роуз. Поэтому популярная версия, будто единственный раз в жизни английский король сделал самостоятельный поступок и не позволил Царской Семье переехать в Британию – негодный обман, подстроенный тем же Ллойд Джорджем для покрытия своего злоучастия в этом, дабы лишний раз подорвать монархический принцип, а не свою дутую репутацию [А. Саммерс, Т. Мангольд «Дело Романовых» М.: Алгоритм, 2011, с.24, 99, 174, 244, 307].

    Карл Аккерман работал на «всесильную» газету «New York Times», принадлежащую еврею Адольфу Оксу. В октябре 1919 г. Аккерман опубликовал там другую фальшивку – «Протоколы сионских мудрецов», заменяя именования евреев большевиками [А.Д. Нечволодов «Император Николай II и евреи» М.: Институт русской цивилизации, 2012, с.248].

    Все приведённые подробности скорее работают на версию П.В. Мультатули и его предшественников. В «Досье на Царя» впервые допущены все ошибки, перечисленные на примере МакНил, Сонина (псевдоним еврея Хайкельсона) и других последователей версии спасения. Они напрасно верят, что Ллойд Джордж когда бы то ни было, хоть временами, стремился спасти Царя. Связь Аккермана с высшим американским закулисьем использована для повышения доверия к нему, хотя она служит стремительному понижению. Авторы книги «Досье» чрезмерно восхваляют американских и прочих иностранных экспертов из соображений своего цивилизационного превосходства над русскими монархистами, хотя воспринимаемый как самый компетентный отчёт Ч. Элиота – собрание сплетен о поездах со шторками. Только для любителей фантазировать наличие шторок на окнах нечто многозначительное.

    Самая сильная из всех прежде бывших версий ритуального убийства, выдвинутая П.В. Мультатули, не могла не вызвать опровержений со стороны сторонников официального расследования в РФ. Наиболее обоснованной работой, опирающейся на исторические источники, а не заморские генетические экспертизы, стала книга Ю.А. Жука «Вопросительные знаки в «Царском деле»» (2013).

    В ней сразу вызывает недоумение слишком продолжительный и бездумный пересказ ценной, но полной ошибок, в мелочах и в выборе основной концепции, книги Шэй МакНил. К примеру, Юрий Жук воспользовался доводами МакНил относительно С. Рейли, хотя они опровергнуты биографом разведчика в особом приложении «Как Рейли спасал русского царя» в том смысле, что никаким спасением Рейли вовсе не занимался [Э. Кук «Сидней Рейли» М.: Яуза, Эксмо, 2004, с.342-347].

    Оно и не удивительно, если быть в курсе основной линии британской политики относительно русского монархизма.

    На первый же вопрос «Почему Британский Лев не пришёл на помощь Двуглавому Орлу?» Ю.А. Жук отвечает далеко не удовлетворительно. Если в этой главе он пытался опровергнуть гипотезу о незаинтересованности англичан в спасении Царя, то сам автор воспользовался гипотезой, ничуть не более достойной. Выдвигая существование заговора во спасение Царя, Ю.А. Жук использует доводы, подходящие и к версии заговора, направленного против Царской Семьи.

    Версию МакНил опровергают не только доказательства участия Британии в падении Российской Империи, но и характер деятельности её агентов в 1918 г.

    Максим Ивлев в книге «Диктатор Одессы» (2013) рассказывает об увольнении военного министра белогвардейского Сибирского правительства А.Н. Гришина-Алмазова сразу после его столкновения в августе 1918 г. с английским консулом Т. Престоном, находившимся в Екатеринбурге. М.Н. Ивлев приводит такие слова освободителя Сибири от большевиков: «англичане, предав царскую фамилию, и сейчас тоже, как всегда, играют двойную игру». Сергей Мельгунов в «Трагедии адмирала Колчака» (ч.1) не приводит эти слова, но предлагает запись В.Г. Болдырева о Гришине: «высказал много лишних, резких, но по существу правдивых обвинений по адресу союзников».

    Другой министр Сибирского правительства, всегда поддерживавший Гришина, Иван Серебренников в феврале 1919 г. записал в дневник объяснение Гришина-Алмазова, данное ещё в пору конфликта председателю Сибирского правительства П.В. Вологодскому: «ведёт интригу английский консул из Екатеринбурга, германофил, старающийся посеять смуту в Сибири, и у него, Гришина-Алмазова, имеются документы, уличающие этого консула в германофильских деяниях, в укрывательстве германских военнопленных» [И.И. Серебренников «Претерпев судеб удары» Иркутск, 2008, с.483].

    Распоряжением Вологодского Гришин-Алмазов был уволен 5 сентября без объяснения причин. Единственным намёком стало краткое сообщение о беседе товарища министра иностранных дел Головачёва с американским вице-консулом Грэем 9 сентября. «Грэй заявил, что назначение» «должно быть приветствуемо, так как генерал Иванов-Ринов известен, как вполне определённый друг союзников» [«Сибирский Вестник» (Омск), 1918, №17-19].

    Если к этому добавить рассказ Э. Диля о сделанном в конце июля распоряжении Гришина-Алмазова начать сбор исторических материалов о гибели Царской Семьи в Екатеринбурге, инициатива Престона по низложению белого генерала становится особенно значимой, как и личность британского консула.

    В докладе на Ясском совещании 30 ноября – 1 декабря 1918 г. А.Н. Гришин-Алмазов сообщал, что против него «повёл интригу английский консул Престон, роль которого вообще представляется довольно загадочной». В Одессе, как писал Рутенберг, Гришин «жестоко боролся» с бандитами. Однако и на Юге России британцы не оставили в покое белого генерала.

    В районе Каспийского море в те месяцы также разворачивался русско-британский конфликт. В феврале 1919 г. англичане изгнали добровольцев Деникина из Баку. Они запрещали Деникину вторгаться в большую часть области Дагестана, которую, вместе с Азербайджаном, хотели оставить полностью под британским контролем. Однако Деникин проигнорировал это предписание. Всем настолько было ясно несоответствие английских интересов русским, что 5 марта 1919 г. газета меньшевиков в Баку «Искра» печатала: «не может быть двух мнений насчёт того, что меры, принятые английским командованием, в отношении Каспийского флота и даже в отношении отряда Пржевальского [Добровольческой Армии], являются по существу мерами против Российской демократии». В результате руководимый меньшевиками и эсерами Каспийский флот, который пожелали тогда захватить англичане, отказался разоружаться [А. Раевский «Английская интервенция и мусаватское правительство» Баку, 1927, с.95, 99, 129].

    «Крайний интерес вызывает статья офицера Русского флота лейтенанта Н.Е. Лишина из его книги «На Каспийском море», находившегося в 1918-1919 гг. на английской службе при штабе командующего английской эскадрой на Каспийском море, о предательской роли англичан в захвате генерала Гришина-Алмазова и сопровождающих его офицеров и важных документов, планов и совместных диспозиций, преданных им в руки красного командования. Ген. Гришин-Алмазов, посланный ген. Деникиным для связи с адмиралом Колчаком, успел застрелиться, а остальные офицеры были зверски перебиты красными матросами» [«Часовой» (Брюссель), 1984, №649, с.28-29].

    Глубоко преданный Антанте Антон Деникин рассказал, как англичане не дали Гришину-Алмазову пробиться обратно в Омск, откуда они его изгнали: Гришин нанял частный катер и отправился на нём «в сопровождении английского военного судна. 5 мая в виду Александровска судно неожиданно [!] ушло на север, а катер в четырёх верстах от форта неожиданно подвергся нападению большевицких миноносцев… Выхода не было никакого…» [А.И. Деникин «Очерки русской смуты» М.: Айрис-пресс, 2005, Кн.3, с.461].

    Н.В. Савич, который присутствовал при докладе Гришина на Ясском совещании, и вообще находился в гуще политических событий на Белом Юге, а также, в качестве комиссара ВКГД участвовал в захвате Военного и Морского министерств в феврале 1917 г., знал о том, кто организовал февральский переворот, как и об участии в заговоре М.В. Алексеева. В силу своей осведомлённости во многих ключевых в истории революции моментах Савич 8 апреля 1921 г. безапелляционно отмечал «жгучее чувство злобы к былым союзникам. Англичане отлично это сознают, они открыто встали на платформу разрушения, раздробления и ослабления России». Савич приписывал Британии «главную роль» «в величайшей политической интриге, жертвой которой стала Россия» [Н.В. Савич «После исхода» М.: Русский путь, 2008, с.56].

    По другим высказываниям Н.В. Савича о февральском перевороте 1917 г. можно понять, что он знал о заговоре Мильнера и планах масонов.

    Информационный отдел Врангеля в 1921 г. считал, что Англия, Франция и Италия «стали открытыми врагами» Белого Движения, как и Польша с Румынией. В 1927 г. главнокомандующий Врангель говорил в интервью: «На Севере англичане пообещали  помочь генералу Юденичу, но за его спиной договорились с его смертельным врагом» [«Российская белая эмиграция в Венгрии (1920-1940-е годы)» М.: КНИЦ, 2012, с.44, 137].

    Повсеместная предательская деятельность представителей Британии в России наводит на определённые подозрения и относительно Екатеринбургского злодеяния.

    Расследования обошли загадочную, как заметил Гришин, фигуру консула, от действительной роли которого зависит слишком многое. М.К. Дитерихс молчит о Престоне. В материалах следствия Н.А. Соколова единственный, единожды кто говорит о нём – Г.Е. Львов, арестованный в Екатеринбурге в дни совершения злодеяния. «Как мы себе представляли в тюрьме, была возможность добиться какого-нибудь улучшения положения Царской Семьи у консула Великобритании г. Престона» [Н.А. Соколов «Предварительное следствие 1919—1922 гг.» // «Российский Архив», 1998, Т.8, с.211].

    Позднее голос прорезался у одного человека. У Томаса Престона. В 1960 г. он дал под присягой письменные показания по делу самозванки Анны Андерсон. Он сознался в том, что состоял в самом тесном контакте с большевицким руководством на Урале. Престон написал 22 января 1960 г.: «Членами президиума Екатеринбургского совета были Белобородов (председатель), Сыромолотов, Голощёкин, Сафаров, Войков и Чуцкаев. Чуцкаев  не всегда  упоминался  в качестве члена президиума, но действовал как заместитель Белобородова; именно с ним я встречался  почти ежедневно [!],  когда  делал представления по поводу безопасности и обращения с Императорской Семьёй. Из других членов президиума я много лет [!] был знаком с Сыромолотовым, работавшим в горнорудной промышленности.  С  Войковым  я тоже был прежде знаком» (!).

    «Мои усилия поневоле ограничивались ежедневными визитами к товарищам Чуцкаеву и Белобородову. Чуцкаев неизменно заверял меня, что об Императорской Семье заботятся и что их жизни вне опасности. Он также уведомил меня, что моё вмешательство необоснованно и возмутительно» [Л. Ден, Й. Воррес «Подлинная Царица. Последняя Великая Княгиня» СПб.: Нева, 2003, с.424-425].

    Поздновато заговорил Т.Г. Престон (1886 – 1976) . При его ежедневном хождении к красным главарям Урала, консул должен был стоять в центре проводимого следствия, будучи важнейшим свидетелем: «Я был достаточно хорошо информирован относительно всего, что кругом происходит». И проживал напротив дома Ипатьева, рассматривая его из окна.

    В 1972 г. Престон дал интервью для журнала «The Spectator», где вспоминал: «Товарищ Чуцкаев, лидер Совета, с которым я встречался постоянно в течение одиннадцати месяцев при их режиме, ответил, что партия большевиков взяла власть. Узнав, что я британский консул, он добавил: ваш посол (Бьюкенен) покинул Россию, и у вас нет официального статуса или защиты. Фактически мы не знаем, иметь дело с вами или расстрелять».

    Угрозы в адрес Престона нисколько не реалистичны. Угрожали ему тюрьмой или нет, но Престон признаёт постоянный контакт с Чуцкаевым. «Из окна моего консульства я видел, как Царя привезли на машине от станции к дому Ипатьева. Это было гордостью Уральского Совета, что они уничтожат всю семью Романовых». «С тех пор меня преследует мысль, что, если бы я мог спорить с Уральским советом в течение долгого времени, то сумел бы спасти русскую Царскую Семью».

    Далее Престон приводит ещё один весьма сомнительный случай: «кстати, мне говорил доктор Фишер, швейцарский консул, что Уральский Совет приговорил меня к смерти за мои заявления от имени Царской Семьи. Доктор Фишер убеждал меня спрятаться в лесу под Екатеринбургом, пока не придут чехи и Белая Армия. Однако я решил остаться в своём доме и ждать. Некоторое время спустя огромная толпа собралась возле дома и сказала, что войдёт обыскать его. Я ответил, что они не могут так поступить, поскольку консульство обладает дипломатической неприкосновенностью».

    В результате толпа тоже не тронула Престона. Стоит обратить внимание на замечание в скромных скобках: «Я находился в связи с чехами и с Сибирской Армией через курьера». И в конце интервью Престон заявил столь же интересное: «На мою долю выпало вывезти из Сибири всё, что осталось от останков несчастной Императорской Семьи! Эти останки достигли Букингемского дворца. Когда меня принял Его Величество Король Георг V в феврале 1921 года, мы обсуждали этот вопрос, и Его Величество сказал, что мощи были в таком состоянии, что их приходилось окуривать, прежде чем притронуться» [«The Spectator» (Лондон), 1972, 11 марта, с.403].

    Любопытно также существование дневника Т.Г. Престона, который он упоминает в начале интервью. Незадолго перед ним, 22 февраля 1971 г. Ирен Уорд запросила министра иностранных дел, даст ли он разрешение на публикацию дневника Престона: «там сохранились записи о событиях в день расстрела Царя и его семьи». Разрешения не последовало, со ссылкой на опубликованные с согласия МИД мемуары «Перед занавесом»: «Официальные отчёты Томаса Престона о событиях в Екатеринбурге в 1918 году доступны для ознакомления в Государственном архиве» (Энтони Роял) http://hansard.millbanksystems.com/written_answers/1971/feb/22/sir-thomas-preston-publication-of-diary

    Тут многое непонятно: как Г.Е. Львов мог надеяться на влияние британского консула, как могла совесть мучить Престона, если большевики столь дурно к нему относились – из угроз и преследований следует, что он никак не смог бы убедить большевиков оставить в неприкосновенности Царскую Семью. Однако ему нет оснований верить, Престон ссылался на дипломатическую неприкосновенность, поскольку большевики её не отменяли. До описанного времени коммунистическое руководство всеми силами держалось за сотрудничество с Британией.

    Вынесенный смертный приговор подтвердил английский историк, ссылаясь не на мемуары «Перед занавесом», и не на интервью для журнала, а на составленную Престоном «Краткую и беспристрастную ретроспективу событий, происходивших на Урале и в Сибири в течение 1917-1920». Описание Престон составил для МИДа вскоре после возвращения из России – это неопубликованный ведомственный документ. Ссылаясь на него, Майкл Хьюз пишет:

    «Томас Престон в Екатеринбурге многократно требовал гарантий благополучия Царя и его семьи, когда их перевезли в город из Тобольска поздней весной 1918 г. Это вмешательство было, естественно, нежелательным для местных властей: по этому случаю Екатеринбургский Совет даже принял резолюцию, присуждающую консула к смерти за его попытки заступиться за обреченного Императора (Ничего фактически не последовало, за исключением того случая, когда консульство было захвачено дюжиной пьяных венгерских военнопленных, вооруженных ножами и ручными гранатами. Они сказали Престону, что ищут виновных в антибольшевицких симпатиях)» [Michael J. Hughes «Inside the Enigma: British Officials in Russia, 1900–1939». Rio Grande, Ohio: Hambledon Press. 1997. P. 165, 300].

    Историк мог не полностью передать записанное Престоном. Так или иначе, но в интервью «Спектейтору» решение Екатеринбургского Совета существует не как непреложный факт, а только в передаче швейцарского консула. В обоих описаниях этот приговор выглядит совершенно неправдоподобно, т.к. последующие нападения на консульство никак не связаны с выполнением приговора. Не имело никакого смысла принимать беспрецедентное решение о казни, грозящее дипломатическими осложнениями всей советской республике, могущее стать поводом для начала войны, всего-навсего за безобидные ходатайства, а после смертного приговора – ничего не сделать для его осуществления. Этот вымысел имеет смысл в единственном случае, если Престону требовалось скрыть совершенно иного рода отношения с большевицкими властями. В том числе скрыть отсутствие запросов в защиту Русского Царя. Охранная грамота «беспристрастной ретроспективы» могла понадобиться Престону перед представлением Королю Георгу V для самооправдания. М. Хьюз не привёл никаких подтверждений невероятной версии, единственным автором которой остаётся Т. Престон.

    Престон имел на Урале давние связи с названными им большевиками, поскольку «уже накануне первой мировой войны английский капитал контролировал предприятия Кыштымского, Южноуральского и Сысертского акционерных обществ» [«Урал в Гражданской войне» Свердловск, 1989, с.11].

    В романе английского писателя Дункана Кайла «Комиссар Его Величества» (1983) приводится такая характеристика Престона: «Престон находился в Екатеринбурге по делам, связанным с добывающей промышленностью, как и все прочие иностранцы. На Урал Престона привели серебро, медь и платина». По каким-то причинам автор постоянно характеризует своего соотечественника очень неблагожелательно, делая Престона антагонистом главного героя, стремящегося к спасению Царя: «такие, как Престон, никогда не отказываются от выгодной сделки. К счастью, у людей его породы всегда водятся деньги».

    Уже одно то, что Престон не покинул Екатеринбург после национализации предприятий, показывает, что у него оставались там дела.

    Сыромолотов, с которым давно знался Престон, был близком другом Свердлова и управляющим «небольшого горного предприятия» «на Медном руднике». При большевиках Сыромолотов национализировал Русско-Азиатский банк. Его биография напоминает Красина, «инженера революции». В 1904 г. Сыромолотова посадили за ограбление частной типографии в интересах революционной печати. Золотопромышленник Конюхов, финансировавший РСДРП в Екатеринбурге, для его освобождения внёс залог в 500 руб. В 1905 г. Сыромолотов руководил, как утверждают в его биографии, «боевыми дружинами Екатеринбургской организации большевиков», прежде чем ушёл в промышленность, чтобы снова вернуться в революцию [«Ленинская гвардия Урала» Свердловск: Средне-Уральское издательство, 1967, с.398-402].

    С таким-то человеком был знаком британский консул. Финансирование деятелей крайне левых партий владельцами предприятий Урала дополняет картину сращивания революционного подполья с коммерческими предприятиями, изученную историком А.В. Островским особенно детально на примере Кавказа, с демонстрацией того же по всей Империи. Помимо того, в Батуме начала века отмечено наличие широкой агентуры у британского консула Патрика Стивенса [А.В. Островский «Кто стоял за спиной Сталина» М.: Центрполиграф, 2004, 442-499].

    Естественным будет предположить наличие такой же агентуры и у Т. Престона на Урале, при совпадении задач обоих консулов, присланных следить за интересами британского капитала и использовать революционное движение в Империи для снятия монархических препятствий перед иностранным капиталом.

    В России с 1905 по 1907 годы, в самый разгар революции Престон находился так раз в Батуме, где работал на горнодобывающую компанию. Потом поступил в Кембриджский университет, вернулся в Сибирь, где занимался разведкой месторождений до назначения в 1913 г. вице-консулом.  В мемуарах Престон утверждал: «жил в России, от случая к случаю, с 1905 года, почти в каждом углу этого огромного континента, и среди самых различных сообществ» [Anthony Cross «In the Lands of the Romanovs: An Annotated Bibliography of First-hand English-language Accounts of the Russian Empire (1613-1917)». 2014. P. 347].

    В некотором несоответствии с опубликованными источниками, Елена Раппапорт, которая работала с архивом Престона в университетской библиотеке Лидса, в книге «Екатеринбург. Последние дни Романовых», утверждает, что Престон знал город с 1903 г., когда побывал на Урале, работая на компанию, занимающуюся поиском и добычей платины. Заместителем Престона в Екатеринбурге был Артур Томас, опытный горный инженер, работающий на фирму Холман бразерс лимитед.

    Местными делами Престон часто занимался бесконтрольно, не получая инструкций британского правительства, как бы имея карт-бланш. Важнее всего считалось сохранять тщательный контроль за уральской платиновой промышленностью от имени военного министерства Британии (которое возглавлял Альфред Мильнер). Т.е., получается, что не Бальфур, а Мильнер имел приоритет в управлении консулом, хотя прямой контакт между ними не выявлен.

    На верховное управление Мильнера заговорами на Востоке России указывают самые ранние воспоминания Керенского: в Лондоне и Париже он «имел некоторую возможность наблюдать за закулисной стороной подготовки и выполнения интервенции» и потому за месяц до переворота, 25 октября 1918 г. предупредил Авксентьева, что лорд Мильнер готовит государственный переворот в Омске, подобно тому, какой устроил в Архангельске. 17 октября 1918 г. Керенский предупреждал об угрозе от лорда Мильнера В.А. Маклакова [А.Ф. Керенский «Издалёка» Париж, 1922, с.132].

    На раскрытие историком С.П. Мельгуновым криптонима Z., за которым Керенский укрыл Мильнера, я уже указывал в статье «Февраль 1917 г. А. Мильнер, М. Алексеев, масоны и студенты».

    Это приводит к допущению управления лордом Мильнером английскими делами не только в Архангельске и Белом Омске, но и в красном Екатеринбурге.

    Е. Раппапорт далее утверждает, что Престон следил за домом Ипатьева через британских агентов в городе и продолжал убеждать МИД, что надо захватить Романовых, иначе они попадут в руки Германии и «станут козырной картой для будущего германофильской монархической ориентации» (британский историк приводит эту фразу из сообщений Престона). Отсюда можно увидеть, чего всего более опасались англичане. В связи с приближением с востока чехословацких войск, которых нельзя отождествить с немецкими руками, выходит, что Престон опасался сохранения Царской Семьи в руках большевиков. Следовательно, Престон не желал эвакуации Романовых из Екатеринбурга на запад от Урала, где ожидалось обсуждаемое, но не осуществившееся падение советской власти от союза немцев и монархистов. Престон предпочитал антимонархический перехват Императора англичанами.

    С точки зрения преобладания английских интересов над сохранностью Царской Семьи, для Престона могло оказаться выгодным, чтобы Романовы не покинули Екатеринбург живыми – так исключалась угроза привлечения Германией на свою сторону русских монархистов.

    При отсутствии определённых доказательств, приходится ограничиться признанием существования такой вероятности. Дальнейшее обоснование зависит от наличия источников, оставленных независимо от воли Престона, заинтересованного в сохранении репутация неудачливого ходатая за пленного Царя. Так, у Е. Раппапорт встречается неясное замечаниe, что Престон ещё до злодеяния «слышал» о поручении доктору Архипову закупить 400 фунтов серной кислоты [Helen Rappaport «Ekaterinburg: The Last Days of the Romanovs» UK: Hutchinson, 2009. P.105].

    В зависимости от того, как это мог услышать Престон, находится его предполагаемая причастность к плану уничтожения тел и элементарная осведомлённость о нём.

    Категория: - Разное | Просмотров: 198 | Добавил: Elena17 | Теги: россия без большевизма, книги, станислав зверев, преступления большевизма, РПО им. Александра III
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Подписаться на нашу группу ВК

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 1453

    БИБЛИОТЕКА

    СОВРЕМЕННИКИ

    ГАЛЕРЕЯ

    АВТОРЫ

    Архив записей

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru