Web Analytics


Русская Стратегия

"Добродетель и нравственная красота состоит не в бессилии, не в слабонервности, не в апатичности, а в том, чтобы человек, имея силу и нервы всё разрушить, - в то же время, по любви к добру, не разрушал, а сохранял и созидал жизнь. Такими сильными и самоотверженными людьми живёт мир и держится добро. Такую личность должно уважать, ставить примером для себя и для других как идеальную и героическую." Л.А. Тихомиров

Категории раздела

- Новости [4316]
- Аналитика [3237]
- Разное [1163]

ПОДДЕРЖАТЬ НАШУ РАБОТУ

Карта Сбербанка: 5336 6902 5471 5487

Яндекс-деньги: 41001639043436

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

Календарь

«  Январь 2020  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031

Статистика


Онлайн всего: 13
Гостей: 12
Пользователей: 1
smir-np

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Главная » 2020 » Январь » 13 » ЛЖИВЫЙ ВЕК: МАРКСИЗМ. Ч.1.
    03:30
    ЛЖИВЫЙ ВЕК: МАРКСИЗМ. Ч.1.

    Февральская революция 1917 г (в дальнейшем «февраль») носила ярко выраженный антимонархический характер. Николай  II по истечении двух с половиной лет тяжелейшей мировой войны оказался практически в полной изоляции. Его не поддерживали командующие фронтов, и даже рота почетного караула, состоящая из георгиевских кавалеров, отказывалась ему служить. Большинство фракций в Государственной думе настойчиво призывали монарха отречься от престола. В широких социальных слоях муссировались слухи о любовной связи императрицы с Распутиным, а после убийства оного – о том, что Александра Федоровна является немецкой шпионкой.

                В России существовали и другие влиятельные силы, которые имели претензии не столько к Николаю II и его августейшей супруге, сколько к династии Романовых в целом. Прелаты РПЦ мечтали о возрождении патриархата и полной независимости от воли имперских властей. Старообрядцы рассматривали властвование Романовых, как «иго антихристово», памятуя обо всех гонениях, притеснениях и прочих несправедливостях, которые перенесли за три века правления этой династии. Националисты с окраин империи настойчиво хлопотали о своей суверенизации. Социалисты боролись за ликвидацию в огромной стране нищеты и бедности, в которых влачили жалкое существование миллионы людей. Женщины (особенно курсистки) активно выступали за равные с мужчинами избирательные права, за легализацию абортов и возможности учиться в университетах.

         Схожие умонастроения будоражили общественность в Австро-Венгрии и в Пруссии и даже в Османской империи. Напряженные отношения между «трудом» и «капиталом» существовали в Великобритании и во Франции. Но социальный взрыв в самый разгар Великой войны прогремел именно в России, где раздражение отдельных групп населения и в войсках на текущую действительность достигло нестерпимого накала. В итоге, Хозяин земли русской, отрекся от престола. Революция началась и подобно стремительному половодью, вовлекала в  свое бурление различные слои населения не только в столицах, но и на всей территории Российской империи.

         Эти бурления вполне сопоставимы с аналогичными событиями европейской истории. Достаточно вспомнить, как английский парламент решительно настроился против своего короля, или как французские простолюдины стали врываться во дворцы и замки аристократии, забыв про почтительность перед благородным сословием. Приведенные  аналогии содержат в себе потенции дальнейшего расширения смыслового пространства, если посмотреть на них сквозь призму войны, той войны, которую начинают помазанники Божьи, а завершают уже социальные низы, ведомые смелыми и решительными лидерами-вожаками.

         Так  война между Францией и Великобританией во второй половине XVIII в. сопровождалась огромными потерями с обеих сторон. Достаточно вспомнить, что от британской метрополии отложились территории в Северной Америке, которые стали называться США, а во Франции разразилась революция, в ходе которой взбунтовавшиеся «низы» казнили королевскую чету и несколько сотен аристократов. Бедствия и лишения, порожденные затяжной, изнурительной войной, ожесточили веселых, отзывчивых на чужое горе санкюлотов, которые не скупились на обвинения в адрес власть предержащих. Довольно быстро из народной толщи, взбаламученной революцией, проступил яркий полководец  - Бонапарт Наполеон. Под его водительством, французы, подзабыв о первопричинах своего яростного возмущения, с еще большим энтузиазмом продолжили войну с Британией за мировое господство: заодно завоевали и всю континентальную Европу. Таким образом, революция оказалась всего лишь средством смены национального лидера. Наследственный монарх, представитель славной династии Бурбонов, был заменен на императора из простолюдинов, который решительно повел нацию к вершинам мирового могущества.

    Схожую ситуацию можно было наблюдать и в Германии век спустя после завершениях кровопролитных наполеоновских войн. Кайзер терпит поражение в Первой мировой войне и бежит из своей страны, широкие социальные слои находятся в бедственном положении и морально подавлены. Германии необходимо выплачивать огромные контрибуции, экономику рушит безудержная инфляция, флот полностью потоплен, утрачены многие территории. Но появляется вождь, бывший капрал, который сплачивает вокруг себя сначала сотни, потом тысячи и наконец, миллионы людей, и все они с поразительным воодушевлением начинают готовиться к новой войне, чреватой бедствиями и лишениями, многократно превосходящими невзгоды предыдущей войны.

      Более мягкий вариант смены доминирующих сил мы наблюдаем в англоязычном мире. Вторая мировая война до предела истощила Британскую империю, вследствие чего от нее стали отпадать обширные колонии, питавшие могущество этой метрополии на протяжении двух веков. Но тотчас возникает новый сильный фигурант в качестве продолжателя британской имперской политики – США, те самые, которые некогда вели войну против метрополии за свой суверенитет и которые дали приют всем страждущим, притесняемым в Европе, всем беглецам и  авантюристам. Те самые США, которых буквально принудили к участию в обеих мировых войнах, а после завершения этих войн, американцы осознали себя в качестве неотъемлемой части англоязычного мира, и не только осознали, но и с усердием, достойным иного применения, продолжили имперскую политику, которую уже не в силах была проводить ослабевшая Британия.

                Эти примеры из новейшей истории, наглядно показывают, что великие европейские нации не жалеют ни сил, ни средств, ни людей ради создания империй. Причем возмущение социальных низов от тягот вооруженных противостояний с многочисленными и сильными противниками носит всего лишь поверхностный характер. Глубинные  причины недовольства – в монархе, неспособном победоносно завершить это противостояние, вследствие чего начинается  поиск другого национального лидера, за которым оголодавшие массы готовы идти хоть за край света, не обращая внимания на лишения и угрозу своей гибели. Те самые социальные низы напрочь забывают обо всех тяготах противостояний между крупными государствами, когда видят перед собой вождя  из того же культурного слоя, к  какому принадлежат сами, и с воодушевлением продолжают то, что не успела или не смогла осуществить «голубая кровь».

      Февраль 1917 г. соответствовал этой общеевропейской тенденции смены наследственного правителя на самовыдвиженца, который, скорее всего, проявился бы из генералов или адмиралов. После серии солдатских и матросских бунтов была бы восстановлена дисциплина в армии и на флоте. Также были бы жестоко наказаны различные смутьяны и зачинщики хаоса. Великая война завершилась бы в пользу России уже к лету 1918 г. Но развитие событий в стране пошло совсем в другом направлении. Откуда же взялось это иное направление?

                Отречение Николая II в правящих кругах немецкого общества было воспринято, как спасительный шанс, воспользовавшись которым, Германия смогла бы вывести Россию из театра боевых действий и заключить с ней сепаратный мир. Этот сепаратный мир позволял Германии сосредоточить всю свою вооруженную мощь на Западном фронте. Именно на этом фронте США стали разворачивать свою миллионную армию, обеспечивая заметный перевес войск Антанты над немецкими войсками. Оттягивая свой ужасный конец, германский милитаризм породил ужас без конца для России. Германские дипломаты вступили в тайный сговор с большевиками, нацелив последних на захват власти в России, где рушились институты монархии, а ростки нового порядка еще никак не проступили. Немцы снабдили деньгами руководство экстремисткой организации, предоставив тому возможность беспрепятственно достичь пределов обезглавленной империи, чтобы большевики смогли развернуть широкомасштабную агитационно-пропагандистскую компанию, направленную на скорейшее прекращение боевых действий на Восточном фронте.

                Как и все прочие радикальные организации, партия большевиков не отличалась многочисленностью и не имела политического веса в России. В то же время, она являлась ответвлением международного марксистского движения, которое уже не одно и не два десятилетия бредило идеей «мирового пожара», способного снести в Европе все институты монархии, клерикализма и буржуазии, дабы  на пепелище беспрепятственно начать строительство нового мира. Марксизм не только был заряжен энергией разрушения, но его озаряли отблески давнишней мечты человечества о рае на земле, о справедливом, бесконфликтном обществе, в котором нет деления людей на бедных и богатых, на презираемых и благородных. Эта мечта об обществе, полном изобилия и гармонии, была знакома еще первым христианам, проводившим свои богослужения в мрачных и тесных катакомбах Римской империи. О подобном обществе грезили великие гуманисты эпохи Возрождения. Общество, свободное от власти денег, не раздираемое ни завистью, ни тщеславием пытались построить иезуиты в Латинской Америке, а социалисты-утописты - в Северной Америке. Именно за такое общество сражались коммунары в Париже в последней трети XIX в.

                Марксизм также апеллировал к этой давней и заветной мечте, ссылаясь на то,  что располагает истинным пониманием хода и цели истории всего человечества. В связи с этим марксизм привлекал к себе немало романтиков, противников любых форм тирании, иерархической соподчиненности различных слоев общества. Так называемый научный подход, отмыкающий секреты эпох, заключался в исправлении системы распределения прибавочного продукта в пользу непосредственных производителей этого продукта. Такое изменение предполагало упразднение института частной собственности, ликвидацию  т.н. «паразитических классов», владеющих львиной долей собственности, отмирание государства, семьи и замену христианских добродетелей, не уберегших людей от войн и  прочих  губительных форм конфронтации, принципами солидарности всех трудящихся и коллективистским сознанием.

                Марксизм – это воззрение об антагонизме между уровнем развития производительных сил  и характером производственных отношений. Благодаря индустриализации сферы материального производства в ряде европейских стран, относимых к передовым, стали возникать крупные производства, использующие наемный труд тысяч и десятков тысяч рабочих. Именно в сфере материального производства, по мнению Маркса, опиравшегося в своих концептуальных построениях, на труды своих предшественников-экономистов, и создается богатство страны. Но распределение этого богатства носило крайне несправедливый характер. Непосредственные создатели прибавочного продукта (промышленный пролетариат) получали за свой тяжкий труд гроши и прозябали в хронической бедности, а те, кто владели средствами производства (рудниками, фабриками, заводами) присваивали себе львиную долю этого прибавочного продукта, благодаря чему и  купались в роскоши.

                Возникало очевидное противоречие между уровнем развития технических систем, позволяющих человеку работать все более и более эффективно, и системой распределения плодов этого развития, которое порождало вопиющее социальное неравенство. Нет, Маркс не являлся первооткрывателем  политической экономии. Эту отрасль человеческих знаний создали до него английские экономисты (У. Петти, А.Смит, Д. Рикардо и др.). А когда Маркс только входил во взрослую жизнь, в Европе уже сложилось довольно мощное социалистическое движение, нацеленное на переустройство системы распределения материальных благ в пользу беднейших слоев населения. В быстро растущих европейских городах рабочий люд действительно жил в унизительной тесноте, а кварталы состоятельных людей разительно отличались от трущоб. Социалисты упорно искали пути сглаживания социальных противоречий. Маркс же выдвинул тезис  о возникновении объективных предпосылок к тому, что классовая борьба будет только усиливаться, вследствие чего промышленный пролетариат выступит «могильщиком буржуазии».

                Классовая борьба, в ходе которой трудящие массы закопают глубоко в землю состоятельное меньшинство, конечно же, не могла носить мирный характер. Предполагалась целая серия восстаний в крупных индустриальных центрах, какими становились многие европейские столицы. Не исключалась и диктатура пролетариата, которая должна была возникнуть после коренного слома существовавшей политической системы. Подобные взгляды Маркса и его последователей получили особенно сочувственный отклик в среде анархистов, настаивавших на необходимости физического устранения столпов тогдашнего общества.

                Но радикализм Маркса проявился не столько в обосновании необходимости классовой борьбы и диктатуры пролетариата – все это было лишь средством создания подлинно бесклассового общества, в котором все одинаковы по своим доходам и расходам, где нет, не только частной собственности, но и семьи и церкви. Такое общество не нуждается в армии и государственных границах. Движение к подобному обществу и было объявлено конечной целью истории человечества. Причем, сама заданность этого движения в строго определенном направлении объяснялась действием объективно действующего закона смены общественно-экономических формаций. Другими словами, «закон» действует вне зависимости от волеизъявления отдельных людей и целых народов. Точно также люди не властны остановить вращение земли вокруг солнца. Подобная объективизация экономических процессов в европейском обществе, действительно сотрясаемом кричащими противоречиями, уже содержала претензию на монопольное владение истиной в последней инстанции.

    Ю.Н. Покровский

    Русская Стратегия

    Категория: - Аналитика | Просмотров: 131 | Добавил: Elena17 | Теги: юрий покровский, россия без большевизма
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Подписаться на нашу группу ВК

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 1582

    БИБЛИОТЕКА

    СОВРЕМЕННИКИ

    ГАЛЕРЕЯ

    АВТОРЫ

    Архив записей

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru