Web Analytics


Русская Стратегия

"Восстановление потрясённой гегемонии Русского народа в Империи, его историческими усилиями созданной, составляет теперь жгучую потребность времени. Но для этого нужно прежде всего быть достойным высокой ответственной роли, нужно быть духовно сильным и хотеть своего права. Без этого бумажные права не помогут." Л.А. Тихомиров

Категории раздела

- Новости [4454]
- Аналитика [3298]
- Разное [1211]

ПОДДЕРЖАТЬ НАШУ РАБОТУ

Карта Сбербанка: 5336 6902 5471 5487

Яндекс-деньги: 41001639043436

Поиск

Введите свой е-мэйл и подпишитесь на наш сайт!

Delivered by FeedBurner

ГОЛОС ЭПОХИ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

РУССКАЯ ИДЕЯ. ПРИОБРЕСТИ НАШИ КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЬСКОЙ ЦЕНЕ

Календарь

«  Февраль 2020  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
242526272829

Статистика


Онлайн всего: 5
Гостей: 4
Пользователей: 1
lobvb

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Главная » 2020 » Февраль » 15 » С.Х. Карпенков. Новое – незабытое старое
    03:40
    С.Х. Карпенков. Новое – незабытое старое

    Накануне массового бандитского раскулачивания крепких крестьян и принудительной сплошной коллективизации полуобразованные большевицкие «мудрецы» предложили внедрить на русской земле новую политику, чтобы решить острую продовольственную проблему, рождённую октябрьским переворотом семнадцатого года. 

    Большевицкие самозванцы-диктаторы во главе с Лениным, демоном революции, названным «вождём мирового пролетариата», поняли, что прокатившаяся волна крестьянских волнений и вооружённые восстания, подобные кронштадтскому, подавленному в крови, могут раз и навсегда разрушить партийные редуты, возведённые на зыбкой почве властолюбия и лютой ненависти к своему народу. Поэтому они вынуждены были отменить грабительскую продразвёрстку. И это было сделано вовсе не для того, чтобы прекратить позорное и наглое ограбление обнищавших крестьян, а для того, чтобы по-прежнему удерживать власть в своих руках, обагрённых кровью. Вместо провалившейся позорной и преступной продразвёрстки решением верховной партийной сходки, съезда партии, в марте 1921 года большевики-самозванцы протащили «архиважный» документ, определяющий новую экономическую политику (НЭП). Согласно этому большевицкому документу, вводился продовольственный налог, разрешалось использование рынка для некоторых товаров и допускались различные формы собственности. Эта якобы новая политика по своей сути означала возврат к совсем недавнему старому, пока не забытому и совсем неплохому способу хозяйствования, существовавшему на русской земле до октябрьского переворота 1917 года и определявшему экономические отношения между деревней и городом в течение длительного времени без вмешательства власти и без всяких указаний сверху. Но об этом большевицкие диктаторы преднамеренно умалчивали – они собирались строить якобы новый мир, а не возвращаться к старому и тем более отказаться от незаконно захваченной ими власти.

    Самозваные большевицкие властители, приведшие к повсеместной разрухе, голоду и нищете, не смогли наладить нормальные хозяйственные и торговые связи между городом и деревней на русской земле. Вернуться к старому и назвать его новым вовсе не означало решить рождённые большевицким переворотом экономические проблемы мирным путём, без кровопролития. Да и полностью вернуться к прежнему общественному строю и хорошо отлаженному управлению хозяйством оказалось невозможно – после рокового переворота на всех уровнях власти и управления, включая производство, вместо изгнанных опытных кадровых специалистов, хорошо знавших своё дело, в подавляющем большинстве случаев восседали полуграмотные большевицкие чиновники с красным билетом в кармане. Обладатели красных билетов чаще всего не имели опыта управления и не владели профессиональными знаниями, необходимыми в любом благородном созидательном деле.

    В большевицких документах НЭПа были кратко сформулированы три главные цели – политическая, экономическая и социальная. Политическая цель – снять возникшую и возрастающую напряжённость в обществе, укрепить базу советской власти; экономическая – предотвратить повсеместную разруху и социальная – обеспечить благоприятные условия для построения социалистического общества, не дожидаясь мировой революции. Однако, на самом деле, вовсе не эти якобы спасительные для народа цели, облечённые в красивое словоблудие, были главными для большевиков. Для них главным и важным был совсем другое – заведомо неисполнимыми лукавыми обещаниями и льстивыми призывами одурманить народ, чтобы и в дальнейшем всеми мыслимыми и немыслимыми средствами удерживать власть в своих руках, обагрённых кровью.

    Повсеместно разразившиеся чудовищные разруха, голод, нищета и участившиеся массовые народные восстания показали, что выбранный большевиками путь в «светлое будущее» через наглое, бандитское ограбление крестьян и беспощадные расстрелы восставших ведёт к разжиганию неукротимого пламени братоубийственной и кровопролитной войны. Всякому благомыслящему человеку было понятно: и «военный коммунизм», и грабительская «продразвёрстка» могли поднять весь долготерпеливый народ, и тогда тяжёлая народная дубина неизбежно обрушится на головы обезумевших самозваных большевицких диктаторов. Поэтому большевицкие вожаки вынуждены были пойти на некоторые уступки – отказаться от государственной монополии на различные виды производства товаров, а по сути это означало вовсе не отказ от государственной монополии (государства в общепринятом понимании, способного управлять и защищать права граждан, тогда не было), а отказ от большевицкого диктаторского единовластия. В реальной же жизни большевицкие вожаки, ощутив силу власти, ни под какими предлогами не хотели терять бразды партийного безраздельного правления, чтобы не остаться у разбитого корыта. Поэтому, оставаясь у горнила власти, они разрешили промышленным предприятиям самостоятельно решать некоторые совсем незначительные хозяйственные вопросы. При этом все предприятия находились, как и прежде, под пристальным надзором и неусыпным жёстким контролем большевицких надсмотрщиков. Одна из уступок сводилась к тому, что были пересмотрены допустимые нормы использования наёмного труда с 10 работников в 1920 году до 20 в следующем году. Однако при определении таких норм большевицкие «мудрецы» по своему невежеству не могли понять, что на любом предприятии, как бы оно не называлось, и каким бы оно не было совершенным в своей организации, наёмный труд прямо или косвенно всегда использовался. Во всеуслышание с самой высокой большевицкой трибуны провозглашался льстивый лозунг о якобы денационализации мелких и кустарных предприятий. О какой денационализации предприятий можно было открыто, без стыда и совести заявлять, если многие их прежние хозяева, опытные организаторы производства, были арестованы, а затем либо расстреляны, либо брошены в тюрьмы, либо сосланы?

    Новая экономическая политика не только затрагивала интересы рабочих, но и коснулась, так или иначе, прямо или косвенно всех слоёв населения и прежде всего и в первую очередь самого многочисленного российского крестьянства. В прямом обращении большевицких властей «К крестьянству РСФСР» 23 марта 1921 года утверждалось:

    «Постановлением Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета и Совета Народных Комиссаров развёрстка отменяется и вместо неё вводится налог на продукты сельского хозяйства. Этот налог должен быть меньше, чем хлебная развёрстка… По выполнении налога оставшиеся у крестьянина излишки поступают в его полное распоряжение. Он имеет право обменивать их на продукты и инвентарь, которые будет доставлять в деревню государство из-за границы и со своих фабрик и заводов; он может использовать их для обмена на нужные ему продукты через кооперативы и на местных рынках и базарах...».

    Сельскохозяйственный налог устанавливался до 30 процентов от чистого продукта. Что такое чистый продукт не пояснялось. Как будто у крестьян были какие-то грязные продукты, о чём могли, по-видимому, предполагать партийные полуграмотные составители закона, не имевшие малейшего представления о крестьянской жизни. В действительности же налоговое бремя составляло примерно до трети собранного урожая, которую крестьяне обязаны был отдать так называемому государству. Наивно думать, что в каком-либо крестьянском дворе были излишки хлеба, выращенного своими руками, и о которых упоминается в официальном позорном большевицком документе, рассчитанном на усмирение возмущённого, «тёмного» народа. Для многих крестьян грабительский налог, предписанный большевицкими вожаками, был совсем не под силу: в большинстве губерний с нечернозёмными, худыми землями собранного хлеба едва хватало, чтобы прокормить свои многодетные семьи до нового урожая. И к таким вовсе небогатым, нищим крестьянам, по-прежнему, продолжали наведываться непрошеные, нежданные гости только не с винтовкой в руках или с пулемётом, как раньше, при продразверстке, а с маузером под замусоленной, помятой кожанкой, чтобы, прикладывая его к груди «провинившегося» хозяина-налогоплательщика, выколотить из него непосильную большевицкую подать.

    Большевицкие диктаторы, метившие в наполеоны, обещали крестьянам передать землю, но не прошло и пяти лет после октябрьского переворота, как Земельный кодекс, принятый в 1922 году, навсегда отменял право частной собственности на землю, недра, воды и леса. Землю окончательно, навсегда отняли у крестьян, и они вынуждены был пахать и сеять не на своей, а на чужой земле, принадлежавшей якобы государству. Государства в прямом смысле этого слова тогда не было, как не было законной власти, способной защищать права граждан. В то время «советское государство» представляло собой разбухавший как злокачественная опухоль на истерзанном теле народном многочисленный, рождённый роковой революцией класс большевицких чиновников разных уровней вместе с верными преданными служаками разных мастей. Все эти многочисленные нахлебники не пахали, не сеяли и не стояли у станка. Владеть же землёй через так называемую государственную собственность всем этим новоявленным «слугам народа» необходимо было вовсе не для того, чтобы, работая в поле, своим трудом добывать хлеб насущный и кормить себя и свои семьи. Такое хитроумное владение собственностью нужно было для того, чтобы, используя этот надёжный механизм удержания власти в своих руках, беспредельно эксплуатировать подневольных закабалённых крестьян.

    Большевицкие «мудрецы» понимали, что полностью отделить крестьян от земли всё же нельзя – не пойдут же они сами в поле, чтобы выращивать себе хлеб. Поэтому они придумали хитроумный способ передачи крестьянам земли, когда-то им принадлежавшей, во временное пользование через аренду. Сдача земли в аренду допускалась на срок не более одного севооборота: при трёхпольном – на три года, а при четырёхпольном – на четыре. При этом, согласно договору аренды, никто не мог получить во временное пользование дополнительно к своему наделу больше земли, чем способен был обрабатывать силами своего хозяйства. После истечения срока аренды, чтобы оформить её на следующий срок, крестьянин вынужден был идти на поклон к большевицким чиновникам и доказывать, что он честно трудился на земле и исправно платил налоги. При этом, ссылаясь на земельный кодекс, любой маломальский волостной чиновник-партиец, едва владевший простейшей грамотой, но вкусивший сладкие плоды власти, и её никем и ничем неограниченную силу, с трудом выводивший на бумаге вместо подписи корявую загогулину, без суда и следствия мог лишить любого крестьянина земли. Так безосновательно и бесцеремонно благочестивый труженик-крестьянин мог остаться без земли, хотя он любил её больше, чем самого себя, работал на ней в поте лице и лучше других знал, как и когда нужно пахать и сеять, чтобы возделываемая землица его мозолистыми руками приносила хоть какой-то урожай.

    Большевицкие диктаторы и вожаки, вознёсшиеся над народом и далёкие от крестьянской жизни, не умевшие и не хотевшие ни пахать, ни сеять и не знавшие, каким тяжким трудом даётся хлеб насущный, предписывали крестьянам строгие правила и условия их труда. Так, использование наёмного труда допускалось лишь при «непременном сохранении хозяйством своего трудового строя, или при условии, если все наличные трудовые члены хозяйства наравне с наёмными рабочими принимают участие в работе хозяйства». Составить такое предписание могли только невежественные бумагомаратели, оторвавшиеся от кормилицы-земли и не знавшие, что такое наёмный труд. Им не ведомо было, что во всех деревнях и сёлах в страдную пору или во время посевной и сбора урожая в каждом небольшом крестьянском хозяйстве трудились в поте лица не только трудоспособные взрослые члены семьи, но их подрастающие дети, их ближние и дальние родственники. К такой общественной работе подключались и соседи, и все, кто захотел бы помочь им в этой нелёгком труде в поле. И так повторялось ежегодно, пока полностью не завершалась поочерёдно горячая пора посевной либо сбора урожая в каждом крестьянском хозяйстве.

    Далеко не все крестьянские хозяйства облагались одинаково налогом, введённым вместо грабительской продразвёрстки. Наиболее трудолюбивые и зажиточные крестьяне, лучше других освоившие практику земледелия и с большим усердием работавшие в поле, вынуждены были платить налоги по завышенным ставкам. Поэтому многие из них, зная о том, что придётся отдать значительную часть собранного урожая в виде грабительского налогового побора, не видели смысла в дальнейшем разворачивании и расширении своего крестьянского хозяйства.

    Несмотря на многие очевидные изъяны НЭПа, сельское хозяйство всё-таки постепенно становилось на ноги, и к 1926 году продовольственное снабжение в стране значительно улучшилось. У крестьян со средним достатком, обзываемых середняками, появился маломальский стимул работать, и у некоторых из них, наиболее активных и предприимчивых, существенно увеличились земельные наделы и даже появились свои конные сеялки, жатки и механические веялки.

    В России, где во времена НЭПа более 80 процентов населения составляли крестьяне, основная тяжесть совокупного налогового бремени ложилась на их плечи. С каждым годом всё больше и больше продовольствия и денег требовалось на содержание стремительно разрастающегося части населения, не занятого производительной деятельностью. К ней относились многочисленные большевицкие чиновники вместе со своими служаками, заключенные в тюрьмах, армия, милиция и другие слои населения. Огромные трудовые и материальные ресурсы требовалось и для восстановления промышленности, разрушенной во время продолжительной братоубийственной гражданской войны. Кроме того, немалые ресурсы и деньги налогоплательщиков безрассудно и преступно тратились на поддержку мировой революции с дальним прицелом большевиков, метивших в наполеоны, распространить свой безумный опыт на весь мир, чтобы прибрать власть к своим рукам везде и всюду. И чтобы покрыть все эти мыслимые и немыслимые, баснословные материальные и финансовые расходы, не стало хватать  собранных грабительских натуральных и денежных налогов. Не помогало и значительное повышение налогообложения зажиточных крестьян. Поэтому со средины 1920-х годов активно использовались не налоговые, а другие способы пополнения казны: принудительные займы, чрезмерное занижение цены на зерно и удорожание промышленных товаров. На такую «единственно верную» политику крестьяне отреагировали очень быстро – перестали продавать зерно сверх того, что им требовалось для погашения налогов. Поэтому у них не было денег, чтобы покупать непродовольственные товары. Опять возник рукотворный кризис сбыта промышленных товаров. Хотя и крестьяне остро нуждались в них, но не могли их купить по непомерно завышенным ценам. В дальнейшем подобные экономические кризисы периодически повторялись и с каждым годом только обострялись.

    К 1925 году становилось всё яснее и отчётливее, что в стране резко обострились внутренние противоречия из-за явной деградации управления на всех уровнях власти: продвижению к рынку мешали личные амбиции и политические факторы – боязнь большевиков-самозванцев потерять власть. Да и никто не хотел возвращаться к прежнему позорному  военному коммунизму. Была очевидна и бессмысленность и пагубность затянувшейся кровопролитной братоубийственной войны. Всё больше обострялись непримиримые разногласия в разношёрстной большевицкой среде. Так, в 1925 году Николай Бухарин, занимавший высокий партийный пост, призывал крестьян: «Обогащайтесь, накапливайте и развивайте своё хозяйство!». Он открыто выступал против ограбления крестьян, против принудительной коллективизации. За свои убеждения был расстрелян через тринадцать лет, а реабилитирован спустя полвека, в 1988 году. Его идейные и политические противники, одержимые властью, требовали совсем другого – усиления борьбы с «кулаками», которые, по их мнению, обладали не только экономической, но и политической силой в деревне.

    Накалялась до безумия ожесточённая борьба внутри большевицкой партии, где, по мнению Ленина, «на сто человек порядочных девяносто негодяев». На самом же деле в партии были разные люди. Одни из них, отказавшись верить Слову, которое было в начале и призывает любить ближнего своего, поверили лукавому льстивому слову, призывающему не спасать душу человека, а рушить до основания всё старое, чтобы построить безбожный новый мир – «светлое будущее». Призрак «светлого будущего» уже давно бродил не только в Европе, но и в горячих головах неуёмных, «просвещённых» соотечественников, решивших чужими руками на костях народных построить земной рай сначала в отдельно взятой стране, а потом и во всём мире. Другими же партийцами с красным билетом, освободившимися от совести, полностью и безраздельно овладел страшный демон властолюбия и тщеславия. Такие незатейливые карьеристы, наблюдая за полуобразованными, а иногда и безграмотными партийцами, без особого труда пролезшими во власть, ещё до вступления в партию усвоили незамысловатое правило: не надо большого ума, чтобы пробиться к власти. Они усвоили и то, что совсем не нужны знания, которые даются прилежной учёбой и усердным трудом. Им не нужно в поте лица работать в поле от зари до зари или стоять до изнеможения и обморока у станка, а всего лишь достаточно заполучить красный билет, который позволит им, протиснувшись в тесно сплочённые партийные ряды, обеспечить себе безбедную жизнь.

    Кого же из таких разных партийцев Ленин, демон революции, считал негодяями? По-видимому, именно тех заблудших обладателей красных билетов, кто, опомнившись, осознал, что путём арестов без суда и следствия, разбойных грабежей и расстрелов не удастся приблизить светлое будущее ни на один шаг, и поэтому они любыми способами уклонялись от прямых указаний большевицких диктаторов совершать кровавые и бандитские подвиги. Но такие убеждённые в своей правоте партийцы, в душе которых пробудилась совесть, не нужны были большевицким вершителям судеб народных, включая самого главного – «вождя мирового пролетариата».

    Обострялась до предела политическая борьба не только на всех партийных уровнях, но и на самой вершине властной пирамиды. Соперники Троцкого – Зиновьев, Каменев и Сталин – стали противопоставлять ему авторитет Ленина, стремительно раздувая его до культа личности и развешивая портреты «гениального вождя» в каждом многолюдном месте, не исключая даже тех укромных мест, куда царь ходил пешком. Эти непримиримые, враждующие между собой соперники и ярые противники прекрасно знали, чем будет усеян «единственно верный» путь в «светлое будущее», предначертанный их учителем и кумиром Лениным, открыто заявившим: «Пусть девяносто процентов русского народа погибнет, лишь бы десять процентов дожило до мировой революции». За что же «гениальный вождь» собирался погубить именно русский народ, а не евреев, поляков и грузин, которые все вместе или раздельно заняли многие важнейшие посты на самой вершине большевицкой властной пирамиды? Может быть, за то, что русский мужик, с самого раннего утра до позднего вечера, не разгибая спины, работал в поле, добывал хлеб насущный и, не доедая сам, кормил безмерно расплодившихся большевицких вожаков вместе с их преданными служаками и многочисленной камарильей?

    «Единственно верный» путь, начертанный «вождём мирового пролетариата», выбрали сознательно его последователи с дальним прицелом, чтобы, гордо называясь «верными ленинцами» и «защитниками ленинизма», взметнутся, как можно быстрее, на вершину властной пирамиды, а о том, что она по-прежнему будет возводиться на костях, утопая в крови, они и слышать не хотели, хотя прекрасно знали об этом. Такой хитроумный большевицкий путь, как показали дальнейшие печальные исторические события, оказался особенно опасным и трагическим при однопартийной диктаторской системе, в которой всеми средствами вытравливалось духовно-нравственные ценности и в которой все партии, кроме большевицкой партии самозванцев, были распущены и уничтожены. Высокопоставленный советский чиновник Михаил Томский в апреле 1922 года справедливо заметил: «У нас несколько партий. Но, в отличие от заграницы, у нас одна партия у власти, а остальные в тюрьме». Один лишь подтверждающий пример: летом того же года состоялся открытый, но позорный процесс над правыми эсерами, превратившийся в постыдное судилище над неугодными партийцами.

    С увеличением численности членов большевицкой партии изменялся и её бюрократический, чиновничий аппарат, в котором всё весомее и значимее становилась должность секретаря, поначалу совсем незаметная и второстепенная по определению. В 1922 году была официально введена партийная должность генерального секретаря, которую занял Сталин, оставаясь на этом «архиважном» посту до 1934 года. Позднее первые секретари обкомов и секретари многочисленных парткомов стали главными фигурами во всей многоступенчатой партийной иерархии власти.

    Процессы бюрократизации партии вместе с централизацией диктаторской власти происходили на фоне резкого ухудшения здоровья Ленина. Год введения НЭПа был последним в его полноценной жизни. В мае следующего, 1922 года его поразил первый удар – пострадал головной мозг, а через несколько месяцев случился второй удар, после которого он почти на полгода выпал из жизни, заново учась выговаривать каждое простое, несложное слово. Не оправившись от второго приступа, в январе 1924 года последовал третий и последний. При вскрытии его трупа обнаружилось, что нормально функционировало лишь одно полушарие головного мозга. После смерти Ленина его последователь Сталин, приемник самозваной власти, шаг за шагом стремительно взбирался на большевицкий олимп, и к концу двадцатых годов он достиг своей цели – вся диктаторская власть была полностью сосредоточена в его цепких окровавленных руках.

    Одновременно с непримиримой борьбой за власть среди большевицких вожаков во всех звеньях диктаторского управления, включая низовые и средние, множились противники новой экономической политики, хотя она и давала некоторую свободу некоторым предприимчивым хозяевам. Однако с ней не могли принципиально согласиться многие «просвещённые» партийцы, метившие в наполеоны и стремившиеся властвовать, несмотря ни на что, везде и всегда до скончания века.

    Нэповские преобразования коснулись в той и или иной мере всех сфер производственной деятельности и особенно промышленных предприятий, бесконечно подвергаемых бессмысленным, бесполезным и разрушительным реорганизациям. И в то же время была предпринята вполне обоснованная попытка внедрить хозяйственный расчёт: после фиксированного взноса в государственный бюджет предприятиям разрешалось самим распоряжаться оставшейся частью дохода от продажи своей продукции. Полученную на предприятии прибыль разрешалось тратить не только на его развитие, но и на повышение заработной платы рабочим и выплату им премий. Хозрасчётная организация производства в какой-то степени означала возврат к старому механизму хозяйствования, который был полностью разрушен в вихрях враждебных большевицкого переворота.

    С внедрением новой экономической политики была упразднена трудовая армия, в которой использовалась бесплатная рабочая сила, были отменены обязательная трудовая повинность и ограничения на перемену места работы. Существенно возросла и численность рабочих и служащих во всех отраслях народного хозяйства – она увеличилась примерно в два раза, с 5,8 миллиона в 1924 году до 12,4 миллиона через пять лет.

    Со второй половины двадцатых годов самопроизвольно, без каких-либо большевицких директив, спущенных сверху, началось свёртывание НЭПа, что отнюдь не способствовало решению жизненно важных проблем. С каждым годом обострялись противоречия в деревне, где местные партийцы явно и без всяких оснований притесняли зажиточных крестьян, обозванных кулаками. Всё труднее становилось собирать немыслимо большие налоговые подати и обеспечить продовольствием и другими товарами возрастающую часть населения, не занятую в производстве и сельском хозяйстве и прильнувшую к дармовой партийной кормушке. Промышленные предприятия не смогли наладить производство дешёвых товаров широкого народного потребления, в которых нуждались все слои населения, включая крестьянство. Для выхода из такого очередного рукотворного кризиса управления большевицкие «мудрецы» предложили взять курс на форсированную индустриализацию и коллективизацию. Этот «научно обоснованный» курс построения социализма в отдельно взятой стране был включён в первый пятилетний план развития народного хозяйства, единогласно принятый в октябре 1928 года на верховной партийной сходке в сопровождении продолжительных аплодисментов, переходящих в бросание лаптей. С того времени полуграмотные большевицкие диктаторы, не осознавая и не предвидя дальнейших печальных и трагических последствий, поставили крест на всех завоеваниях НЭПа, хотя формально новую экономическую политику никто не отменял. На законодательном уровне она была упразднена примерно через три года с принятием постановления о полном запрете частной торговли в СССР.

    Большевицкие вожаки по своему скудоумию не могли понять и предвидеть, что со свёртыванием НЭПа и принятием курса на форсированную индустриализацию и сплошную коллективизацию начинается самый страшный этап варварского нашествия на деревню, при котором миллионы крестьян были уничтожены, брошены в тюрьмы и сосланы, а остальные попали надолго в колхозную кабалу. Об этой печальной и трагической истории русского крестьянства молчаливо свидетельствуют многие архивные документы. Одурманенные никем и ничем неограниченной властью большевики-самозванцы не хотели понять и большего: истинная высшая власть – это не власть над беззащитным закабалённым народом, а власть над самим собой, которая только одна способна побороть в себе ненасытных дьяволов властолюбия и тщеславия. Они не хотели понять и другую прописную истину – власть без доверия народа ведёт неизбежно к его тяжёлым испытаниям, страданиям и мукам.

     

    Библиографические ссылки

    Карпенков С.Х. Русский богатырь на троне. М.: ООО «Традиция», 2019. – 144 с.

    Карпенков С.Х. Стратегия спасения. Из бездны большевизма к великой

    России. М.: ООО «Традиция», 2018. – 416 с.

    Карпенков С.Х. Незабытое прошлое. М.: Директ-Медиа, 2015. – 483 с.    

    Карпенков С.Х. Воробьёвы кручи. М.: Директ-Медиа, 2015. – 443 с.

    Карпенков С.Х. Экология: учебник  в 2-х кн. Кн. 1 – 431 с. Кн. 2 – 521 с. М.: Директ-Медиа, 2017.

    Степан Харланович Карпенков

    Русская Стратегия

     

    Категория: - Разное | Просмотров: 203 | Добавил: Elena17 | Теги: раскулачивание, степан карпенков, россия без большевизма
    Всего комментариев: 0
    avatar

    Вход на сайт

    Главная | Мой профиль | Выход | RSS |
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"
    | Регистрация | Вход

    Подписаться на нашу группу ВК

    Наш опрос

    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 1604

    БИБЛИОТЕКА

    СОВРЕМЕННИКИ

    ГАЛЕРЕЯ

    АВТОРЫ

    Архив записей

    Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru