![](https://sun9-17.userapi.com/impg/bcDBmdsyqXLmf0x4rJlF5r83tmKCSL4VaBtlwg/5jxaoKemARo.jpg?size=604x352&quality=96&sign=522f5d9201102a5f35dab90d42e5e336&type=album)
Вот уже который год, отдыхая в маленьком французском городке на берегу моря, каждый день я встречала эту странную женщину. Не поверите, она сутками в любую погоду стояла на улице, подкармливая багетом прожорливых голубей, или сидела рядом со своим тюком на хромом раскладном стуле. Всегда в одном и том же месте: на пересечении проспекта Карно и улицы Альбени, рядом с автосалоном и кафе. Таинственная незнакомка, как магнит, притягивала, возбуждая неистовое любопытство. Кто она? Почему выбрала местом своего постоянного пребывания именно этот квадрат улицы? Иногда, чтобы остаться незамеченной, я заходила в кафе и через стекло рассматривала женщину-загадку.
На вид ей было около семидесяти лет. Такую внешность не назовешь обыкновенной — она обращала на себя внимание и запоминалась. Породистый нос с лёгкой горбинкой, высокий благородный лоб, длинные тонкие пальцы, прямая осанка выдавали ее аристократическое происхождение. А по большим выразительным серым глазам, красиво очерченным губам, толстой седой косе и статной фигуре можно было догадаться, что в молодости незнакомка слыла красавицей. Но годы и, очевидно, пережитые несчастья поработали над ее внешностью. На смуглом худощавом лице, изрытом иероглифами морщин, были написаны печаль и страдания. От постоянного курения кожа приобрела безжизненный землисто-серый оттенок. Под глазами время нарисовало огромные тёмные круги — признак усталости и нездоровья. Впалые щёки ещё больше подчёркивали и без того острые скулы. Улыбка, которая редко посещала её лицо, казалась грустной и вымученной, а на проходящих мимо людей она всегда глядела исподлобья: мрачно и неприязненно. Порой с ней кто-то здоровался, и тогда из глубин ссохшегося тела доносились хриплые звуки (непонятные слова чужого мне языка). Не по возрасту яркая молодежная одежда, явно с чужого плеча, мешком висела на костлявых плечах странной женщины. Образ довершало облако сигаретного дыма, которое, словно ореол, окутывало серебряную голову. Складывалось впечатление, что с сигаретой она не расстается даже во сне.
Я много раз просила отца подойти к ней и задать волнующие меня вопросы. Однако он, обычно не упускающий возможности поболтать на французском, отказывался, считая такой поступок бестактным. Но однажды, когда мы, решив перекусить в кафе, наткнулись на закрытую дверь, случилось нечто удивительное. Женщина-изваяние стояла на обычном месте. «Как жаль, что дверь зáперта. А я так мечтала о кусочке моего любимого сливóвого пирога», — сказала я отцу. «Во-первых, не зáперта, а запертá; во-вторых, не сливóвый, а слúвовый», — услышала я недовольный скрипучий голос... манерный, грассирующий, совсем как у Вертинского. Поняв, что замечание сделала незнакомка, я от неожиданности вскрикнула: «Вы русская!?»
Так мы познакомились. Из раза в раз я пыталась разговорить эту женщину и узнать ее тайну. Но все мои вопросы оставались без ответа. В день нашего отъезда, когда я пришла проститься со старухой, она вдруг показала мне порванную пожелтевшую фотографию: «Это — моя мама». На фото можно было разглядеть двухэтажный белый особняк с колоннами, утопающую в цветах беседку, а в ней маленькую девочку с гувернанткой. Девочка была одета в кружевное платьице, атласные туфельки, на голове красовался огромный бант...
Всю дорогу в аэропорт я размышляла о жизни этой несчастной эмигрантки. Может быть, на том месте погиб кто-то из её близких, и от горя она лишилась рассудка? Не знаю... Сколько отзвуков трагичного прошлого запечатлели иероглифы её лица?
***
В свободное время я, соскучившись, привыкла навещать писателей-классиков в Михайловском, Ясной Поляне или в Спасском-Лутовинове. И в этот раз октябрь, соблазнив тёплой погодой и красотой своего убранства, выманил из домашнего уюта на очередную экскурсию. Героически вытерпев зазубренно-монотонный рассказ гида о судьбе особняка и его обитателей (здание горело в 1918 году, потом было восстановлено; хозяева — тот был расстрелян, этот бежал за границу...), я наконец получила возможность самостоятельно побродить по комнатам и рассмотреть экспонаты ушедшей эпохи. В детской мое внимание привлекла одна пожелтевшая фотография. Заезженная пластинка экскурсовода — еле-еле слышна с открытой веранды дома, а я всё смотрю и смотрю на двухэтажный белый особняк с колоннами, утопающую в цветах беседку, маленькую девочку с гувернанткой; девочка была одета в кружевное платьице, атласные туфельки, а на голове красовался огромный бант…
***
С помощью онлайн-сервиса «Просмотр улиц» я решила вернуться на проспект Карно. Google позволяет просматривать все изменения панорам городов за последние 13 лет. Случайные прохожие тоже хорошо видны, только лица им чуть-чуть размывают, сохраняя приватность. Оказалось (можете проверить сами), что уже на первой панораме, снятой за 8 лет до нашего знакомства, загадочная женщина с неизменным тюком и тележкой стояла на своем посту. Она попала на все панорамы проспекта Карно с 2008 по 2015 год. Ни разу не отлучилась! Менялись названия магазинов, форма тротуара, все выше становились растущие вдоль улицы деревья. Старинная англиканская церковь Святого Джона вдруг стала на треть короче, лишившись пристройки и освободив место для нового дома. И только старуха-эмигрантка, да расположенное неподалёку казино никак не менялись. Но в 2016 году загадочная женщина исчезла и больше уже не появлялась…
Харитонова Екатерина Алексеевна, 2003 г.р.,
Москва,
МГУ (2-й курс филфака)
|